Кадзэми Юдзуна сейчас ужасно раздражался. Если бы рядом с ним стоял Сэйити Юкимура, который хорошо его понимает, наблюдательный Янаги, мастер заводить знакомства Бунта Маруи… или вообще любой человек с нормальным эмоциональным интеллектом, они бы обязательно что-то заметили. Но рядом с ним…
Находился совершенно не умеющий считывать атмосферу Гэнъитиро Санада, который продолжал без умолку болтать.
Будь Кадзэми Юдзуна великодушным и широким душой человеком, он, возможно, понял бы и простил Санаду. Ведь тот пытался объяснить, что вовсе не презирает его, просто [его удар ещё не до конца разработан] и [этот приём он создал специально для человека по имени Кунимицу Тэдзука], а потому и не стал его применять.
Но он-то как раз обладал узким кругозором и мелочным характером (это, если что, слова самого Кадзэми Юдзуны, не автора…).
Он ничего не понимал и прощать не собирался.
Удар ещё не до конца разработан? — холодно усмехнулся про себя Кадзэми Юдзуна.
Варится в собственном соку, не имея даже смелости попробовать. Его загнали в безвыходное положение, а он не смеет даже сопротивляться и всё ещё сомневается, сможет ли нормально ударить по мячу.
Приём создан для кого-то другого, поэтому его нельзя показать ему?
Если бы не превосходное воспитание, Кадзэми Юдзуна едва ли смог бы удержаться от того, чтобы закатить глаза.
Он мог сказать лишь одно: кругозор Гэнъитиро Санады был слишком узок. Его техника называлась «Ветер, лес, огонь и гора», но он даже не понимал простейшей истины: стремись к большему — получишь среднее; стремись к среднему — получишь малое; стремись к малому — потерпишь поражение. И при этом умудрялся зацикливаться на том, кто однажды уже победил его.
Если стоит один раз победить его, чтобы он тебя запомнил, то почему он не разрабатывает приём для него? В чём дело? Я этого недостоин?
Если бы Санада проиграл ему впервые и просто не успел разработать новый контрприём…
То как насчёт Юкимуры? Разве Юкимура его не достоин?
Кадзэми Юдзуна с непроницаемым видом ощущал мощную ментальную силу Сэйити Юкимуры, исходившую с теннисного корта.
Очевидно, что по сравнению с Санадой уровень силы Юкимуры находился уже совсем в другой весовой категории, и Кадзэми ни за что бы не поверил, что Санада никогда не проигрывал Юкимуре.
Почему же не слышно, чтобы он разрабатывал приём ради Юкимуры?
Неужели они играют каждый день и ему надоело? Или он привык проигрывать? А может, срабатывает правило, что недоступное вечно будоражит кровь?
Кадзэми Юдзуна скрестил руки на груди, приняв холодный и дерзкий вид. Никто бы и в страшном сне не догадался, какие коварные замыслы роились у него в голове:
Что ж, тогда я тоже заставлю его понервничать, и больше я с ним играть не буду.
Возможно, из-за царившего вокруг молчания — или от полного отсутствия интереса к оправданиям Санады — Кадзэми Юдзуна даже не обернулся и проигнорировал его, продолжая сосредоточенно наблюдать за матчем Юкимуры.
Хотя со стороны этот матч вряд ли мог показаться захватывающим —
Бывший капитан под воздействием ментального давления Юкимуры уже утратил часть восприятия и теперь отчаянно пытался на корте ориентироваться по звуку.
Но вскоре, судя по всему, и слух его подвёл, превратившись в слепого котенка, тыкающегося наугад.
Ведь суть спортивных состязаний как раз в равной борьбе, отчаянном сопротивлении… и кипящем в жилах адреналине.
Но в этот момент Такума Накамура практически полностью лишился способности сопротивляться.
Зрелище это было не из приятных, но для Кадзэми Юдзуны — невероятно увлекательным.
Ого?!
Глаза Кадзэми Юдзуны блеснули, а брови слегка изогнулись.
Это ещё что такое?
Потеря всех пяти чувств? Забавно… Разве у Юкимуры вот такой стиль?!
Кадзэми Юдзуна молчал, атмосфера вокруг стала давящей. Сам Гэнъитиро Санада, впрочем, этого не ощущал — он наивно полагал, что Кадзэми просто внимательно смотрит матч Юкимуры.
Зато те несколько человек, что стояли ближе всего к образовавшейся вокруг Кадзэми «мёртвой зоне», уже начали судорожно шевелить пальцами ног от неловкости.
Спасите меня! Кто-нибудь, спасите! — звучал в их головах единый вопль.
— То, чем играет Юкимура — это ментальный теннис.
— Этот приём называется «Лишение пяти чувств».
Проницательность одноклеточного организма позволяла Санаде смутно ощущать, что Кадзэми Юдзуна питает к нему лёгкую (?) антипатию. Желая сократить дистанцию, он по собственной инициативе принялся комментировать матч для соседа.
?
Ты чего?
Выделиться захотелось?
Огонь в душе Кадзэми Юдзуны вспыхнул, кажется, метра на два в высоту. Сдались мне твои комментарии! Тоже мне, друг детства нашёлся!
Санада, еще ничего не подозревая, продолжал упорно «сближаться».
— Ментальная сила — это ведь так удивительно… — искренне восхитился он мощью психологического давления.
И что должен значить этот тон?
Он что, считает, будто Юкимура побеждает исключительно за счёт менталки?
— Так значит, Санада-кун, ты считаешь ментальную силу Юкимуры настолько непревзойдённой, что с ней невозможно бороться, и именно поэтому даже не пытаешься придумать против неё приём?
Если не прислушиваться к интонации, эти слова звучали безупречно вежливо, с использованием почтительных суффиксов.
Но от его холодного и насмешливого тона Санада в изумлении перевёл взгляд на соседа. Прекрасное личико, которое ещё мгновение назад приводило его в трепет, сейчас было искажено злостью, а от всего парня исходила недружелюбная аура.
Радиус пустой зоны вокруг Кадзэми Юдзуны увеличился ещё на пару шагов.
http://bllate.org/book/22380/2347834
Готово:
