В третий раз он стал умнее. Заранее подготовил кое-что.
Это была вещица, купленная в городе — крошечное украшение для волос. Бледно-золотистое, очень похожее на цвет её волос. Он и сам не знал, понравится ли ей, просто когда он видел её, ему внезапно хотелось что-то для неё сделать.
В тот день после полудня он разузнал, что она отправится в главную усадьбу, и стал ждать на дороге. Заметив, что она приближается, он вышел навстречу и протянул ей маленькую безделушку.
— Это… вам, госпожа Столп Света.
Обанай тут же заступил дорогу перед Чиуэ, пристально глядя на Санеми.
— Что ты задумал?
Санеми на мгновение опешил, глядя на него.
— Я делаю подарок, какое тебе до этого дело?
— Она моя наставница, — голос Обаная звучал холодно. — Тебе не нужно ничего ей дарить.
— Я и не тебе дарю, — Санеми не отступил. — Я дарю госпоже Столп Света, а примет она или нет — её личное дело.
Они стояли друг против друга, атмосфера была напряжённой.
Чиуэ перевела взгляд с одного на другого, а затем протянула руку и забрала украшение из ладони Санеми.
Обанай замер.
— Чиуэ?
Чиуэ опустила глаза на украшение, а затем спрятала его за пазуху.
— Спасибо, — сказала она.
Санеми на секунду застыл, а потом расплылся в улыбке.
— Не за что! Главное, что вам нравится, госпожа Столп Света!
Лицо Обаная вытянулось, он сверлил Санеми взглядом, точно заклятого врага. Чиуэ не стала больше ничего говорить, взяла Обаная за руку и пошла дальше. Даже когда она вела его за собой, мальчик не забыл обернуться и бросить на Санеми сердитый взгляд.
Санеми было всё равно. Он видел, что Чиуэ приняла подарок, и на душе у него было необычайно радостно.
Впоследствии Санеми дарил ей ещё много вещей. Еду, предметы быта, безделушки — что угодно. Он не знал, что ей нравится, поэтому скупал понемногу всего, надеясь, что хоть что-то придётся ей по душе.
Обанай раздражался всё сильнее. Каждый раз, заметив появление Санеми, он тащил Чиуэ прочь или заступал перед ней, не подпуская того ближе.
Однажды он не выдержал и спросил Санеми:
— Почему ты вечно околачиваешься рядом?
Санеми с гордым видом ответил:
— Я выражаю благодарность госпоже Столп Света за спасение моей жизни, тебе-то что?
— Она моя наставница! — Обанай пронзил его взглядом. — Не тебе её благодарить!
— Она твоя наставница, а не твоя собственность, — Санеми и не думал сдаваться. — Я благодарю от своего лица, не тебе мне указывать.
Обанай подавился этим ответом, лицо его покраснело от гнева.
— Ты…!
— Что ты? — Санеми вскинул брови. — Ты её преемник, она твоя наставница. Я ничего не напутал.
— Чего ты добиваешься, приходя сюда каждый день?
Санеми задумался и, на удивление серьёзно, произнёс:
— Я просто хочу быть к ней хоть немного ближе.
Взгляд Обаная снова стал холодным. Он долго смотрел на Санеми, а потом внезапно сказал:
— Ты правильно её называешь.
Санеми озадачился.
— Что?
— Госпожа Столп Света, — повторил Обанай. — Вот так и называй.
Он развернулся, догнал Чиуэ и взял её за руку. Чиуэ посмотрела на него сверху вниз, он поднял лицо, но ничего не произнёс. Чиуэ едва заметно улыбнулась уголками губ и продолжила путь.
…
В тот вечер Санеми принял задание.
Ничего особенного — отправиться в соседнюю деревню и разобраться с демоном. Он уже несколько раз выполнял подобные поручения и был уверен, что и в этот раз всё пройдёт гладко.
Но он ошибся.
Демон оказался куда сильнее, чем он предполагал. И хотя тот не входил в Двенадцать демонических лун, разница была невелика. Санеми выложился до конца, но всё равно был отброшен одним ударом когтистой лапы — на груди остался глубокий разрез, кровь лилась ручьём.
Он лежал на обочине, рана на груди была такой глубокой, что виднелись кости, кровь продолжала течь. У него не осталось сил подняться.
Демон медленно приближался, под лунным светом его тень всё удлинялась, накрывая поверженного бойца.
Демон поднял когти.
И в этот самый миг —
Золотистое сияние разорвало тьму.
Санеми не успел разглядеть, как был нанесён удар. Он лишь увидел, как голова демона взлетела в воздух, а обезглавленное тело по инерции пробежало ещё два шага и рухнуло на землю, обращаясь в прах.
Свет померк, и перед ним возник силуэт.
Лунный свет падал из-за её спины, очерчивая контуры фигуры. Белый плащ слегка развевался от ночного ветра, по краям его виднелись брызги чёрной крови. Золотистые пряди волос под луной светились мягким приглушённым блеском, словно расплавленный лунный свет. Её спина была пряма, и, несмотря на хрупкость, она казалась непоколебимой горой, стоящей перед ним.
Она стояла к нему спиной, убирая клинок в ножны.
Движение было лёгким, естественным, словно она проделывала это бесчисленное количество раз.
Затем она обернулась.
Лунный свет лёг ей на лицо. Выражение её было спокойным: никакой усталости, никакого страха, ничего. Она смотрела на него сверху вниз, и её бирюзовые глаза слегка светились в ночи, словно проверяя, осталась ли в нём ещё жизнь.
Убедившись, что он жив, она опустилась на корточки, оторвала кусок от своего плаща и принялась перевязывать рану.
Санеми остолбенел, глядя на неё.
Она была совсем рядом. Так близко, что он мог разглядеть её опущенные ресницы и сосредоточенное выражение лица.
Лунный свет, падавший на неё, окутывал её мягким сиянием.
В тот момент разум Санеми опустел.
В памяти запечатлелась лишь картина: она сидит рядом с ним на корточках.
Золотые волосы, белый плащ, опущенные глаза.
— Госпожа Столп Света… — голос Санеми охрип. — Как вы здесь оказались?
— Завершила задание, возвращалась обратно, — Чиуэ даже не подняла головы. — Случайно проходила мимо.
Санеми смотрел на неё.
Под луной её лицо было предельно сосредоточенным, движения — лёгкими, точно она делала самую обыденную работу. Её плащ лишился куска ткани, но ей было совершенно всё равно.
— Вы спасли меня, — произнёс Санеми.
Чиуэ не ответила.
— Уже во второй раз.
Чиуэ завязала последний узел и поднялась.
— Не умрёшь, — сказала она. — Пойдёшь обратно сам или позвать кого, чтобы доставили?
Санеми лежал на земле и смотрел на неё.
Лунный свет освещал её, золотые волосы мягко сияли, край белого плаща был порван, но от того, как она стояла, исходила такая аура, что он не мог оторвать взгляд.
Он внезапно почувствовал, как сердце пропустило удар.
Это не была благодарность. И не вина.
Что-то другое.
Он не мог подобрать слов.
— Госпожа Столп Света, — окликнул он её.
Чиуэ посмотрела на него.
Санеми глубоко вдохнул и, превозмогая боль, отчётливо произнёс:
— Я хочу стать вашим преемником.
Чиуэ на мгновение замерла.
— Ты? — она склонила голову набок. — Почему?
Санеми приоткрыл рот.
Почему? Потому что я хочу быть ближе к вам. Потому что я хочу стать сильным, как вы. Потому что то, как вы стоите в лунном свете, не даёт мне отвести взгляд.
Но он не мог произнести ни слова. Он просто лежал там, глядя на неё.
Чиуэ помолчала некоторое время.
— У тебя свой путь, — ответила она.
Затем она развернулась и ушла.
Санеми лежал и смотрел, как её фигура удаляется.
Белый плащ, золотые волосы, маленький силуэт — под луной он становился всё меньше и меньше.
Он внезапно рассмеялся.
Грудь адски болела, но он смеялся.
Он непременно станет её преемником, сколько бы ни пришлось ждать.
Позже его доставили обратно силами отряда Скрытых.
Санеми пролежал в Поместье Бабочки три дня. После полудня третьего дня к нему пришла Чиуэ.
Она стояла в дверях, держа в руках небольшую коробочку.
— О, — Санеми растянул губы в улыбке. — Госпожа Столп Света лично решила проведать меня?
Чиуэ вошла и положила коробочку у его изголовья.
— Тебе.
Санеми открыл её — внутри были сладости.
— Это что?
— Благодарность, — ответила Чиуэ. — За украшение, которое ты подарил в тот раз.
Санеми замер, а затем рассмеялся.
— Тогда вам придётся долго расплачиваться! Я ведь столько всего вам дарил.
Чиуэ задумалась.
— Буду отдавать долг постепенно.
Санеми посмотрел на неё и вдруг спросил:
— Госпожа Столп Света, почему вы всегда спасаете людей?
Чиуэ посмотрела на него.
— Вижу, что кто-то умирает, вот и спасаю, — ответила она. — А разве иначе можно?
Санеми немного помолчал.
— Просто так?
— Просто так.
Санеми смотрел на неё и вдруг улыбнулся.
— Вы, право, очень интересный человек.
Чиуэ склонила голову, не понимая, что он имеет в виду.
Санеми серьёзно добавил:
— Вы спасли меня дважды. В первый раз я обвинил вас в убийстве, во второй — снова ничего не сделал для вас. Но вы всё равно спасли.
Чиуэ промолчала.
— Я всё верну, — сказал он. — Я верну вам всё, что должен.
— Не нужно возвращать, — отозвалась она. — Главное — живи.
Она развернулась и ушла.
Санеми лежал на кровати, глядя, как её силуэт исчезает в дверном проёме, и уголки его губ медленно поползли вверх.
Главное — живи.
Значит, он будет хорошо жить. Будет жить до того самого дня, когда она согласится принять его.
В тот вечер Обанай узнал об этом.
Он ничего не сказал, просто сел на веранде, глядя в ночное небо и погрузившись в свои мысли.
Чиуэ вышла и села рядом с ним.
— Недоволен?
Обанай покачал головой.
Чиуэ смотрела на него, ничего не говоря.
Прошло много времени, прежде чем Обанай вдруг подал голос:
— Чиуэ.
— М?
— Сколько бы преемников ты ни взяла в будущем, — сказал он, — я всё равно буду первым.
Чиуэ опешила, а затем улыбнулась уголками губ.
— Верно. Ты — первый.
Обанай опустил голову, его губы едва заметно дрогнули в улыбке.
Лунный свет разливался вокруг, падая на них двоих.
А в палате Поместья Бабочки Санеми лежал на кровати, смотрел на луну за окном и тоже улыбался.
http://bllate.org/book/22382/2348122
Готово:
