Скрипка в ее руках вывела потрясающую сольную мелодию. Когда отзвучала последняя нота, ее смычок взметнулся вверх, ознаменовав безупречное завершение.
Это действительно было видео выступления Жэнь Цзысянь на концерте Чэн Цзе!
Один камень поднял тысячу волн, и в ветке обсуждения тут же хлынул поток зевак из числа студентов.
[Что происходит? Помню, концерт Чэн Цзе только что закончился? Наверное, старая запись.]
[Эй, умник, присмотрись внимательно к электронному табло, дата — всего два дня назад! Моя девушка устроила истерику, потому что не смогла достать билеты.]
[Без пары — вон отсюда.]
[То есть мы тут обсуждаем научные перспективы, а виновница торжества в это время развлекается на концерте?]
[Разве такой человек достоин заниматься наукой? Проваливайте из Яньского университета.]
[Выходит, наш профессор Сюй победил со стопроцентной вероятностью.]
[Да-да-да! Сейчас погуляет, а потом по какому-нибудь предлогу сбежит, ха-ха-ха.]
[Как такой академический мусор вообще попал в Яньский университет? А, блатная? Тогда всё понятно.]
В сети поднялась волна злорадства. Вскоре кто-то выкопал информацию о том, что она прошла по VIP-пропускнику прямо на концерт Чэн Цзе, и даже сама Чэн Цзе со своим менеджером подошла к ней поприветствовать её.
Это лишь укрепило слухи о том, что Жэнь Цзысянь ничему не учится и умеет только пользоваться связями. А с другой стороны появились новости, что Мао Гумин, ответственный за этот проект со стороны Реставрационной мастерской, крайне высоко оценивает тему профессора Сюя и уже несколько раз лично наведывался в его лабораторию, чтобы понаблюдать за ходом экспериментов.
Изначально защита должна была проходить во внутреннем кругу университета, но поскольку проект инициировали Корпорация Тан и Реставрационная мастерская при поддержке Культурного бюро, масштаб получился исключительным.
Утром того же дня в город Янь должны были прилететь реставрационные эксперты из других провинций, чтобы послушать доклад по теме, так что первоначальный список участников увеличился ровно на полтора листа.
Ректор Яньского университета в срочном порядке выделил Большую аудиторию под проведение конференции. Директор Чжао экстренно мобилизовал студентов для наведения порядка и уборки, а сам занялся организацией транспорта для встречи прибывающих профессоров и руководства.
В Яньский университет съехалось множество светил реставрационного дела. Если удастся правильно воспользоваться этой возможностью, Яньский университет закрепит за собой статус непререкаемого авторитета в сфере реставрации.
Поэтому, даже несмотря на экстренный вызов, директор Чжао не высказал ни единой жалобы — это шанс не только для Сюй Сюаньмина, но и для всего Яньского университета!
Конференция должна была начаться в девять утра, но уже в половине восьмого у входа в Большую аудиторию толпились студенты, пришедшие пройти регистрацию.
— С какой стати нас не пускают? — возмущался один из студентов, прижимая к груди стопку книг. — Мы даже пришли заранее, чтобы занять хорошие места! Почему нам, студентам, запрещают слушать лекцию? Не говоря уже об утверждении темы, даже на защите дипломных такого не бывало, чтобы пришедших послушать студентов выставляли за дверь!
Студенты вокруг согласно кивали. В Яньском университете царила сильная академическая атмосфера, и посещать доклады разрешалось учащимся любых специальностей. Но сегодня директор Чжао лично перекрыл им вход.
Терпение директора Чжао уже подходило к концу. Он как раз собирался махнуть рукой и разогнать студентов, как зазвонил телефон.
Ректор Яньского университета:
— Директор Чжао, немедленно освободите территорию вокруг Большой аудитории, ни один посторонний не должен находиться на территории кампуса! И еще... этот... Сюй Сюаньмин! Пусть немедленно перечитает свой доклад еще раз и убедится, что там нет ни единой ошибки!
Услышав это, директор Чжао сразу понял, что прибывают высокопоставленные лица, причем особое внимание приковано к проекту Сюй Сюаньмина. Опасаясь затягивать, он тут же замахал руками, приказывая студентам очистить площадь.
В восемь пятьдесят утра в изначально пустом зале кое-где сидели местные преподаватели, а несколько студентов профильных специальностей проскользнули через двери и заняли задние ряды.
Сюй Сюаньмин в элегантном приталенном костюме и очках настраивал презентацию на компьютере. Он весело перешучивался со своими аспирантами, выглядя непринужденно и самоуверенно.
Ректор нашел директора Чжао:
— Где Жэнь Цзысянь?
Директор Чжао уже раз в сотый набирал номер:
— Не могу дозвониться, понятия не имею, куда она пропала!
Тут ректор ответил на звонок, и его лицо мгновенно переменилось:
— Предупреждаю тебя: только попробуй облажаться в такой ответственный момент! Этот проект лично утвержден Культурным бюро, если мы все испортим, ты и я станем преступниками перед Яньским университетом!
Директор Чжао с кислым видом пообещал всё исправить и продолжил лихорадочно дозваниваться до Жэнь Цзысянь.
В это время менеджер проекта от корпорации Тан открывал дверь перед волевой и статной женщиной. Раз сам менеджер вышел встречать гостью лично, ее статус не вызывал сомнений.
Тан Вань сидела в первом ряду, бросив взгляд на наручные часы: времени оставалось в обрез, и она не была уверена, успеет ли Жэнь Цзысянь.
Она неоднократно бывала в лаборатории Сюй Сюаньмина, так что тот, разумеется, ее узнал.
А Тан Вань отличалась гибкостью: с кем бы она ни заводила разговор, беседа всегда текла непринужденно.
— Говорят, на этот раз профессор Сюй задействовал новую технологию?
Сюй Сюаньмин самодовольно улыбнулся:
— Мы связались с компанией Цзяньши Ихуэй, сотрудничающей с Яньским университетом, и получили их новейшее оборудование для склеивания...
Тан Вань выглядела крайне заинтересованной. О том, что Цзянь Цунвэй метит в антикварный бизнес, они знали давно. Новое реставрационное предприятие Ихуэй привлекло внимание ее и Линь Цинсуна еще на этапе становления, однако они не ожидали, что Ихуэй проспонсирует именно этот проект.
Тан Вань внутренне усмехнулась: похоже, Цзянь Цунвэй тоже решил сделать себе имя на этой истории.
В последнее время Цзянь Цунвэй неустанно теребил Цзянь Фаншу, требуя, чтобы та досрочно завершила учебу и возвращалась. Цель читалась без труда.
Когда-то Цзянь Цунвэй надавил на больное — проблемы с сердцем у дочери — и заставил Цзянь Фаншу согласиться на сближение с Линь Сюэди.
Это привело к разрыву Линь Цинсуна и Цзянь Фаншу. А после скоропостижной кончины Линь Сюэди он тут же переменил пластинку, потребовав помолвки Линь Цинсуна и Цзянь Фаншу.
Тогда потерявшие любимого сына Чжу Цзинлан и Линь Кайфэн, разумеется, ответили отказом.
К удивлению многих, Линь Цинсун так и не сошелся вновь с Цзянь Фаншу, и в конце концов убитая горечью Цзянь Фаншу покинула город Янь и уехала учиться в Швейцарию.
Теперь же, когда Линь Цинсун унаследовал семью Чжу, Цзянь Цунвэй судорожно ухватился за связь с дочерью, приказывая ей срочно возвращаться и возобновлять отношения с Линь Цинсуном.
Его намерения были шиты белыми нитками.
Вот только если бы он знал, что соперником Сюй Сюаньмина в борьбе за проект выступает Жэнь Цзысянь, стоящая за спиной семьи Чжу, интересно, какого цвета стало бы его лицо?
В этот момент к ним подошел Мао Гумин и сел прямо рядом с Тан Вань.
Будучи одним из руководителей проекта, он по должности должен был сидеть рядом с Тан Вань.
Стоило Мао Гумину приблизиться, как Сюй Сюаньмин собрался было подойти, чтобы перекинуться пара дежурных фраз, но его тут же окликнули студенты.
Тан Вань заметила, что всегда источавший строгость Мао Гумин даже с облегчением выдохнул — вид у него был такой, будто общаться с Сюй Сюаньмином ему совсем не улыбалось.
Не успели оглянуться, как Большая аудитория заполнилась до отказа. В первых рядах один за другим занимали места приглашенные профессора и доктора наук, а в самом начале устроились даже несколько известных коллекционеров лаковой живописи.
Цинь Ии, Цзэн Жун и Фан Хэ сидели на самом краю четвертого ряда — именно их лаборатория вела этот проект. По идее, им полагалось сидеть на передних рядах вместе с профессором Мо Венем, но директор Чжао под предлогом прибытия особо важных персон сослал их на четвертый ряд.
Делать было нечего — самого профессора Мо Веня на месте не было, так что спорить с директором они не могли.
Цинь Ии вертела головой по сторонам:
— Ты видел Жэнь Цзысянь?
История с походом Жэнь Цзысянь на концерт наделала столько шуму на форуме, что Цинь Ии одновременно корила себя за то, что потащила подругу в столь публичное место, и пыталась с ней связаться.
Но Жэнь Цзысянь не отвечала на ее сообщения уже несколько дней.
— Неа, — протянул Фан Хэ, а затем резко выпрямился, уставившись вперед. — Мне кажется, я только что видел руководителя.
— Что ты несешь, с чего бы руководителю... — не успел договорить Цзэн Жун, как сзади по проходу к ним направился седовласый старик в пуховике, поверх которого был наброшен сине-белый больничный халат.
Судя по всему, профессор Мо Вэнь сбежал прямо из больницы — на его щеках еще держался нездоровый румянец.
Практически все присутствующие в зале учились на реставраторов. Даже если они специализировались не на живописи, имя профессора Мо Веня гремело на весь мир. Пришлось признать: Мо Вэнь действительно оставался непререкаемым авторитетом в реставрационном деле.
Все взгляды мгновенно приковались к профессору Мо Веню. С какой стати он здесь появился?
— Разве профессор Мо не болел? — зашушукались в зале. — Разве этот проект не тянет за него подставной студент?
— Вы о чем вообще? Профессор Мо очевидно примчался прямо из больницы, он халат снять забыл.
— Получается, проект Жэнь Цзысянь и впрямь курирует лично Мо Вэнь?
— Даже если нет, это показывает, насколько серьезно он к нему относится.
— Но раньше же говорили, что эта студентка самовольно ввязалась в проект? Неужели она делала это по благословению Мо Веня?
— Вряд ли. Профессор Мо как лег в больницу, так оттуда и не выходил, физически не мог руководить работой Жэнь Цзысянь.
Пока в зале шел жаркий спор, профессор Мо Вэнь дошел до четвертого ряда и увидел забившихся в угол Цинь Ии и остальных.
— Вы какого черта здесь сидите? — набросился на них профессор Мо с упреками. — Кто рассаживал? Проект нашей лаборатории, а наши же люди сидят на галерке?
Директор Чжао тут же подбежал с объяснениями:
— Профессор Мо, сегодня прибывают...
Профессор Мо прервал его единовластным решением, торопя Цинь Ии и остальных:
— Идите, садитесь на передние места, не хватало еще, чтобы кто-то болтал, будто от нашей лаборатории выступает всего один студент против профессора Сюя.
Это поражение не будет выглядеть позорным.
Профессор Мо оборвал любые возражения и подтолкнул ребят:
— Живо вперед, пусть не болтают лишнего.
Такая позиция означала только одно: он намерен защищать Жэнь Цзысянь до конца.
Директор Чжао не смел возразить и с кислым видом побежал организовывать пересадку.
— С таким темпераментом ты скоро снова загремишь в больницу, — раздался за спиной мягкий, приятный голос.
Цинь Ии обернулась: к ним приближалась женщина лет сорока-пятидесяти с мягкой, доброжелательной улыбкой.
Появление их обоих вызвало новую волну оживления в зале — многие студенты взволнованно достали телефоны, чтобы сделать памятные кадры.
— Охренеть, — у Фан Хэ от удивления округлились глаза. — Профессор Юй Синьи...
В аудитории поднялся шум. Даже сидевшие в первых рядах инвесторы и коллекционеры поднялись со своих мест, ожидая, пока профессор Мо Вэнь и профессор Юй Синьи пройдут вперед.
Профессор Юй Синьи держалась просто и без высокомерия:
— Детки, скорее садитесь на передние ряды.
Брови Сюй Сюаньмина слегка взлетели вверх: два профессора пришли поддержать Жэнь Цзысянь — отличное начало. Вот только презентация, составленная какой-то студенткой, просто не могла превзойти его собственный безупречный план.
Директор Чжао продолжал безуспешно звонить Жэнь Цзысянь, и вскоре отсутствие девушки заметили многие.
— А эта Жэнь Цзысянь вообще собирается появляться? — по залу поползли недовольные шепотки.
— Наверное, испугалась, что не справится, и сбежала.
— Первый раз вижу, чтобы кто-то осмелился прогулять собственную защиту.
В этот момент двери Большой аудитории распахнулись, и ректор впустил мужчину с серебряными волосами в старомодном френче, чьи ясные глаза выдавали абсолютную ясность ума без признаков дряхления.
Тун Шэнъюэ, действующий руководитель Культурного бюро и главный куратор этого проекта, явился собственной персоной послушать защиту!
Культурное бюро ведало всей сферой искусства и культуры страны. Будучи главой ведомства, Тун Шэнъюэ отвечал за реализацию государственной политики в области искусства, разработку нормативных актов и планирование культурных инициатив.
В его ведении находились художественные институты, библиотечное дело, управление культурным рынком, охрана памятников древности, кинопрокат и даже внешние культурные обмены.
Закон об охране культурного наследия, принятый всего пару лет назад, разрабатывался под непосредственным руководством Культурного бюро. Неудивительно, что это ведомство именовали прямым начальством всех реставраторов.
Теперь поднялись не только студенты, но и Тан Вань с Мао Гумином. Мао Гумин, как человек из официальных структур реставрационных мастерских, разумеется, знал о визите Тун Шэнъюэ.
Тан Вань же была удивлена: ранее ходили слухи, что этот лаковый гроб станет ключевым экспонатом предстоящей глобальной выставки, но вряд ли из-за рядовой защиты темы директор бюро стал бы лично являться на заседание.
Неудивительно, что ректору пришлось встречать его у входа!
Привыкший к всеобщему вниманию, Тун Шэнъюэ прошел прямо к центральному месту в первом ряду и сел.
Директор Чжао наконец понял, почему ректор требовал очистить всю территорию вокруг аудитории.
Теперь глава Культурного бюро сидит в зале и слушает доклады, а он до сих пор не может связаться с Жэнь Цзысянь!
Директор Чжао был близок к помешательству. Он раз за разом набирал номер Жэнь Цзысянь, но в ответ шли лишь гудки. Пусть ее проект окажется несовершенным — это всё равно лучше, чем зияющая пустота на месте участника!
Если она сейчас испарится, удар придется не только по ее собственной репутации — пострадает авторитет всего Яньского университета, а это уже скандал общенационального масштаба.
Компания Seymor вложила огромные деньги в оформление презентации: технология объемной голографии воссоздавала экспонат со всеми деталями, оборудование вращалось, а четыре или пять технических специалистов слаженно управляли процессом.
Сюй Сюаньмин выпрямился во весь рост — он был полностью готов подняться на сцену. Сегодня он представил свой лучший проект, который должен был стать его звездным часом.
— Я смотрю, мой юный соперник все еще не прибыл, — поднявшись на сцену, усмехнулся Сюй Сюаньмин. — Что ж, чтобы не затягивать наше время, я начну доклад первым. А когда наш юный коллега соизволит явиться, мы с удовольствием послушаем его идеи.
Истинный профессорский стиль: куда элегантнее тех, кто цепляется за малейшую чужую ошибку и принимается поливать грязью. Многие в зале мысленно одобрили манеру Сюй Сюаньмина.
— Мы с моей командой разработали комплексный план реставрации лакового гроба, задействовав новейшее оборудование, предоставленное компанией Цзяньши Ихуэй, — Сюй Сюаньмин кликнул мышкой, выводя на экран слайд.
Этот эксперимент служил не просто бенефисом самого Сюй Сюаньмина — он знаменовал собой первый крупный публичный выход реставрационной компании Цзянь Цунвэя на большую арену.
Поэтому Цзянь Цунвэй отнесся к делу со всей серьезностью: мало того что он добился доставки передового заграничного оборудования, так еще и прислал своего исполнительного директора лично контролировать процесс.
Презентация Сюй Сюаньмина открывалась гигантским логотипом Цзяньши Ихуэй — уверенность в собственных силах просто зашкаливала.
Тем временем Жэнь Цзысянь только что вышла из лаборатории, где у дверей ее уже поджидал припаркованный автомобиль Линь Цинсуна.
Жэнь Цзысянь не спала почти трое суток: ее глаза покраснели от недосыпа, а губы то и дело приоткрывались в зевоте.
Линь Цинсун помог ей пристегнуть ремень безопасности:
— Поспи немного, я разбужу, как приедем. Доклад Сюй Сюаньмина уже начался, но мы еще успеем.
В голове Жэнь Цзысянь продолжали крутиться расчеты проекта, поэтому слов Линь Цинсуна она практически не услышала.
Линь Цинсун не стал докучать расспросами, резко выжал педаль газа и помчался в сторону Яньского университета.
Он уже попросил Тан Вань уладить формальности, но затянуть процесс удастся лишь до тех пор, пока Сюй Сюаньмин не закончит свое выступление. В конце концов, присутствие официальных лиц превращало защиту в нечто куда более значимое, чем просто вузовский междусобойчик.
Хотя Линь Цинсун и унаследовал семью Чжу, ему требовалось предъявить реальные результаты, чтобы подчиненные окончательно признали его главой клана.
Поэтому данный проект имел колоссальное значение как для него самого, так и для Жэнь Цзысянь.
В Большой аудитории доклад Сюй Сюаньмина уже перевалил за экватор, и даже Тун Шэнъюэ слушал его без видимых возражений.
— Учитывая вышеперечисленные сложности, мы смело отказались от традиционных методов и задействовали новейшее склеивающее оборудование компании Seymor и Ихуэй, разделив реставрацию на две независимые части — элементы лаковой живописи и деревянный остов!
Как только прозвучали эти слова, по залу прокатился единый испуганный вздох: он собирался отделить лаковую живопись от древесины гроба!
В тот же миг поднялся ропот. Общеизвестное неписаное правило реставрации гласило: восстановление должно производиться с максимальным сохранением целостности артефакта.
Разделение частей лакового гроба, какими бы совершенными методами оно ни проводилось, означало безвозвратную потерю первозданного вида.
Гул голосов нарастал, но профессор Сюй кашлянул, призывая к тишине.
— Я понимаю ваши сомнения по поводу этого метода, однако мы вовсе не собираемся выбрасывать деревянный каркас, — продолжил Сюй Сюаньмин, выводя схемы. — Мы воспользуемся новейшими адгезивными установками Ихуэй, которые позволяют соединить распиленные фрагменты дерева, вернув им исходную прочность. Мы провели десять тестовых циклов, и результаты показали, что состояние артефакта практически не отличается от нетронутого монолита.
Сказав это, Сюй Сюаньмин бросил взгляд на сидевшего внизу Тун Шэнъюэ. Тот слегка наклонил голову и о чем-то шептался с сидевшим рядом Мао Гумином.
Тун Шэнъюэ поднял глаза и придирчиво поинтересовался:
— Этот проект имеет ключевое значение для грядущей мировой выставки, мы не можем допустить ошибок. Ваш метод опирается на импортную технику — есть ли у вас точные статистические данные?
— Разумеется, — Сюй Сюаньмин вывел на экран сравнительные графики. — Вот результаты тестов на образцах лаковой утвари: после разделения и склейки внешний вид практически идентичен оригиналу.
Все лаковые изделия на графиках демонстрировали идеальное восстановление после демонтажа. Пусть эти данные предоставили в Ихуэй, но они прошли официальную сертификацию, так что Сюй Сюаньмин мог ссылаться на них без всяких опасений.
Сюй Сюаньмин резюмировал:
— Я могу ручаться, что данное оборудование позволит преодолеть тупик в реставрации лаковой живописи. Существующие доселе технологии восстановления цельного гроба практически невыполнимы.
Все взгляды были прикованы к Сюй Сюаньмину. Он действительно пошел на риск: перепробовав несколько аналогичных образцов народной лаковой живописи в попытках цельной реставрации и потерпев неудачу, он оказался в тупике.
Поэтому, когда на него вышла Ихуэй, у него не осталось выбора. К счастью, компания предоставила внушительный массив экспериментальных данных, подтверждающих жизнеспособность метода. Даже если после склейки оставались микроскопические следы, они никак не влияли на художественную ценность самой живописи.
Заметив, что выражение лица Тун Шэнъюэ не выражает откровенного отвращения к идее распила гроба, Сюй Сюаньмин обрел еще большую уверенность:
— По нашему мнению, именно лаковая живопись представляет собой истинную ценность артефакта, поэтому в вопросах ее восстановления мы сосредоточимся на...
Выступление Сюй Сюаньмина продолжалось. Он искусно сместил акцент проекта на спасение лаковой живописи, умело обходя неудобные углы. Если ради сохранения главного приходилось чем-то жертвовать, то при безупречной ценности самой живописи никто не стал бы придираться к мелким изъянам.
И действительно, когда Сюй Сюаньмин заявил, что только подобный подход позволит успеть к мировой выставке, даже Мао Гумин одобрительно кивнул.
На текущий момент это действительно был лучший из возможных вариантов.
В этот момент двери аудитории распахнулись, впуская полосу дневного света — прибыла Жэнь Цзысянь!
Лицо ее казалось бледнее обычного, под глазами залегли темные круги от недосыпа, но в глазах горел лихорадочный, нездоровый блеск внутренней энергии.
Директор Чжао, доведенный бесконечными телефонными звонками до грани нервного срыва, при виде Жэнь Цзысянь вскипел от злости.
Одним рывком преодолев разделявшее их расстояние, он схватил ее за рукав:
— Где тебя носит?! Телефон отключен, сообщения игнорируешь, человека не сыскать! Тебе плевать на собственное лицо и на то, чтобы просто явиться, но неужели плевать на многовековую репутацию Яньского университета?!
Не успел он договорить, как кто-то грубо перехватил его за запястье. Директор Чжао уже открыл рот для ругани, но, обернувшись, наткнулся на холодный, раздраженный взгляд высокого красивого мужчины с резкими чертами лица:
— Выражайся яснее, если что-то нужно.
Директор Чжао узнал Линь Цинсуна. Будучи главным спонсором Яньского университета, чьи структуры финансировали до восьмидесяти процентов всех институтских лабораторий, тот обладал непререкаемым весом.
Выражение лица директора мгновенно переменилось:
— Господин Линь, какими судьбами...
http://bllate.org/book/22422/2354204
Готово:
