Сунь Цэ нахмурился, подцепил длинным пальцем подбородок Чжоу Ханя и слегка постучал по его лбу, после чего так же тихо произнёс:
— Тогда зачем я просил тебя говорить тише?
Чжоу Хань тихонько ойкнул, а Сунь Цэ вновь спросил:
— Скажи-ка… что он имел в виду, когда только что говорил об обиде?
Чжоу Хань опешил и поспешно ответил:
— А? Повелитель, вы, должно быть, ослышались? Молодой господин ничего такого не говорил…
Сунь Цэ засомневался, не ошибся ли он, и переспросил:
— Тогда правдивы ли его чувства ко мне или ложны?
Чжоу Хань не на шутку разволновался и выпалил:
— Конечно, его чувства к вам, повелитель, самые что ни на есть искренние.
Сунь Цэ нахмурился:
— Правда?
Чжоу Хань поспешил увести Сунь Цэ подальше, приговаривая:
— Ну конечно правда, повелитель! Наш молодой господин верен только вам, он, безусловно, желает вам лишь добра, правда-правда…
Сунь Цэ снова собрался развернуться, чтобы вернуться к Чжоу Юю:
— Нет, я должен спросить его сам, какие у него могут быть обиды…
Чжоу Хань тут же крепко ухватился за Сунь Цэ, оттаскивая его в сторону:
— Да нет у молодого господина никаких обид, он просто шутил! Повелитель, давайте вы зайдете позже…
Чжоу Юй недоумевал, почему Чжоу Хань так долго не возвращается, поэтому, накинув одежду, поднялся и вышел из купальни. Едва открыв дверь, он увидел, как Чжоу Хань пытается остановить Сунь Цэ, который всё рвался внутрь. Заметив Чжоу Юя, двое боровшихся мужчин тут же замерли. Когда они разошлись в стороны, Чжоу Юй раздраженно спросил:
— Что вы тут устроили?
Чжоу Хань поспешил пожаловаться:
— Повелитель хотел посмотреть, как молодой господин принимает ванну!
Сунь Цэ возмущенно воскликнул:
— Опять ты мелешь чепуху!
Чжоу Юй нахмурившись посмотрел на Сунь Цэ. Тот неловко оправдывался:
— Ты что, и этому веришь? Совсем разум потерял? Если бы я хотел посмотреть, разве стал бы я подглядывать…
Чжоу Юй бросил Чжоу Ханю:
— Иди переоденься.
Чжоу Хань, отвесив поклон и пару раз закатив глаза на Сунь Цэ, ответил:
— Слушаюсь…
Чжоу Юй собрался уходить, но Сунь Цэ поспешил следом:
— Эй, это совсем не то…
Пока они шли, Чжоу Юй обронил:
— Я знаю, что не то.
Сунь Цэ с облегчением выдохнул и добавил:
— Я просто хотел спросить: что ты имел в виду под обидой?
Чжоу Юй остановился и посмотрел на Сунь Цэ. Взгляды их встретились, и Чжоу Юй медленно произнес:
— Ты. Не. Ослышался.
Сунь Цэ немного помолчал, а затем вдруг сказал:
— Я так и знал.
Чжоу Юй про себя усмехнулся: и правда, дурак.
Сунь Цэ добавил:
— Если есть на что обижаться — просто скажи мне.
Чжоу Юй посмотрел на Сунь Цэ глубоким, проницательным взглядом. Как было бы хорошо, если бы Сунь Цэ не был правителем, не был господином, а оставался обычным человеком. Столько лет прошло, он следовал за Сунь Цэ на поля сражений, насмотрелся на людские страдания и разлуки, на коварные интриги и заговоры; видел решительность Сунь Цэ в убийствах, его расчетливость и умение управлять людьми.
Зная, что они с Сунь Цэ из разных миров, он ни на миг не смог унять в сердце любовь к нему, лишь вновь и вновь подавлял чувства из-за своего особого положения.
Когда Сунь Цэ пользовался Чжоу Юем или другими сановниками, те слова, которыми он утешал их сердца, на поверхности казались сладкими, как нектар, но на деле ранили, как острие меча. И именно тогда обида была самой настоящей. Я открыл тебе сердце, а ты ответил притворством. Среди тысяч иероглифов лишь один, обозначающий чувства, ранит больнее всего.
Чжоу Юй поклонился и тихо произнес:
— Благодарю, повелитель.
***
Сунь Бофу, ты бесстыдник.
Вечером во внутреннем дворце Сунь Цэ вполголоса обсуждал с Лу Су нечто предосудительное:
— Позже вечером попытайся выведать у него, какие претензии он снова имеет ко мне в последнее время.
Лу Су, не до конца поняв ситуацию, спросил:
— Разве не говорили, что вы уже оставили прежние обиды в прошлом?
Сунь Цэ скривился:
— Да, раньше всё было хорошо, а сейчас, сам не знаю, что случилось, опять началось.
Лу Су со вздохом заметил:
— Мне кажется, преданность Гунцзиня уже на высоте.
Сунь Цэ нетерпеливо ответил:
— А если я буду время от времени относиться к тебе холодно, а за спиной обсуждать тебя, как думаешь, какой будет результат?
Лу Су поспешно ответил:
— Слуга сделает всё, как прикажет повелитель.
На вечернем пиру по случаю победы Чжоу Юй вновь сослался на нездоровье и не хотел присутствовать. Чжоу Хань обеспокоенно стоял перед ним:
— Но ведь повелитель приказал, если молодой господин не придет…
Чжоу Юй, внимательно изучая военный трактат, спросил:
— Убьет меня, если не приду?
Чжоу Хань скривился:
— До этого вряд ли дойдет, но может окончательно рассориться с молодым господином.
Чжоу Юй тихо рассмеялся и перевернул страницу:
— Неужели я этого боюсь?
Чжоу Хань прошептал:
— Молодой господин, я боюсь…
Чжоу Юй резко захлопнул книгу и сверкнул глазами на Чжоу Ханя:
— Помоги переодеться.
Чжоу Юй явился с опозданием, вызвав недовольство старых генералов. К таким разговорам он давно привык: пользуется благосклонностью, заносчив, никого не ставит в грош. Почему бы вам не сказать прямо, что он — лиса, очаровавшая господина?
Сунь Цэ жестом указал Лу Су сесть рядом с Чжоу Юем. Лу Су подчинился и поспешил занять место подле него. Чжоу Юй с опаской взглянул на Лу Су, а тот тихо произнес:
— Гунцзинь, я тоже просто служу господину, отнесись с пониманием.
Чжоу Юй и Лу Су на публике изобразили радость, уселись, попивая вино и непринужденно беседуя. Сунь Цэ же развлекался с остальными, но Чжоу Юй всё время наблюдал за ними со стороны. Лу Су не выдержал и вполголоса спросил:
— Гунцзинь, неужели у вас с повелителем и вправду нет никакой… связи?
Чжоу Юй посмотрел на Лу Су, приподнял бровь и с иронией ответил:
— Тебе бы очень хотелось, чтобы она была?
Лу Су рассмеялся и отшутился:
— У меня действительно были такие мысли.
Чжоу Юй подозрительно уставился на Лу Су, чувствуя, что сегодня тот совсем не на его стороне и вряд ли выступает как добрый человек.
Увидев, что Чжоу Юй выпил несколько кубков подряд, но лицо его по-прежнему мрачнее тучи, Лу Су поспешил подлить ему еще и тихо произнес:
— Горько на душе?
Чжоу Юй затуманенным взором посмотрел на Лу Су и ответил:
— И горько, и нет.
Лу Су продолжил:
— Повелитель кажется добродушным, но, думаю, ты и сам знаешь, что он очень расчетлив. Эх, я ведь прекрасно понимаю: ты предан лишь одному, но любовь не находит ответа, и всё написано у тебя на лице. Но я надеюсь, Гунцзинь, ты понимаешь: теперь мы — слуги, мы должны вести себя смирно, чтобы у повелителя не закончилось терпение, иначе быть беде.
К этому моменту Чжоу Юй был уже изрядно пьян. Он хлопнул Лу Су по плечу и воскликнул:
— Эх, я знаю! Цзыцзин, ты не говори, я и сам знаю!
Лу Су испугался и тревожно посмотрел на Сунь Цэ — тот, похоже, ничего не заметил. Лу Су хотел поскорее увести Чжоу Юя в его покои, пока тот не начал буянить и не разболтал какую-нибудь страшную тайну. Он позвал Чжоу Ханя, и они вдвоем попытались поднять Чжоу Юя.
Но Чжоу Юй вдруг обрел небывалую силу, оттолкнул их обоих в разные стороны, с веселой улыбкой взял кубок и направился в центр зала. Лу Су покрылся холодным потом: Ну всё, доигрались. Я-то хотел всего лишь выведать, что он думает о Сунь Цэ, чтобы отчитаться, а теперь…
Чжоу Хань с презрением посмотрел на Лу Су:
— Господин Цзыцзин заварил кашу, ему и расхлебывать.
Лу Су забегал взад-вперед, словно муравей на раскаленной сковороде, бормоча:
— Кто же знал, что у него такая слабая голова и такое поведение в пьяном виде… Эх, ну просто…
А Чжоу Юй замер в центре зала, играючи глядя на Сунь Цэ. Все присутствующие застыли в недоумении, не понимая, что нашло на командующего Гунцзиня. Вдруг Чжоу Юй осушил кубок, швырнул его на пол и выхватил меч из ножен. Несколько генералов повскакивали с мест, готовясь защищать Сунь Цэ. Сунь Цэ широко открыл глаза, подался назад, прижавшись к стене, и нервно сглотнул.
Лу Су не весть откуда взял флейту и поспешно заиграл. Чжоу Юй, заслышав мелодию, начал изящно танцевать, плавно взмахивая мечом. Все увидели, что Чжоу Юй лишь танцует с мечом для развлечения, и снова, смеясь, расселись по местам, болтая и попивая вино. Лишь Сунь Цэ молчал, не притрагиваясь к вину, и смотрел на танец.
Движения Чжоу Юя были женственными, обольстительными, в глазах светилась мягкость, но клинок в его руках был тверд и опасен, и в каждом выпаде чувствовалась угроза жизни. Присутствующие приняли это за прекрасный танец, лишь один Сунь Цэ сумел разглядеть за этим глубокую обиду.
Через мгновение звуки флейты стихли, мелодия стала тише, танец подошел к концу. В последней застывшей позе Чжоу Юй поднял взгляд на Сунь Цэ. Тот вздрогнул: этот чарующий, лишающий воли взгляд заставил даже такого искушенного в делах любви гуляку, как Сунь Цэ, влюбиться и потерять покой. В этих зеркальных глазах словно порхали бабочки, проникая прямиком в сердце.
Когда музыка умолкла, Чжоу Юй, казалось, пошатнулся от головокружения, и Чжоу Хань поспешил поддержать его. Сунь Цэ поднялся:
— Командующий — мастер танца, я даже сам захмелел, глядя на него.
Остальные зааплодировали.
Лу Су поспешно вышел вперед и поклонился:
— Командующий не силен в вине, я отведу его протрезветь.
Он жестом приказал Чжоу Ханю уводить Чжоу Юя. Сунь Цэ не стал препятствовать, но сказал Лу Су:
— Цзыцзин, подойди, налей мне вина.
Лу Су про себя взмолился: не надо, я же не виноват!
Чжоу Хань увел Чжоу Юя, Лу Су дрожащей рукой наливал вино Сунь Цэ. Тот с нетерпением посмотрел на него и вдруг сказал:
— Хватит лить, всё вино сейчас на пол выльешь.
Лу Су поспешно опустил кувшин, поклонился и, коснувшись лбом пола, принялся молить о пощаде:
— Слуга виноват…
Сунь Цэ с усмешкой произнес:
— Цзыцзин, ты ведь старше меня на несколько лет, неужели настолько одряхлел? Даже наливая вино, трясешься.
Лу Су сглотнул слюну и нервно ответил:
— Слуга плохо выполнил поручение, боюсь гнева господина.
Сунь Цэ оглядел генералов: никто ничего не заметил, все продолжали веселиться. Сунь Цэ прошептал:
— Значит, ты ничего не выяснил?
Лу Су, отирая пот, ответил:
— Слуга бездарен, не смог добиться ясности…
— Тьфу, — Сунь Цэ нахмурился. — И какая от тебя тогда польза?
Лу Су опешил, но поспешно схватил кувшин и подался вперед:
— Слуга нальет вам вина.
Сунь Цэ оттолкнул Лу Су и со смехом произнес:
— Налей своей матери.
Лу Су опустил кувшин и осторожно спросил:
— Повелитель, вы всё еще хотите испытать Гунцзиня?
Сунь Цэ немного помолчал, махнул рукой:
— Ой… да… эх, забудь…!
Лу Су только собрался напомнить Сунь Цэ о необходимости следить за тем, что говорят в аристократических кругах (будучи чужаком, он часто нервничал по этому поводу), но сам Сунь Цэ, казалось, совершенно не переживал. Разница в отношении была слишком велика.
Сунь Цэ внезапно сделал большой глоток вина и тихо произнес:
— Цзыцзин, скажи мне, неужели пристрастие к однополой любви действительно вызывает такое осуждение?
Лу Су оторопел: такой прямоты он не ожидал. Он замямлил:
— Это… слуга не знает.
Сунь Цэ посмотрел на Лу Су, и взгляд его был таким глубоким, словно он готов был проглотить его целиком:
— Ты знаешь, просто боишься сказать.
Лу Су поспешно подхватил:
— Повелитель, чтобы достичь великого, нужно использовать силы многих сторон. Каждый ваш шаг влияет на судьбу армии Сунь в Цзяндуне, а угодить всем невозможно…
Сунь Цэ улыбкой прервал его:
— Ладно, Цзыцзин, я знаю, что ты мне предан. Пей вино.
***
Чжоу Хань под руки довел Чжоу Юя до комнаты, и тот рухнул на постель, с наслаждением вытянувшись. Он продолжал махать руками и бредить:
— Эй, Сунь Бофу, ты бессердечная тварь…
Чжоу Хань поспешно вышел, закрыл дверь и направился на кухню за отваром для отрезвления. Навстречу ему, величавой походкой, шел Сунь Цэ. В тревоге Чжоу Хань побежал обратно к дверям комнаты. Когда Сунь Цэ подошел и собрался толкнуть дверь, Чжоу Хань поспешно взмолился:
— Повелитель, молодой господин, он…
Сунь Цэ бросил взгляд на Чжоу Ханя:
— Не бойся, он пьян, и я не стану придираться к тому, что он наговорит.
Услышав это, Чжоу Хань, хотя ни капли не поверил, вынужден был позволить Сунь Цэ войти. Драться он не умел, переубедить господина — тоже. Почему они оба испытывают чувства друг к другу, но вместо этого постоянно гадают и подозревают?
Сунь Цэ увидел, что Чжоу Юй развалился на кровати, лицо его пылало от жара. С некоторой тревогой он подошел ближе: Чжоу Юй крепко зажмурился, нахмурив брови. Вдруг он начал расстегивать свою одежду. Глаза Сунь Цэ загорелись, он не стал мешать, продолжая наблюдать. Чжоу Юю из-за опьянения стало тяжело дышать, и он расстегнул одежду, чтобы освежиться. При виде белой кожи уголки губ Сунь Цэ поползли вверх. В этот момент Чжоу Юй начал что-то бормотать, Сунь Цэ наклонился ближе, прислушался — и улыбка застыла на его лице.
— Сунь Бофу, подлый негодяй, как только получил свое, сразу… бросил меня…
— Бессердечная тварь, у меня глаза чуть не ослепли от чтения военных трактатов, а ты видишь только этого Тайши Цы?
— Да что он из себя представляет? Ты собираешься пройти с ним весь путь до конца? Ха-ха, пойдите к реке и утопитесь вдвоем…
Чжоу Юй в этот момент даже не подозревал, что Сунь Цэ сидит у него в изголовье и всё слышит. Он по-прежнему закрывал глаза и торжествующе продолжал ругаться:
— Эй, Сунь Цэ, Сунь Бофу, еще называешься Малым тираном Цзяндуна, тьфу… бесстыдный мерзавец…
— Цзяндун… большой дурак… этот… как его… Сунь Бофу… ик… — Чжоу Юй икнул и продолжал орать: — Раз не собираешься брать в мужья, так зачем же теребить сердце…
Сунь Цэ, сдерживая смех, тихо сказал:
— Кого ты называешь бесстыдным мерзавцем?
Чжоу Юй, в полузабытьи услышав голос Сунь Цэ, медленно открыл глаза. Он решил, что это галлюцинация: Сунь Цэ не мог быть здесь, он должен был пить с генералами. Набравшись храбрости, Чжоу Юй сел и, пользуясь хмелем, задиристо ответил:
— А что, не нравится, господин правитель Сунь?
Сунь Цэ нахмурился, глядя на пропитанного вином, не совсем трезвого Чжоу Юя, и провокационно спросил:
— Гунцзинь, кто же должен тебя взять в мужья? А если не возьмет, ты так и будешь злиться?
Чжоу Юй пришел в еще большую ярость, схватил Сунь Цэ за воротник и заорал:
— Ты! Сунь Бофу, лицемерный мерзавец, я о тебе и говорю!
***
Жалею, что узнал тебя.
Глаза Сунь Цэ округлились. Несмотря на то что он догадывался, слова Чжоу Юя шокировали его. Сунь Цэ хотел уложить Чжоу Юя обратно, но тот, будучи навеселе, инстинктивно сопротивлялся, отталкивая руку Сунь Цэ. Вдруг Чжоу Юй почувствовал неладное.
Казалось, он действительно ощущал тепло руки Сунь Цэ. Неужели это не иллюзия? Чжоу Юй покачал головой, пытаясь протрезветь, широко открыл глаза, чтобы разглядеть, кто перед ним, протянул руку и потрогал лицо Сунь Цэ. О, он действительно может его коснуться… Значит…
— Мамочка, А-Цэ, это правда ты… — Чжоу Юй в ужасе посмотрел на Сунь Цэ и отпрянул. — Эти слова… я… я…
Сунь Цэ с непроницаемым лицом встал:
— Я ничего не расслышал, Гунцзинь. Ложись, отдохни.
Чжоу Юй послушно нырнул под одеяло, отвернулся к стене и не смел смотреть на Сунь Цэ. Сердце колотилось как бешеное, готовое выскочить из груди. В этот момент вошел Чжоу Хань, передал Сунь Цэ отвар, тот кивнул, и Чжоу Хань понимающе вышел.
Сунь Цэ попробовал температуру отвара и с легкой улыбкой сказал:
— Выпей.
Чжоу Юй застыл, не зная, что ответить. Сунь Цэ в шутку добавил:
— Гунцзинь, если ты не будешь беречь здоровье, то как сможешь помогать мне? Как сможешь пользоваться мной, чтобы достичь богатства и славы?
Чжоу Юй, услышав это, не смог сдержаться и, вскочив с кровати, закричал на Сунь Цэ:
— Каким ухом вы услышали, повелитель, что я ради славы и богатства…
На полуслове он осознал замысел Сунь Цэ, густо покраснел и замолчал. Сунь Цэ с довольным видом помешал ложкой в чаше:
— Ради чего? Продолжай.
Чжоу Юй сжал зубы, поклявшись ни за что не продолжать. Сердце Сунь Цэ забилось быстрее, он продолжал дразнить его:
— Гунцзинь, ты же мужчина, что тут стесняться?
Долго он ходил вокруг да около, но Чжоу Юй так и не открыл душу. Терпение Сунь Цэ лопнуло. Он поднялся, лицо его стало мрачнее тучи, он с грохотом поставил чашку с отваром на стол и направился к выходу:
— Тогда отдыхай, командующий.
Дверь с шумом захлопнулась. Чжоу Юй лег обратно и перевел дух: к счастью, он сдержался и не проговорился. Если бы он узнал, что Чжоу Юй тайно влюблен в него, стал бы он насмехаться? Чжоу Юй смотрел на отвар, погрузившись в мысли. Вошел Чжоу Хань и с улыбкой сказал:
— Молодой господин, всё же лучше, когда я прислуживаю, так вам привычнее.
В это время в дверь постучал Лу Су. Чжоу Хань спросил:
— Кто там?
— Лу Цзицзин.
Лу Су не дожидаясь приглашения вошел. Чжоу Хань поклонился и с улыбкой сказал:
— Господин Цзыцзин, прошу, побудьте с молодым господином, я схожу приготовлю ночную трапезу.
Когда Чжоу Хань ушел, Лу Су с улыбкой сказал:
— Верный слуга.
Чжоу Юй промолчал, продолжая пялиться в потолок. Лу Су вздохнул, взял отвар и протянул его Чжоу Юю:
— Не совершай глупостей, подумай об отце и матери.
Чжоу Юй с отвращением взглянул на Лу Су, взял отвар и залпом выпил:
— Ты тоже пришел меня поучать?
Лу Су смотрел на полное обиды лицо Чжоу Юя и не знал, с чего начать, но, сохраняя достоинство, произнес:
— Гунцзинь, с древних времен однополая любовь не считалась чем-то достойным.
Чжоу Юй не слушал его. Лу Су продолжил:
— Гунцзинь, ты родом из знатного клана, это твоя судьба. Ты живешь не только ради себя, но и ради всего клана Чжоу.
Каждый раз, когда вспоминали клан Чжоу, Чжоу Юй чувствовал непонятное давление. Он слегка приоткрыл рот, сверкнул глазами на Лу Су:
— Это всё, что ты хотел сказать? Тогда я прошу тебя уйти.
Лу Су горько усмехнулся:
— Не надо так, я ведь ничего плохого не сделал.
Чжоу Юй снова замолчал. Лу Су покачал головой и вздохнул:
— Я ведь давно тебя предупреждал, а ты не слушаешь. Гунцзинь, он не просто Сунь Бофу, он — властитель Цзяндуна. Тот, кто хочет стать императором. Если ты отдашь ему все чувства, то в итоге останешься ни с чем. Властители во все времена были холодны и бездушны. Неужели ты забыл трактат Хань Фэя, который мы учили в академии?
Чжоу Юй в испуге сел. Лу Су почувствовал неловкость и поспешно встал:
— Слова мои неприятны, ты уж не принимай близко к сердцу.
Чжоу Юй махнул рукой:
— Ничего, Цзыцзин, ты прав.
Лу Су поклонился и вышел. Чжоу Хань вошел с подносом и радостно сказал:
— Молодой господин, смотрите, на кухне приготовили мясную кашу, попробуйте!
Чжоу Юй взглянул на миску с отчетливой надписью Сунь на краю и с неудовольствием произнес:
— Забирай себе.
Чжоу Хань надул губы:
— Не надо так. Может, мне покормить вас?
Услышав слово покормить, Чжоу Юй тут же вспомнил, как Сунь Цэ сам кормил его, вспомнил множество моментов, когда Сунь Цэ заботился о нем. А затем — как Сунь Цэ игнорировал его, смеясь и беседуя с другими. В сердце вновь поднялась волна, словно от кинжала или огня. Чжоу Юй резко сел и сказал Чжоу Ханю:
— Дай сюда, я сам съем.
Чжоу Хань не понял, что произошло, но, к счастью, к молодому господину вернулись силы. Видя, как тот болтает и хвалит кашу, Чжоу Хань наконец успокоился: раз полон сил, значит, всё в порядке.
На следующее утро Чжоу Юй проснулся, захотел вдохнуть свежего воздуха и размять кости, но, выйдя из комнаты во внутренний двор, увидел, что там Сунь Цэ тренируется с копьем. Он развернулся, чтобы сбежать, но обнаружил, что сзади стоят двое солдат и прямо смотрят на него.
Чжоу Юй нахмурился: судя по одежде, это личная гвардия Сунь Цэ. Он раздраженно спросил:
— Что нужно?
Гвардеец ответил поклоном:
— Командующий, повелитель приказал, если вы проснулись, привести вас к нему.
http://bllate.org/book/22340/2340641
Готово:
