После того как месячные тренировки с ножнами подошли к концу, Бо Цинъянь выделила Бай Мяню семь дней на отдых.
Если это и можно было назвать отдыхом, то лишь в том смысле, что ему вообще ничего не нужно было делать: каждый день он только ел да спал, словно его откармливали на убой, как маленького поросёнка.
Поначалу Бай Мянь чувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Жена, неужели я действительно могу ничего не делать?
Бо Цинъянь сидела у окна и читала книгу. Услышав это, она подняла на него взгляд.
— Скучно без дела?
Бай Мянь торопливо затряс головой:
— Нет-нет, просто… просто…
Он никак не мог подобрать слова и, густо покраснев, опустил голову.
Посмотрев на него, Бо Цинъянь закрыла книгу, встала и подошла.
— Встань.
Бай Мянь на мгновение замер, но послушно поднялся.
Бо Цинъянь протянула руку и слегка пощупала его за талию.
Его живот на седьмом месяце уже заметно выступал вперед, так что одежда натягивалась на нем до предела. При этом талия оставалась такой же тонкой и мягкой, только налилась легкой округлостью, и к ней так и тянуло прикоснуться еще хоть разок.
— Поправился.
Лицо Бай Мяня залилось еще более ярким румянцем.
— Это… это жена меня так раскормила…
Бо Цинъянь посмотрела на него, и ее губы чуть заметно дрогнули в улыбке.
— Мм, я раскормила.
Она слегка помяла его бока еще пару раз и только потом убрала руку.
— Завтра возьму тебя с собой к подножию горы.
Бай Мянь остолбенел.
— К… к подножию?
— Угу.
— Куда… куда мы пойдем?
Бо Цинъянь уже вернулась к окну и снова взяла в руки книгу.
— На ярмарку фонарей.
Бай Мянь так и замер на месте, соображая только спустя несколько долгих ударов сердца.
Ярмарка фонарей!
Он отправится на ярмарку фонарей вместе с женой!
Он был так счастлив, что совершенно не знал, куда себя деть. Ему хотелось броситься к ней и крепко обнять, но он боялся помешать ей читать, поэтому мог лишь стоять на прежнем месте и глупо улыбаться.
— Жена…
— Мм?
— Ты такая хорошая!
Бо Цинъянь не подняла головы.
— Глупышка.
Бай Мянь заулыбался еще радостнее.
На следующий день ближе к вечеру Бай Мянь переоделся в новые одежды, которые приготовила для него Бо Цинъянь.
Это было одеяние из белой полупрозрачной ткани — легкое, мягкое, струящееся слоями, словно окутывающее его облаком. Платье было свободного кроя, но из-за выступающего живота натянулось, подчеркивая округлые и плавные линии. Ворот был слегка распахнут, открывая полоску нежно-белой шеи и изящные ключицы. На талии завязывался шелковый поясок в тон, образуя над животом аккуратный бантик и делая и без того тонкую талию еще более хрупкой.
Он встал перед бронзовым зеркалом и, глядя на отражение, почти не узнавал себя.
Неужели это он?
Тот самый человек в белых одеждах, с большим животом, разрумянившимися щеками и влажными от волнения глазами — неужели это и вправду он?
— Готов?
Голос Бо Цинъянь донесся из-за спины.
Бай Мянь обернулся и замер.
Бо Цинъянь переоделась в черный дорожный наряд, а ее темные волосы были высоко собраны, открывая изящный изгиб длинной шеи. Одежда подчеркивала ее гибкую, подтянутую талию и стройные ноги, придавая всему облику суровую воинскую стать и сочетая прохладную отрешенность с острым, пронзительным изяществом.
Она стояла в дверях, и лунный свет падал на нее сзади, делая похожей на сошедшую с небес богиню.
Бай Мянь онемел от восхищения.
— Ж… жена… ты такая красивая…
Бо Цинъянь смотрела на него.
Смотрела на то, как он стоит в этой белой полупрозрачной одежде, с выдающимся животом, разрумянившимися щеками и сияющими глазами — похожий на созревший плод, который так и ждет, пока его сорвут.
— Иди сюда.
Бай Мянь послушно сделал шаг навстречу.
Едва он переставил ноги, как тяжесть живота потянула его вперед, и он чуть не упал.
Бо Цинъянь протянула руку и поддержала его за талию.
— Тише.
Прижавшись к ее груди, Бай Мянь смущенно улыбнулся.
— Ох, животик уже такой большой, ходить немного… неудобно…
Бо Цинъянь протянула руки и прижала этого размяггченного капризного супруга к себе.
— Идем так.
Бай Мянь на секунду растерялся, а затем радостно улыбнулся:
— Мм! Так намного лучше!
Прильнув к Бо Цинъянь, он шаг за шагом направился к выходу.
Ярмарка проходила в небольшом городке у подножия горы Цинло, совсем недалеко от Секты Небесного Меча.
Оседлав меч, Бо Цинъянь долетела с Бай Мянем до места всего за четверть часа.
Приземлившись за пределами городка, они вошли внутрь пешком.
В городке уже вовсю кипела жизнь: улицы по обеим сторонам пестрели развешанными повсюду фонарями, заливая всю округу ярким светом. Торговцы наперебой зазывали прохожих, предлагая засахаренные фрукты на палочках, фигурки из карамели, праздничные фонари и маски — здесь было абсолютно всё. Толпы людей сновали туда-сюда, теснясь плечом к плечу, а вокруг не смолкали веселый смех и говор.
Бай Мянь никогда раньше не видел ничего подобного.
Прижавшись к Бо Цинъянь, он во все глаза смотрел по сторонам, напоминая маленького щенка, впервые выбравшегося из конуры и интересующегося буквально каждой мелочью.
— Жена, а это что такое?
— Таньхулу — засахаренные боярышник на палочке.
— А вон то?
— Карамельные фигурки.
— А то-то, то самое?
— Фонари.
Бай Мянь засыпал ее вопросами, и Бо Цинъянь терпеливо отвечала на каждый из них.
Спрашивая обо всем подряд, Бай Мянь вдруг тихонько рассмеялся.
— Чему ты улыбаешься?
Бай Мянь поднял на нее лицо, и его глаза превратились в лучистые полумесяцы:
— Жена столько всего знает.
Бо Цинъянь, глядя на его раскрасневшееся лицо и полный восхищения взгляд, думала об одном, а вслух произнесла:
— Малыш.
Бай Мянь смущенно опустил голову и тихо улыбнулся:
— Я… твой малыш.
Бо Цинъянь легко ущипнула Бай Мяня за щеку и повела его дальше.
Пройдя еще немного, Бай Мянь замер у небольшого прилавка.
Там было выставлено великое множество разнообразных масок: кролики, лисицы, котята и еще какие-то звери, названия которых он даже не знал.
Бай Мянь в упор уставился на маску кролика, не в силах отвести глаз.
— Хочешь?
Бай Мянь торопливо замотал головой:
— Н-нет, не нужно…
Видя, как он отчаянно хочет получить эту вещь, но не смеет попросить, Бо Цинъянь подошла ближе, взяла кроличью маску и расплатилась.
Вернувшись к нему, она тут же надела маску прямо на его лицо.
Бай Мянь на мгновение замер, а в следующую секунду его сердце забилось с бешеной скоростью. Он поднял руку, коснулся маски на лице и глуповато спросил:
— Жена, мне идет?
Бо Цинъянь посмотрела на него.
Белая маска кролика закрывала большую часть его лица, оставляя открытыми лишь глаза. И эти глаза, смотревшие прямо на нее, сияли чистой, переполнявшей его радостью.
— Очень красиво.
Бай Мянь заулыбался еще счастливее.
Взяв ее за руку, он продолжил путь.
Спустя какое-то время он снова остановился — на этот раз у лотка с праздничными фонарями.
Фонари поражали воображение разнообразием форм: в виде лотосов, кроликов, луны и самых причудливых силуэтов.
Осмотрев их все, Бай Мянь наконец указал пальцем на фонарик в виде кролика и робко произнес:
— Жена, смотри… разве он не похож на меня?
Бо Цинъянь перевела взгляд.
Фонарик-кролик был кругленьким, с выдающимся вперед животиком и выглядел невероятно забавно и мило.
Она перевела взгляд с фонаря на его собственный округлившийся живот.
— Похож.
Бай Мянь смущенно захихикал.
Бо Цинъянь подошла к прилавку, купила этого фонарика-кролика и вложила ему в руку.
Бай Мянь бережно обхватил фонарь обеими руками и улыбался так широко и наивно, что казалось совсем глупеньким.
— Жена лучше всех на свете!
http://bllate.org/book/22395/2350080
Готово:
