На следующий день рано утром Лу Чэнь и Бай Лан покинули Заставу Железная Стена и направились на восток. Дорога была плохой, вся в ухабах и ямах; крестьянские поля по обеим сторонам становились всё реже, сменяясь дикой травой и кустарником. Когда взошло солнце, они увидели небольшой городок.
Городок был невелик — даже меньше того, мимо которого они проезжали раньше. Проселочная дорога тянулась с востока на запад, дома по обеим сторонам были серыми и унылыми, а солома на некоторых крышах провалилась. На улице почти никого не было, лишь несколько стариков сидели у дверей, греясь на солнышке, и щурились, глядя на приближающихся путников.
— Вот мы и пришли, — сказал Лу Чэнь.
— Где улица Кузнецов? — спросил Бай Лан.
Лу Чэнь огляделся. Городок оказался крошечным, всего с одной улицей, но на ней не было никаких вывесок, и по одному лишь виду домов нельзя было понять, где находится кузница. Он подошел к одному из греющихся на солнце стариков и присел на корточки.
— Дедушка, подскажи дорогу. Где тут улица Кузнецов?
Старик поднял исчерчанное морщинами лицо, взглянул на него, а затем перевел взгляд на Бай Лана.
— Вы ищете улицу Кузнецов?
— Да.
— Прямо на этой улице. Идите вперед, минуете вон ту большую робинию, и сразу за ней будет нужный переулок.
— Спасибо, дедушка.
Лу Чэнь поднялся на ноги, и они с Бай Ланом пошли дальше по улице. Пройдя совсем немного, они увидели раскидистую робинию с толстым стволом, который едва смогли бы обхватить несколько человек. Густая крона давала огромную тень, а корни выпирали прямо из земли, словно притаившиеся удавы.
— Это дерево еще больше, чем то, что растет у нас в лагере, — заметил Бай Лан.
— Угу.
У робинии они свернули направо и вошли в узкий переулок. По обеим сторонам теснились низкие глинобитные дома, двери некоторых были распахнуты настежь, другие же — заперты. В воздухе витал слабый, едва уловимый запах угольной гари, но Лу Чэнь сразу его учуял.
— Кузница, — произнес он.
— Где?
— Четко чувствую. Запах угля.
Бай Лан принюхался.
— А я ничего не чувствую.
Они продолжили путь. Запах угольной гари становился все сильнее, смешиваясь с едким ароматом ржавчины и кокса. В самом конце переулка стояла приземистая мазанка с распахнутой настежь черной, провалами зияющей дверью. У входа валялись обломки железа и старые инструменты, а на стене висела деревянная доска, на которой были выведены четыре иероглифа: Кузнец Старый Чжоу.
Лу Чэнь остановился у порога, не входя внутрь. В помещении никого не было, только потухший горн да покрытая толстым слоем пыли наковальня. На ней лежал молот: его рукоять уже до блеска стерлась от работы, но бойок покрылся ржавщиной.
— Есть здесь кто-нибудь? — громко позвал Лу Чэнь.
Никто не ответил.
Он шагнул в комнату и огляделся. На стенах висели готовые сельскохозяйственные орудия — мотыги, серпы, лопаты, — и все они были покрыты ржавщиной. В углу горкой лежало старое железо, припорошенное серой пылью. Уголь в топке давно остыл, и трудно было сказать, сколько лет назад погас этот очаг.
— Эта кузница заброшена уже много лет, — стоя у входа, промолвил Бай Лан.
— Я знаю. — Лу Чэнь вышел из дома, остановился на пороге и посмотрел на поросший склонами холм напротив. — Те Я говорил, что его друг похоронен на том склоне лицом на север.
Они выбрались из переулка и направились к холму на окраине городка. Холм был невысок, сплошь заросший дикой травой и кустарником. Кое-где криво и косо росли старые сосны, напоминая сгорбленных стариков.
Лу Чэнь долго бродил по склону в поисках могилы. Захоронений оказалось немного, всего несколько штук: у одних стояли каменные плиты, другие представляли собой лишь холмики земли. Он рассматривал их одно за другим; надписи на камнях кое-где стерлись, но их все еще можно было разобрать.
— Кузнец Чжоу. — Он остановился перед одной из могил.
Каменная плита была небольшой, и на ней было высечено: Могила кузнеца Чжоу. Ниже шла короткая строчка мелким шрифтом: Север — это сторона Клана Волков.
Лу Чэнь опустился на корточки, выдернул сорняки вокруг каменной плиты и провел пальцами по выбитым словам. Север — это сторона Клана Волков. Те Я рассказывал, что его друг написал в письме: могила должна быть обращена на север, ведь на севере лежит земля Клана Волков.
— Нашел, — тихо произнес он.
Бай Лан подошел ближе, встал рядом и молча посмотрел на холмик.
Лу Чэнь достал из заплечного короба лепешку, разломил ее пополам, одну половинку положил на могилу, а вторую оставил себе. Затем он отвязал от пояса подаренный Те Я нож, вытащил его из ножен и воткнул в землю перед могилой.
— Те Я просил навестить тебя, — сказал Лу Чэнь. — Передавал, что жив и все еще заведует зернохранилищем.
Налетел ветер, зашуршала сосновая хвоя, словно отвечая на его слова.
Присев на корточки перед могилой, Лу Чэнь положил рядом и вторую половинку лепешки.
— У него теперь болят ноги, ходить тяжело, сам прийти не может. Я пришел вместо него.
Бай Лан стоял рядом, храня молчание.
— Хочешь передать Те Я что-нибудь еще? — спросил Лу Чэнь.
Ветер стих. Сосновая хвоя замерла. На склоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким щебетанием птиц.
Подождав немного, Лу Чэнь поднялся, вытащил нож из земли и вернул его в ножны.
— Пойдем.
Они спустились с холма и зашагали обратно. На выходе из городка Лу Чэнь остановился и оглянулся. Одинокая могила на склоне белела вдали, а сосны стояли поодаль, словно верные стражи.
— Лу Чэнь, — позвал Бай Лан.
— Мм.
— Как звали друга Те Я?
— Кузнец Чжоу, — ответил Лу Чэнь. — Знаю только, что он носил фамилию Чжоу, а личного имени я не ведаю.
— И Те Я ничего не говорил?
— Ничего. Возможно, он и сам не знал.
Оба замолчали.
Они вышли из городка на большую дорогу. Солнце поднялось в зенит, лучи палили нещадно, от жары макушку пекло словно огнем. Лу Чэнь снял меховую накидку и закинул ее на плечо. Бай Лан тоже разделся до облегающей нижней сорочки, и его мускулистые руки блестели на солнце.
— Бай Лан.
— Мм.
— Как думаешь, что чувствовал Те Я, когда получил то письмо?
Бай Лан задумался.
— Ему было больно. Но он не хотел, чтобы кто-то это видел.
— Что он тебе рассказывал?
— Мне он ничего не говорил, — покачал головой Бай Лан. — Моя сестра рассказала. Говорила, что в тот день, когда Те Я получил письмо, он просидел один в комнате весь день и нос оттуда не казал. А когда вышел на следующий день, глаза у него были красные.
Лу Чэнь ничего не ответил. Он смотрел на далекие горы — синеватые вершины мягко сияли под лучами солнца. Над пиками клубились белые облака, пушистые, точно комья ваты.
— Бай Лан.
— Мм.
— Я хочу вернуться в лагерь Клана Волков.
Бай Лан посмотрел на него.
— Ты же только вышел.
— Я знаю, — вздохнул Лу Чэнь, — но я немного соскучился по Те Я.
Бай Лан помолчал немного.
— Тогда вернемся.
— Больше не хочешь заглянуть куда-нибудь еще?
— Хотел бы, — ответил Бай Лан. — Но можно и потом. Сначала вернемся навестить Те Я.
Лу Чэнь кивнул. Они развернулись и зашагали на север. Солнце светило им в спину, отбрасывая длинные тени на дорогу — одну длинную, другую короткую, ползущие следом черными змейками.
— Бай Лан.
— Мм.
— Как думаешь, Те Я обрадуется, когда увидит, что мы вернулись?
— Нет, — отрезал Бай Лан. — Он будет ругаться.
— Из-за чего?
— Будет ругать тебя за то, что шатаешься где попало вместо того, чтобы делом заниматься, и приперся обратно.
Лу Чэнь усмехнулся.
— А ты?
— А меня — за то, что я научился у тебя всяким глупостям.
Они переглянулись и рассмеялись.
Шаг стал быстрее. Когда стемнело, они отыскали у дороги ровную площадку, развели костер и уселись перекусить. Сухой паек уже закончился, поэтому Лу Чэнь сходил в ближайший лесок, добыл двух крольчат, свежевал их и нанизал тушки на вертелы над огнем.
Мясо зашкворчало, покрываясь золотистыми капельками жира, и аппетитный запах поплыл по округе. Бай Лан сглотнул слюну.
— Готово?
— Почти.
— Ты только что говорил, что почти.
— Еще чуть-чуть.
Бай Лан нетерпеливо протянул руку, пытаясь ухватить кусок, и тут же отдернул ее с шипением, обжегшись. Он подул на пальцы и снова потянулся к мясу.
— Куда ты спешишь?
— Есть хочу.
Лу Чэнь разделил готовую крольчатину пополам и протянул одну часть Бай Лану. Тот взял мясо и принялся жадно уплетать его, то и дело шумно втягивая воздух обожженными губами.
— Ешь медленнее.
— Ты сам ешь быстрее меня.
— Это потому, что ты слишком медленно жаришь.
Расправившись с ужином, они бросили кости прямо в костер. Сухие косточки затрещали, разбрасывая вокруг яркие искры, улетавшие высоко в ночное небо.
— Бай Лан.
— Мм.
— Завтра мы сможем добраться до Заставы Железная Стена?
— Да.
— А послезавтра доберемся до лагеря?
— Послезавтра — нет. Только через три дня.
Лу Чэнь прислонился спиной к стволу дерева и поднял глаза к небу. Звезды сияли ярко и густо, будто кто-то щедро рассыпал по черному бархату горсть мелкого серебра.
— Бай Лан.
— Мм.
— Думаешь, Те Я станет нас ругать, когда мы вернемся?
— Будет.
— Ну и пусть ругает, — Лу Чэнь закрыл глаза. — Я хочу это услышать.
Бай Лан промолчал. Дрова в костре почти прогорели, языки пламени становились все меньше. Он подбросил еще немного хвороста, и огонь вспыхнул с новой силой. Искры взмыли вверх, погасли и, превратившись в пепел, опустились на землю.
Где-то вдалеке раздался волчий вой — долгий, тоскливый. Бай Лан поднял голову и всмотрелся в ту сторону.
— Это твои сородичи? — спросил Лу Чэнь.
— Нет, — покачал головой Бай Лан. — Дикие волки.
— О чем они воют?
— Ищут свою стаю.
Лу Чэнь открыл глаза и уставился в темноту ночи. В непроглядном мраке едва мерцали несколько тусклых звезд, которые при беглом взгляде и вовсе невозможно было заметить. Но они неизменно висели на своих местах, никуда не исчезая.
— Бай Лан.
— Мм.
— Давай вернемся.
— Хорошо.
http://bllate.org/book/22378/2347714
Готово:
