Тяжелое, теплое дыхание намертво сплелось в тесном пространстве.
Лин Юй по-прежнему не ослабляла хватку на его воротнике, на её лице всё ещё таился остаток гнева, но в глубине глаз бурлила такая боль за него, что она давно заглушила любые проявления ярости.
Е Сю ошеломленно смотрел на неё — смотрел в эти ясные, пронзительные глаза, которые злились лишь ради него и вставали на его защиту столько лет.
Столько лет.
В пятнадцать он ушел из дома, отрезав себе все пути к отступлению, и с головой бросился в мутную, кишащую хищниками воду профессиональной сцены. Он повидал тех, кто добивал лежачего, видел раболепие перед сильными мира сего, видел, как капитал стирает в порошок мечты, и слышал, как все вокруг призывают его сдаться и покориться судьбе.
Все видели лишь его действия в игре, его статистику и его талант. Никого не волновало, как ему трудно, никто не жалел его, когда он тащил всё на своем горбу.
И только этот человек рядом.
Преодолев трехлетнюю пропасть и тысячи ли пыльных дорог, в самый отчаянный и беспомощный момент, когда он едва сам не пустил с молотка десять лет своей юности, она вихрем ворвалась в его жизнь, чтобы защитить его гордость, остановить его унижение и сказать ему: «Тебе не нужно жертвовать собой, тебе не нужно идти на компромиссы, я прикрою тебя во всём».
Усталость, одиночество и годы подавляемого в безвыходной тьме терпения рухнули в этот миг разом.
Всегда упрямый Е Сю, никогда и никому не показывавший и сотой доли своей слабости, чуть опустил плечи.
Он больше не держал фасад небрежного, ко всему равнодушного человека. Длинные ресницы дрогнули и опустились, скрывая влажный блеск покрасневших глаз, а голос прозвучал так тихо и хрипло, что напоминал бормотание — с едва уловимой ноткой капризной обиды ребенка, сбросившего всю броню.
— Но… я задолжал слишком много.
— Му Цю отдал ради Славы всё, и теперь лежит здесь без сознания, а я ничего не могу сделать, только смотрю.
— Кроме игр, у меня ничего нет.
Голос юноши едва заметно дрожал. Вся его колючая острая броня исчезла, оставив лишь чистейшую, абсолютную беспомощность.
Самые гордые его игровые победы и самое жгучее пламя страсти перед лицом реальных счетов в один миг показались до смешного дешевыми.
Глядя на то, как он впервые за долгое время позволяет себе слабость, Лин Юй почувствовала, как её сердце пронзила невыносимая, саднящая боль.
Она чуть ослабла пальцы на его воротнике, но не отступила ни на шаг, оставаясь всё так же невероятно близко. Ее пальцы бережно разгладили замятую ткань на его груди — движение было донельзя нежным, разительно отличающимся от её недавней грозной ярости.
— У тебя есть я.
Четыре слова легли в вечерний воздух так тихо, но упали в самое сокровенное, мягкое место в сердце Е Сю с весом монолита.
Взгляд Лин Юй был серьезным и непреклонным. Она смотрела прямо ему в глаза, отчетливо и твердо чеканя каждое слово:
— Е Сю, запомни раз и навсегда.
— Твой талант, твоя страсть, твои десять лет и твое будущее никогда не стоили трех тысяч.
— Ты — Е Цю, будущий великий мастер, И Е Чжи Цю, самое яркое солнце во всей профессиональной лиге Славы.
— Твой свет бесценен, а твоя гордость тем более. Ни у кого нет права оценивать тебя дешево — включая тебя самого в часы отчаяния.
Вечерний ветерок проскользнул сквозь щель в окне, шевеля их волосы, и в тишине комнаты было слышно лишь их сбивчивое дыхание.
В этой предельной близости можно было различить каждую красную прожилку в его глазах, увидеть всю бурю сострадания и боли, отразившуюся на дне его зрачков.
Е Сю тяжело сглотнул. Все натянутые до предела нервы, вся броня показного равнодушия разлетелись вдребезги.
Он чуть опустил голову, отбросив всякое упрямство и отчужденность, и прижался лбом к ее плечу.
Движение было легким, пропитанным робкой зависимостью и усталостью — словно затерявшаяся в бушующем море одинокая лодка после многих лет скитаний наконец нашла единственный надежный берег.
Горячее дыхание коснулось ее плеча, неся с собой ночную прохладу и скрываемую юношескую хрипоту.
— Сяо Юй…
Он тихо позвал ее по имени, раз за разом, пряча в этом зове тоску трех разлученных лет и облегчение чудом спасенного из пасти смерти человека.
— Давно не виделись.
Три года без единой весточки. Три года по разные стороны света.
Он скитался по аренам, в одиночку вывозя победы и поражения, справляясь с травмами и безжалостной мельницей будней.
Она отчаянно взрослела в реальном мире: училась, постигала медицину, копила деньги, строила свое дело и затачивала крылья, втайне создавая для него прочный фундамент целого будущего.
Лин Юй на секунду замерла, а затем мягко подняла руку, нежно опустив ладонь на его прохладную спину. Она осторожно погладила его, даря тепло и уверенность.
Ярость без следа испарилась, уступив место переполнявшей сердце нежности.
— Я здесь.
— Больше я не позволю тебе оставаться одному.
— Лечением брата Му Цю я займусь лично, от начала и до конца. Финансы, технологии, программа восстановления — всё беру на себя.
— Твое дело — хорошо играть в Славку, беречь свою страсть. А все бури, все трудности и удары суровой реальности оставь мне.
Е Сю тихо прижался к ее плечу, и его измотанное днями напряжения тело наконец расслабилось, а мрак в глазах постепенно рассеивался под лучами тепла.
Там, на полу у их ног, валялся скомканный, пропитанный потом десятилетний кабальный контракт. Теперь он казался легким и невесомым, лишенным всякой власти над ним.
Оказывается, безвыходных ситуаций не бывает.
Просто раньше некому было его подстраховать. А теперь вихрем ворвалась она, перевернув всю грязь на его пути и стерся всякое унижение.
Ему больше не придется продавать свою юность ради выживания.
Он сможет вечно гореть, оставаться открытым, безудержно ярким и резким, навсегда оставшись тем самым юношей, что гонится за мечтой на арене.
Ночь ласкала землю, вечерний ветерок струился вокруг.
В тишине комнаты двое обнимающих друг друга человека преодолевали трехлетнюю разлуку и ожидание.
С этой минуты они в одной лодке сквозь любые бури: она бережет его путь к мечте, а он идет с ней рука об руку год за годом.
Ночь пролетела незаметно в легкой дреме.
На рассвете лучи утреннего солнца пробились сквозь оконное стекло, лениво озарив чистый пол больничной палаты.
Е Сю проснулся рано.
Вся та хрупкость и потеря защиты, что проявились прошлой ночью у нее на плече, были тщательно спрятаны. В глазах поубавилось отчужденности и холода, а во взгляде появилось больше спокойной мягкости.
Он молча сидел на краю кровати, рассеянно потирая пустую ладонь.
Тот проклятый десятилетний контракт Лин Юй забрала еще вчера вечером, на корню обрубив любые мысли о жалки компромиссах.
Су Му Чин в соседней комнате тоже проснулась. Аккуратно умывшись, она побежала дежурить у дверей реанимации к Су Му Цю. В ее глазах всё еще плескалось беспокойство, но тревоги стало куда меньше, чем вчера.
Во всей больнице царила тишина и покой, и никто не ожидал, что утреннее спокойствие будет вероломно нарушено незваным гостем.
Не было еще и девяти утра, как у входа в больничный корпус остановился роскошный легковой автомобиль.
Одетый с иголочки в деловой костюм Тао Сюань с хищным и пронырливым выражением лица в сопровождении двух сотрудников уверенно направился в жилой блок для VIP-попечителей.
Он заранее навел справки: знал, что Су Му Цю после операции погрузился в глубокий сон и до сих пор не очнулся, а также прекрасно понимал, что у Е Сю нет ни поддержки, ни денег, а за душой висит огромный долг за лечение.
В его глазах это был идеальный момент, чтобы прижать Е Сю к ногтю.
Он был абсолютно уверен, что у составленного вчера десятилетнего контракта с грошовой зарплатой нет альтернатив.
Юношеский максимализм, преданность друзьям и пустой козырек — имея на руках столько рычагов давления, этот будущий сильный конь просто обязан был покорно склонить голову.
Сегодня он приехал лично, чтобы куй железо, пока горячо, заставить Е Сю подписать бумаги и намертво зафиксировать эту беспроигрышную сделку.
Компания дошла до двери комнаты.
Тао Сюань чуть заметно постучал костяшками пальцев.
Когда Е Сю открыл дверь и увидел на пороге Тао Сюаня, по его глазам на миг скользнула темная волна презрения.
На лице Тао Сюаня красовалась идеальная, доброжелательная улыбка. С фальшивым беспокойством в голосе он произнес:
— Е Цю, я с утра услышал про Му Цю, пришел проведать. Ты уж сильно не переживай, безвыходных ситуаций не бывает.
Говоря это, он вместе со свитой шагнул прямо в комнату. Его взгляд, якобы полный сочувствия, цепко оценивал изможденный и уставший вид Е Сю, и от этого Тао Сюань лишь сильнее уверился: этот парень загнан в угол.
Сопровождающие тут же достали идеально отпечатанный официальный контракт со строгими пунктами и положили на стол.
Тао Сюань слегка приподнял подбородок, в его тоне сквозило барское благодеяние — мягкое на вид, но просчитанное до мелочей:
— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, а лечение Му Цю — это бездонная бочка. Я вчера ночью переписал контракт и готов пойти на исключение ради тебя, дать тебе долгосрочные гарантии.
— Десять лет контракта, три тысячи в месяц, стабильная ставка. Клуб полностью берет на себя все твои расходы на жизнь, да еще и выплатит крупный аванс, чтобы ты мог выкрутиться и пережить трудные времена.
— Считай, это моя помощь тебе и Му Цю. Подписывай прямо сейчас, и деньги поступят на счет уже сегодня.
Он был уверен, что Е Сю будет преисполнен благодарности и тут же сломается.
По его мнению, у оставшегося без гроша и придавленного грузом проблем подростка просто не было права перебирать харчами.
Е Сю опустил взгляд на холодный контракт на столе, и его глаза заволосло ледяной коркой. Разогнанная вчера обида вновь поднялась со дна души.
Он уже собирался открыть рот и отказаться, как за его спиной первой раздался холодный и резкий девичий голос:
— Помощь?
Лин Юй вышла из внутренней комнаты с двумя стаканами теплой воды. Ее высокая фигура четко вырисовывалась в лучах утреннего солнца. Лицо шестнадцатилетней девушки излучало ледяное великолепие, а аура была настолько властной и давящей, что не оставляла сомнений.
Она бросила равнодушный взгляд на бумаги на столе, а затем перевела его на лицемерное лицо Тао Сюаня, тронув уголки губ злой усмешкой.
— А этот расчет босса Тао слишком уж филигранен.
Только теперь Тао Сюань заметил в комнате еще кого-то.
Девочка перед ним была совсем юной, с изнеженными чертами лица, но высокая и стройная, с пронзительной, ни на кого не похожей аурой — совсем не похожая на обычного родственника больного.
Он на секунду опешил, но тут же решил, что это просто случайная знакомая Е Сю, и отмахнулся с пренебрежительным тоном:
— Малышка, взрослые тут говорят о серьезных делах, не вмешивайся в детские игры.
В его понимании девчонка-подросток просто не имела права совать нос в профессиональные контракты.
Лин Юй не рассердилась. Сделав шаг вперед, она небрежно взяла со стола официальный контракт, и кончик ее пальца скользнул по режущим глаз строчкам «десять лет», «три тысячи в месяц», громко и публично разоблачая весь циничный расчет.
— Серьезные дела?
— Пользуясь тем, что чей-то брат тяжело ранен, лежит без сознания между жизнью и смертью, а сам парень зажат в угол, втихаря переписать обычный трехлетний контракт в кабальное десятилетнее рабство.
— Выжимать соки из топ-таланта, запереть его золотое десятилетие карьеры без коммерческих прав, без свободы трансферов и с нищенской зарплатой.
— Прикрываясь благородным спасением, по дешевке выкупить чужую страсть к делу и все его будущее — это и есть серьезные дела босса Тао?
Каждое слово было четким и билó точно в цель, сдирая с Тао Сюаня всю фальшивую маску благопристойности.
Лицо Тао Сюаня мгновенно окаменело, в глазах мелькнули растерянность и стыд, сменившиеся злобой:
— Чего ты понимаешь в профессиональных контрактах, девочка? Правила лиги всегда были такими, и то, что я согласен приютить его и дать ему дорогу в жизнь — это уже верх великодушия!
— Верх великодушия?
Лин Юй подняла глаза, ее взгляд резко похолодел. Вся ее мощная аура накрыла комнату, безжалостно давя аргументами:
— Минимальная ставка для профессионального игрока — шесть тысяч, а за топовый талант при тестовом подписании платят больше десяти тысяч. Это открытые правила лиги.
— Привязать человека на десять лет за три тысячи, лишить всех коммерческих прав и свободы выбора, наживаться на чужой беде и добивать лежачего — это не великодушия, это жадность и мерзость.
— Это не помощь, это отвратительная алчность.
Она вытащила из кармана вчерашний измятый черновик и легко швырнула его на стол. Звук получился резким и звонким.
— Черновик я видела. Дополнительные пункты, где под угрозой состояния Му Цю пытаются принудить к подписанию — это недействительный кабальный контракт, выстроенный на чужом горе. С юридической точки зрения он не имеет никакой силы, его можно разорвать в любой момент, да еще и привлечь к ответственности за принуждение к сделке.
Тао Сюань окончательно изменился в лице.
Он никак не ожидал, что эта молодая чистая девчонка так разбирается в правилах и законах, а каждое ее слово бьет точно в уязвимые бреши его документов.
Подавив панику, он попытался удержать позиции:
— Мои дела с Е Цю — не дело посторонних! Сяо Е, не слушай чужие провокации, подписывай прямо сейчас и бери деньги на спасение человека!
Он в упор уставился на Е Сю, пытаясь надавить на него реальностью.
Но в следующее мгновение Е Сю молча шагнул вперед и встал рядом с Лин Юй.
В глазах юноши больше не было ни капли сомнений или колебаний — только ледяное равнодушие, полностью проводящее черту между ними.
Сердце Тао Сюаня рухнуло вниз.
И прежде чем он успел опомниться, Лин Юй заговорила снова — ее ясный, твердый голос прозвучал как приговор:
— Первое: все расходы на лечение брата Му Цю я оплачу полностью, и мне не нужна ни одна монета подачки от босса Тао.
— Второе: талант, ценность и будущее Е Сю стоят гораздо больше трех тысяч, больше какого-то там крошечного Глориус, и уж тем более больше твоей грязной десятилетки.
— И третье.
Она подняла глаза прямо на Тао Сюаня, и ее взгляд резал острее ножа, а каждое слово чеканилось пулями:
— Этот контракт он не подпишет. И ты не достоин его предлагать.
— Хочешь поймать гений на дешевом крючке и украсть его десятилетие юности? Мечтай дальше.
Несколько коротких фраз полностью разрушили все планы Тао Сюаня.
Его лицо то белело, то синело от стыда и бессилия. Посмотрев на стоящих рядом плечом к плечу двоих, он наконец осознал пугающую истину:
Е Сю вовсе не был загнан в угол.
За его спиной кто-то стоял, кто-то готов был прикрыть его во всём!
Не желая сдаваться, Тао Сюань сквозь зубы процедил:
— Вы оба сошли с ума! Без моего Глориус он только пришел в лигу, у него нет ни ресурсов, ни платформы — как он будет играть? Зароет свой талант в землю!
Лин Юй равнодушно посмотрела на него в ответ, ее голос звучал спокойно и уверенно:
— Его талант сам по себе — вершина.
— Платформу я ему построю, ресурсы я ему найду, дорогу я ему проложу.
— Даже без Глориус Е Сю все равно поднимется на вершину Славы.
Утренний свет пал на холодное, красивое лицо девушки — спокойное, властное, исполненное абсолютной уверенности, не нуждающейся в лишних словах.
Тао Сюань посмотрел на эту сцену, на непоколебимую уверенность в глазах Е Сю, и понял, что сегодня он проиграл вчистую. Любые дальнейшие споры станут лишь позором для него самого.
Его лицо исказилось от злости, кулаки сжались до побелевших костяшек. В конце концов, проглотив ярость, он развернулся и вместе со своими людьми поспешно ретировался.
Как только дверь за ними закрылась, вся накопившаяся в комнате удушливая тяжесть развеялась без следа.
Шум стих, оставив после себя лишь уют и покой.
Е Сю скосил взгляд на девушку, которая только что встала за него горой и отбила все удары судьбы. Его глаза переполнились теплом и нежностью.
Вчера он чуть было не склонил голову перед суровой реальностью, продав все свое будущее.
Сегодня она пришла с полными карманами уверенности, разметала всю грязь на его пути и защитила его несломленную гордость.
Оказывается, лучшая дорога в жизни — это вовсе не те гроши, что вымаливаются ценой компромиссов с безвыходностью.
Это когда она приходит к тебе через горы и моря и говорит: «Ты можешь вечно гордо гореть своей страстью, никогда не предавая мечту».
http://bllate.org/book/22386/2348751
Готово:
