Лэй Шаохэн опустил кружку с водой и поспешно засунул его обратно под одеяло: Мы провели в той иллюзии два месяца, сейчас уже наступила зима. К тому же ситуация с заражением зомби становится всё хуже, здесь давно отключили воду и свет, так что отопления нет.
Эта кружка горячей воды — и та была заварена на воде, которую они принесли с собой, потратив уйму времени на поиски сухих дров на улице.
Прошло два месяца, настала зима. Если память о прошлых жизнях ему не изменяет, сейчас уже начинают появляться зомби второго уровня, да и в большинстве маленьких городков наверняка уже никого не осталось. Базы выживших потихоньку обустраиваются. Включая… ту крупную базу выживших в городе Х.
Вспомнив сцену собственной смерти в прошлой жизни, заново пережитую в иллюзии, Ся Тин сжал кулаки. Сяо Минлэй, живи пока — только попробуй попасться мне в руки, я сам прикончу тебя!
Видя, что Ся Тин молчит, Лэй Шаохэн встревоженно спросил: Детка, тебе всё ещё холодно?
Мысли Ся Тина вернулись в реальность. Заметив тревожное выражение на лице Лэй Шаохэйна и окинув взглядом три одеяла, которыми он был укрыт, а также неизвестно сколько слоев постеленных под ним, как ему могло быть холодно? Неужели Лэй Шаохэн притащил сюда вообще все одеяла, что здесь были?!
В этот момент снизу донесся громкий стук в дверь — бац-бац-бац. Брови Лэй Шаохэйна сошлись на переносице: Я пойду проверю!
Едва Лэй Шаохэн вышел, Ся Тин тут же вынырнул из-под одеяла, собираясь последовать за ним, но при первом же движении тело пронзила знакомая боль. По коже пробежали вспышки белого света, и боль постепенно утихла — судя по всему, раны полностью зажили.
Однако он даже не успел встать с кровати, как Лэй Шаохэн уже вернулся: Это какие-то выжившие. Он выбрал одно из немногих уцелевших зданий в этом небольшом городке, остальные вокруг были практически разрушены.
Если начнется нападение зомби, здешняя защита была куда надежнее полуразрушенных развалин. Лэй Шаохэн понимал, что другие проходящие мимо выжившие тоже не дураки, поэтому они и вломились сюда.
Лэй Шаохэн не стал выгонять их вон: если действительно нападут зомби, с лишними людьми шансов на победу будет больше, а если нет — раз они поселились внизу, они никак не будут мешать друг другу.
А, понятно. Услышав, что это не атака зомби, Ся Тин тут же облегченно выдохнул. Но новая волна холода заставила его вздрогнуть, и он немедленно нырнул обратно в уютное теплое логово. Раз рядом Лэй Шаохэн, ничего страшного, если он немного поленьется.
Заметив столь молниеносное движение, Лэй Шаохэн прищурился: Детка, раны зажили?
Зажили.
Лэй Шаохэн стремительно бросился вперед, с глухим стуком приземлившись на кровать, обнял Ся Тин за лицо и чмокнул в щеку: Я чуть с ума от беспокойства не сошел!
Сдернув с себя одежду и откинув край одеяла, он полез внутрь.
Бум-бум-бум! Едва Лэй Шаохэн забрался под одеяло, раздался новый стук в дверь — на этот раз колотили прямо в дверь их комнаты.
Чудом избежав гибели и исцелившись от ран, Лэй Шаохэн мечтал лишь о том, чтобы пообниматься со своей любимой женой. А тут кто-то посмел явиться и помешать! Этот незваный гость мгновенно взбесил его до предела. Пылая яростью, Лэй Шаохэн спрыгнул с кровати, распахнул дверь и уставился на стоявшую на пороге женщину взглядом, острым как клинок!
Женщина от неожиданности шагнула назад. Она-то думала, что благодаря своей привлекательности легко добьется желаемого, раз уж сама вызвалась подняться сюда. Кто же знал, что этот мужчина так чертовски хорош собой, но при этом ведет себя как бешеная собака, готовую вцепиться в любого!
Но… отступать назад она тоже не могла. Натянув на лицо улыбку и стараясь выглядеть как можно милее, она произнесла: Скажите… у вас не найдется лишнего одеяла? Одежда на них была тонкой, и они уже почти замерзали.
Нету, вали отсюда! В глазах Лэй Шаохэйна прекраснее всех на свете была только его собственная детка, а тут какая-то баба вздумала строить ему глазки? Ублюдка кусок!
Умоляю, дайте нам хоть одно, иначе мы здесь замерзжем. Из-за плеча Лэй Шаохэйна женщина отчетливо разглядела целую гору одеял.
Проваливай живо, не заставляй меня бить женщин!
Умоляю вас…
Шаохэн, дай ей одно. Ся Тин подошел с одеялом в руках. Лэй Шаохэн так боялся, что он замерзнет, что постелил ему целую стопку, так что от пары штук не убудет. А главное — слушать, как эта женщина продолжает клянчить, было слишком утомительно!
Подойдя к дверям, Ся Тин наконец разглядел лицо женщины, и та в свою очередь уставилась на него.
Оба замерли в изумление:
Ся Тин?!
Как это ты?
Кража мастерства
Лэй Шаохэн приподнял выразительные брови и поинтересовался: Детка, знакомы?
Ся Тин не ответил. С бесстрастным лицом он отступил на два шага назад, размахнулся и с силой пнул деревянную дверь. Та захлопнулась с громким стуком, после чего он повернул задвижку и намертво запер замок.
Наблюдая за этой серией четких движений Ся Тина, Лэй Шаохэн мгновенно сделал вывод: Ся Тин эту женщину знает, но испытывает к ней глубочайшую антипатию, граничащую с отвращением.
Я сам вышвырну их к чертям! Видя такое отношение Ся Тина, Лэй Шаохэн, разумеется, был готов помочь ему выпустить пар. Засучив рукава, он направился к выходу, намереваясь разогнать непрошеных гостей.Во всей высмеивающем кругу города Б разве найдется хоть кто-то, кто не знал бы: лучше уж пойти в горы зарезать тигра, чем злить Второго господина Лэя из клана Лэй.
Если кто-то заставит его быть недовольным, он без раздумий отвесит любому самую свирепшую трепку, и ведь управы на него никакой не найдешь. Поэтому все эти буйные мажоры при виде него разбегались кто куда, до смерти боясь случайно навлечь на себя его гнев и накликать беду.
Теперь же Второй господин Лэй, всегда придерживавшийся принципа я сам себе хозяин, обзавелся женушкой, в которой души не чаял, лелеял ее и готов был прятать у самого сердца. Наконец-то он немного снизил собственную значимость, превратившись в истинного Второго брата Лэя. А его сокровище естественным образом воцарилось на вершине пищевой цепочки.
И если теперь кто-то смел портить настроение его любимой, последствия были куда страшнее, чем если бы кто-то напрямую разозлил самого Лэй Шаочэна. Лэй Шаочэн в мгновение ока превратился в зажженную минную бочку и с грохотом взорвался!
— Не нужно.
Выражение лица Ся Тин было холодным и отстраненным: в конце концов... они были даже хуже чужих людей.
Ся Тин хотел считать эту женщину совершенно чужой, но та явно не собиралась с этим мириться. Удивление при виде Ся Тин и ошеломление от того, что дверь захлопнули перед ее носом, после мимолетной заминки сменились яростью из-за того, что Ся Тин посмел проявить такую ледяную бездушье.
В дверь забарабанили с новой силой — больше не осталось и следа той робкой осторожности и тревоги, с какими она стучала в первый раз. Теперь в каждом ударе сквозила лишь слепая, наглая уверенность в собственной правоте:
— Ся Тин, ты вообще человек или нет? А? Куда делись все твои манеры, собаке под хвост сожрал? Ах ты неблагодарная скотина, чтоб тебя разорвало! Разве так можно обращаться со своей старшей сестрой? Подумаешь, попросили у тебя всего одно одеяло, чего ты из себя строишь?!
Верно, этой женщиной была сводная сестра Ся Тин — дочь мачехи, которую та привела в дом, когда вышла замуж за его отца, Ся Юнь, что была старше его на два года. Слушая ее яростные крики и вопли за дверью, Ся Тин невольно усмехнулся: надо же, она еще помнит, что он ее младший брат.
Впрочем, как тут не помнить? Ведь этот младший брат рос на глазах, и она всю жизнь третировала и унижала его!В те времена маленький Ся Тин очень завидовал тем детям, у которых были старшие братья и сестры. Те братья и сестры крепко сжимали своими такими же маленькими ручонками ладошки малышей, шагавших следом, смертельно боясь их потерять.бывало, с болью в сердце отрывала от себя любимое ластыком и с несчастным видом совала малышу за спиной, а сама лишь облизывала перепачканные пальцы; бывало, с брезгливой гримасой ворчала: «Ну до чего же ты грязнуля!»А затем осторожно вытирал сопли малышу; когда малыша обижали, не задумываясь о собственном хрупком теле, бросался ему на помощь, чтобы отомстить за него; когда малыш совершал проступок, упрямо вытянув шею, заявлял родителям: Это сделал я!
Поэтому, когда Ся Юнь появилась в доме вместе с мачехой, Ся Тин со всем пылом радости и волнения, с легкой ноткой заискивания в голосе окликнул ее сестрицей.Однако Ся Юнь с силой толкнула его на землю и громко закричала:
— Я вовсе не сестра монстра! — после чего убежала.
Маленький Ся Тин решил, что поступил неправильно, и стал еще усерднее пытаться угодить сестре, но в ответ заслужил лишь новые ругательства, пинки и побои. Постепенно Ся Тин понял: сестра его не принимает, сестра его ненавидит. Ему оставалось лишь с унылым выражением лица забиваться в угол и больше не сметь приближаться к сестре, чтобы не вызывать ее недовольства.
Уже в школе Ся Юнь повсюду рассказывала одноклассникам, что Ся Тин — маленький монстр. При виде его она шарахалась в сторону, словно от мерзкого насекомого, и никогда никому не признавалась, что он ее младший брат — тот самый брат, который только и делал, что позорил ее и из-за которого над ней тоже смеялись.Видя, как его травят, она порой даже подбадривала задиравших его детей со стороны или вовсе присоединялась к избиению. Более того, сговорившись с другими мальчишками и девчонками, она обманом заманила Ся Тингуана в туалет, стащила с него штаны и воочию убедилась, как выглядит этот так называемый маленький монстр.
По большей части именно этой «сестричке» Ся Тингуан был обязан тем, что со временем превратился в столь замкнутого и закомплексованного человека.
Позже мачеха сбежала вместе с «сестричкой и братиком», прихватив все ценные вещи в доме и оставив лишь пустые, полуразвалившиеся стены — её совершенно не волновало, выживет ли он вообще.
И вот теперь эта самая особа бессовестно стояла за дверью и вопила на всю округу, что она — его сестра!Матюшичка... — Услышав из-за двери, что женщина называет себя сестрой Ся Тин, Лей Шаохэн немного сбавил спесь — еще мгновение назад он был полон наглости и свирепости. Все-таки сестра Ся Тин — это его собственная свояченица, ее нельзя просто так взять и избить. Но прислушиваясь к мерзким словам этой женщины за дверью и глядя на все более мрачнеющее лицо Ся Тин, Лей Шаохэн чувствовал, как убийственное желание волна за волной поднимается из глубины души. В этот момент Второй господин Лей всерьез растерялся.
Ся Тин изначально не собиралась обращать внимания на Ся Юнь, но та, словно обезумевшая фурия, продолжала орать и бесчинствовать без конца. Даже у глиняного идола найдется капля гнева, что уж говорить о Ся Тин, у которой был лишь холодный нрав, но вовсе не глиняный характер.Громко хлопнув, Ся Юнь распахнула дверь ударом ручки. Она всё еще яростно колотила в неё, поэтому, когда преграда внезапно подалась, не удержала равновесия и подалась вперед. Упахав лицом в грязь перед всеми, девушка задохнулась от гнева и снова раскрыла рот, чтобы разразиться бранью:
— Да ты, скотина... — но ругань оборвалась на полуслове, стоило ей взглянуть на мрачное, леденящее душу лицо Ся Тинга, похожего на выбравшегося из преисподней демона.
От страха она проглотила все оскорбления, так и не сорвавшиеся с языка.
— Проваливай! — всего одно слово, прозвучавшее так, будто его высекли из кусков льда, заставило кровь стынуть в жилах и вновь заставило Ся Юнь задрожать в панике.
Однако мгновением позже в её груди вспыхнула ещё более яростная буря гнева. Подума подумать! Какой-то уродец, жалкая ничтожная букашка, об которую все только и норовили вытереть ноги, посмел так с ней разговаривать!
— Как ты смеешь приказывать мне убираться?! — завопила она и, бросившись вперед, попыталась приняться избивать Ся Тинга ногами и руками.
Но Ся Тинг уже давно не был тем забитым, пугливым мальчишкой, над которым в детстве могли безнаказанно измываться все кому не лень. Едва Лей Шаохэн успел взбеситься и уже собирался сам вмешаться, как Ся Тинг в два счета перехватил Ся Юнь за горло. Его глаза излучали морозный холод:
— Не заставляй меня повторять дважды.
Схваченная за шею Ся Юнь отчаянно замахала руками, пытаясь вырваться, а в глазах плескался неукротимый ужас — хватка Ся Тинга ясно давала понять, что он действительно готов её прикончить!
— Ся-гэ!
— Невестка!
Шум стоял такой громкий, что разбудил бы даже мертвеца. Юй Му и Цзи Цзыфэн бросились наверх и вовремя увидели, как Ся Тинг собирается устроить расправу. На мгновение оба остолбенели от шока: Ся Тинг всегда отличался ледяным спокойствием и невозмутимостью — когда ещё кто-нибудь видел его настолько эмоциональным, если не считать периода, когда Лей Шаохэн только-только мутировал в зомби?
Но заметив, что жизни Ся Тинга ничего не угрожает, а стоящий рядом Лей Шаохэн просто наблюдает со стороны, они решили не вмешиваться.
В этот момент с лестницы донесся беспорядочный топот ног, за которым последовал испуганный женский визг:
— Юнь-эр!
Поднимавшаяся наверх женщина отличалась рыхлой, оплывшей фигурой. Ей было около сорока-пятидесяти лет — разумеется, это была мачеха Ся Тинга, Чжан Цуйхун. Ся Юнь добровольно вызвалась сходить наверх за одеялом, но её долго не было, а затем сверху донеслись крики и брань. Решив, что стряслась беда, вся компания бросилась наверх. Едва они вбежали, как увидели, что их сокровище душат за горло, и женщина тут же испуганно взвизгнула.
Но стоило ей перевести взгляд на того, кто схватил её драгоценную дочурку, как мозг отключился. Руководствуясь чистым рефлексом, Чжан Цуйхун схватила лежавший под рукой железный прут и бросилась вперед с намерением обрушить его на Ся Тинга:
— Ах ты паршивец, да как ты смеешь бить Юнь-эр! Старая карга живьем с тебя шкуру спустит!
Движения женщины были настолько отточенными, что посторонний мог подумать, будто она тренировалась не одну сотню лет!
Впрочем, правда была недалека от истины. Чжан Цуйхун, разумеется, и пальцем бы не тронула плоть от плоти свою кровиночку, зато Ся Тинг — никем не любимый сирота и пугливый заморыш — давным-давно превратился для неё в удобную грушу для битья. Стоило ей оказаться не в духе, как в ход шла серия пинков и пощечин, а если гнев зашкаливал, она бралась за палки. Трудно было даже сообразить, сколько именно прутов она переломала о его спину.
Но если раньше Ся Тинг сносил побои и брань, то теперь он полностью преобразился. К тому же Лей Шаохэн, находившийся рядом, вовсе не собирался спокойно смотреть, как обижают его сокровище.
Едва железный прут успел приблизиться к Ся Тингу, как Лей Шаохэн взмахнул рукой, швырнув шаровую молнию. Фиолетовый электрический разряд с треском угодил прямо в металл, и весь прут мгновенно озарился фиолетовым сиянием.
Чжан Цуйхун в ужасе отдернула руки, но было уже поздно. Ток мгновенно прошел по железу, с грохотом обрушив на женщину сокрушительный удар. Окутанная клубами черного дыма, она с глухим стуком осела на пол, разинув рот, из которого валил дымок.
Ся Тинг отбросил задыхающуюся Ся Юнь в сторону, швырнув её к ногам Чжан Цуйхун, словно какую-то грязную тряпку, и холодно бросил:
— Следи за своей дочерью, чтобы она больше не смела лаять на людей!
Ся Юнь, прижимая руки к саднящей шее, выкашливала слёзы. Услышав слова Ся Тинга — как он смеет называть её собакой?! — она снова пришла в исступление от ярости. Однако жгучая боль в горле тут же напомнила ей о сегодняшней жестокости Ся Тинга, а её почерневшая и полуживая мать наглядно продемонстрировала мощь мужчины, стоявшего за его спиной. В этот миг её вновь охватил смертельный страх.
Наполнив глаза слезами, она с красивым заплаканным лицом посмотрела на пятерых мужчин, поднявшихся вслед за Чжан Цуйхун, и капризным голоском обратилась к их главарю:
— Тан Сэнь, ты самый сильный! Они обижают меня, умоляю, помоги мне убить их!
Пусть голос звучал утонченно и сладко, слова сквозили невероятной, лютой злобой.
Апокалипсис начался уже два месяца назад, и мирное общество, которое человечество так старательно оберегало с помощью законов и морали, давно разлетелось вдребезги, не оставив после себя даже пыли. Избавившись от любых сдерживающих факторов, подавленные доселе жестокие инстинкты людей вырвались наружу. Стычки из-за малейшего пустяка с обнажением оружия стали обычным делом, и даже такая хрупкая девушка, как Ся Юнь, могла без тени смущения подстрекать других на убийства!
Стоило ли винить в этом безжалостную жестокость конца света или же её собственную гнилую, злобную сущность?
Глядя на заплаканное прелестное личико и слушая сладкие речи Ся Юнь, низкорослый мужчина по имени Тан Сэнь почувствовал приятное тепло внизу живота. Мало того что эта девица обладала эффектной внешностью и прекрасной фигурой, так еще и в постели вела себя достаточно распутно, умея угодить ему во всем.
До наступления конца света такая красотка университетского масштаба годилась бы ему разве что для того, чтобы подрочить на её фотографии. Но кто бы мог подумать, что с приходом апокалипсиса он пробудит сверхъестественную способность, и столь роскошная женщина сама упадет в его объятия, позволяя делать с собой всё что угодно! А теперь, услышав похвалу из её уст, его тщеславие и гипертрофированный шовинизм взлетели до небес со скоростью ракеты.
Впрочем, прожить два месяца в условиях конца света и не растерять остатки разума мог далеко не дурак. Тан Сэнь не собирался терять голову от восторга: прищурив маленькие, размером с маш, глазки, он мысленно тщательно взвесил боевые силы противников.
Судя по всему, тот парень с атакой чуть ранее тоже обладал способностями, вот только было неясно, чья сила превосходит его собственную. Тот смазливый парень оказался слишком слабым — хотя секунду назад он и выглядел свирепо, когда душил Ся Юнь, скорее всего, храбрости ему придавало присутствие первого мужчины. Двое других... У того мальчишки с детским лицом боевая мощь вряд ли высока, а вот с амбалом придется повозиться.
Если сопоставить силы, шансы на победу у его отряда всё же оставались весьма высокими.
Придя к такому выводу, он бросил выразительный взгляд на четверых подчиненных:
— Фас! — очевидно, что в этой небольшой группе Тан Сэнь обладал непререкаемым авторитетом.
— Детка, отдохни пока, а я с ними поиграю, — Лей Шаохэн сцепил руки в замок, так что суставы громко хрустнули.
Взгляд Тан Сэня сузился, и он небрежно взмахнул рукой — невидимое лезвие ветра со свистом рассекло воздух, направляясь прямо на Лей Шаохэна.
— Стихия ветра! — уголки губ Лей Шаохэна изогнулись в ухмылке. Он увернулся в сторону, щелчком пальцев пустив шаровую молнию, которая с грохотом полетела в Тан Сэня.
Хотя уровень способностей Лей Шаохэна уже достиг второй ступени и превосходил силы Тан Сэня, последние два месяца он провел в иллюзорном пространстве, столкнувшись в бою с мутировавшим растением лишь однажды. В плане же управления силой он уступал Тан Сэню, который все эти два месяца смертельно сражался на улицах с зомби и людьми.
Поэтому, начиная атаку, Лей Шаохэн не стал использовать всю мощь, намереваясь воспользоваться моментом, чтобы потренироваться и поднатореть в бою.
Тан Сэнь перешел в наступление, и четверо его товарищей, разумеется, тоже не собирались стоять без дела. Пусть они не пробудили способностей, но за столько месяцев истребления зомби успели приобрести кое-какие навыки и бросились вперед, замахнувшись железными прутами.
Лей Шаохэн уже собрался увернуться и дать им отпор, как вдруг Цзи Цзыфэн взревел во весь голос:
— Главарь, я разберусь! — и обрушил тяжелый кулак прямо на летящий железный прут. От соударения кулака и металла толстый в два пальца прут согнулся под ударом!
Нападавший остолбенел от звериной силы Цзи Цзыфэна. В шоке переводя взгляд с согнутого прута на кулак противника, он замер с лицом человека, увидевшего призрака.
А Цзи Цзыфэн лишь громко рассмеялся и врезал ошеломленному парню в челюсть. Тот выплюнул зубы вперемешку с кровью и со стоном рухнул на землю, корчась от боли.
— А ну-ка гляньте на Девять мечей одиночки этого юного мастера! — наблюдая за тем, как остальные жарко рубятся, Юй Му пришел в крайнее вожделение. Выпалив пафосную фразу для выхода на сцену, он ринулся вперед наперевес с мечом!
С громким лязгом отбив чужой прут, он тут же полоснул противника обратным движением. Тот среагировал мгновенно, заслонившись железом: от столкновения клинка и прута во все стороны полетели искры.
Не добившись успеха с первого раза, Юй Му вдруг возопил:
— Зомби!
Мутант с испугу оглянулся, и этого мига хватило: меч Юй Му глубоко полоснул его по бедру. Алая кровь брызнула фонтаном, мгновенно лишив врага боеспособности.
Обучаемость Лей Шаохэна не вызывала сомнений: сражаясь, он внимательно наблюдал за тем, как Тан Сэнь использует стихию, и стремительно постигал суть.
В руках Тан Сэня сконцентрировалась лазурная энергия, и он резко развел руки в стороны — два лезвия ветра полетели в Лей Шаохэна. Заметив приближающуюся атаку, Лей Шаохэн сверкнул темными глазами. Сгустив в ладонях фиолетовое сияние, он хлопнул руками вместе, разделив сферу надвое, и одновременно выбросил вперед руки, отправив два шара молнии навстречу ветровым клинкам! Буквально за пару мгновений он перенял излюбленный смертоносный прием Тан Сэня!
— Как такое возможно?! — в глазах Тан Сэня читалось полное неверие. Снаряды с грохотом разорвали лезвие ветра наотмашь и на полной скорости устремились к нему самому.
Ошеломленный Тан Сэнь бросился на землю, перекатываясь в сторону. Увы, увернуться удалось лишь от одного, а второй шар молнии со страшной силой врезался прямо в его руку.
— А-а-а... — разнесся дикий предсмертный вопль. Левая рука Тан Сэня вмиг испарилась от взрыва, а фонтаны крови хлынули наружу, словно прорвало плотину.
Громкий и страшный крик заставил лицо Ся Тинга мгновенно измениться. Поспешно подойдя к окну, он выглянул наружу и убедился в худшем: привлеченные звуками боли, со всех сторон к дому уже начали стягиваться те самые зомби, что до этого скрывались бог весть где.
http://bllate.org/book/22410/2352718
Готово:
