Жун Чжиянь не смел показывать свою тревогу. Он лишь крепко держал Се Мо за запястье, непрерывно передавая ему духовную силу. Чтобы идущий позади Лу Сяо не заподозрил неладное, Жун Чжиянь не решился сразу лететь назад вместе с Се Мо — по крайней мере, на этом участке пути. Наконец, когда они добрались до безлюдного места, Жун Чжиянь подхватил Се Мо и поспешил к своему жилищу. Он начал одну за другой втыкать золотые иглы в разные точки его тела, и вскоре Се Мо стал похож на ежа.
— Брат Жун, тебе вовсе не обязательно пользоваться моментом, чтобы выместить на мне старые обиды. Думаешь, мне идет быть утыканным иглами? — попытался отвлечься Се Мо, шутливо поддразнивая друга.
Жун Чжиянь даже не удостоил его ответом. Закончив с золотыми иглами, он достал ворох разнообразных пилюль и все до единой запихнул Се Мо в рот:
— Глотай!
— Обезболивающие? — морщась от боли, спросил Се Мо.
— Чтобы очистить твой разум от мирских желаний! — сердито буркнул Жун Чжиянь.
— Тогда я не буду это есть. Жить без желаний слишком скучно, — возразил Се Мо.
— Да ты хоть понимаешь, как выглядел, когда мы шли сюда? — Жун Чжиянь бесцеремонно хлопнул Се Мо по подбородку, заставляя его проглотить все лекарства.
Се Мо вздрогнул от боли:
— Нельзя ли помягче?! Ты что, давно мечтал меня поколотить? Сил-то сколько приложил!
— Если бы ты сам себя видел...
— И как же я выглядел? — невозмутимо поинтересовался Се Мо.
Выражение лица Жун Чжияня стало странным, и он промолчал.
— Неужели я стал уродом? — спросил Се Мо. — Сложно даже представить мою физиономию уродливой.
— Твое смазливое лицо, как его ни крути, уродом не станет, — раздраженно бросил Жун Чжиянь. — Когда мы пришли, Мошан, окутанный зловещим красным свечением, парил над чужой головой. А ты стоял там с алыми глазами, и на лице твоем застыло какое-то демоническое выражение...
— Я еще тогда подумал, не начался ли у тебя приступ, но ты выглядел настолько нормально, насколько это вообще возможно, и я решил, что обошлось... Кто бы мог подумать, что, испытывая такую жуткую боль, ты умудришься притвориться, будто ничего не произошло, — со сложным чувством произнес Жун Чжиянь. — Сделал это, чтобы глава Лу ничего не заметил?
Се Мо лишь улыбнулся и промолчал.
— И зачем тебе это? — с горечью посмотрел на него Жун Чжиянь. — Неужели ты думаешь, что после того, что произошло, твой шисюн не заметил никаких странностей? Кем, по-твоему, является твой шисюн? Он глава Секты Тяньпин, величайшей из Шести Сект Поднебесной! Сколько дел он уладил за эти годы? Сколько всего повидал? И ты надеешься скрыть это от него? Как долго ты сможешь его обманывать?
— Буду скрывать столько, сколько смогу. А когда скрывать станет невозможно... перестану скрывать, — тихо ответил Се Мо.
— Глава Лу, — Хуа Яньэр все это время шла рядом с Лу Сяо и лишь спустя долгое время решилась заговорить. — Мо-гунцзы... нездоровится ли ему?
Лу Сяо понимал, что Хуа Яньэр не замышляет ничего дурного, но эти слова все равно вызвали у него внутреннее неприятие. Он холодно ответил:
— Глава Хуа, это дело нашей Секты Тяньпин.
— Простите, — поспешно извинилась Хуа Яньэр. — Я не хотела сказать ничего лишнего, просто я немного беспокоюсь о его здоровье...
Лу Сяо пристально посмотрел на нее:
— О чем именно вы беспокоитесь?
На лице Хуа Яньэр отразилось беспокойство: она испугалась, что Лу Сяо поймет ее превратно.
— Глава Лу, уверяю вас, я не имела в виду ничего предосудительного. Я просто переживаю за здоровье Мо-гунцзы.
Услышав это, Лу Сяо нахмурился еще сильнее и уставился на Хуа Яньэр:
— Вы переживаете за него? Ваши чувства к нему...
— Нет! Вовсе не то, что вы подумали! — худощавое лицо Хуа Яньэр слегка покраснело. — Я просто беспокоюсь о том семени, что находится внутри него. Прошло уже двадцать лет, и я боюсь, что оно причинит ему вред.
— Если вы переживаете об этом, то совершенно напрасно, — отрезал Лу Сяо.
— Почему вы так... — уверены? Последнее слово Хуа Яньэр так и не произнесла вслух. — И почему вы решили, будто я испытываю к Мо-гунцзы какие-то непозволительные чувства...
— Нет — и хорошо, — равнодушно отозвался Лу Сяо.
Хуа Яньэр посмотрела на Лу Сяо, не до конца понимая его настрой, но упускать столь редкую возможность ей не хотелось. Она решила сделать еще одну попытку объясниться:
— Глава Лу, мои чувства обращены к...
— Мне нужно осмотреть еще несколько мест. Возвращайтесь к себе и отдыхайте, — оборвал ее Лу Сяо и пошел прочь.
Хуа Яньэр осталась стоять на месте, глядя ему в спину. В ее душе шевельнулась печаль. Каждый раз он прерывал ее самым точным образом. Было ли это совпадением? Или он прекрасно понимал, что она хочет сказать, и прерывал ее намеренно?
Но Лу Сяо уже скрылся из виду. Хуа Яньэр долго не могла сдвинуться с места. На обратном пути перед ее глазами то и дело вставал зловещий образ Се Мо и кровожадная аура Мошаня. Неужели семя Расы Демонов начало прорастать? Обратится ли Се Мо в демона? У нее не было ответов на эти вопросы.
Лу Сяо тоже одолевали сомнения. Се Мо твердил, что не чувствует никаких изменений, однако сегодняшнее происшествие случилось уже не в первый раз. Сначала было влияние древней формации, теперь — это. Этих двух случаев было более чем достаточно, чтобы доказать: семя начало пробуждаться. Лу Сяо до сих пор помнил то ощущение, когда Мошан оказался у него в руках — меч нес в себе ужасающую скверну, а его кровожадную ауру невозможно было сдержать.
Се Мо провел в комнате Жун Чжияня весь остаток дня, поскольку до сих пор не знал, как смотреть в глаза своему шисюну. Жун Чжиянь был прав: скрыть это не удастся. Се Мо и сам не догадывался, что его глаза горели алым огнем, и не замечал кровожадности и демонической ауры Мошаня. Он ничего этого не чувствовал, потому что находился под контролем семени. По крайней мере, в те мгновения, когда жажда убийства пустила глубокие корни в его душе, прорастающее семя повлияло на его разум и волю.
— Может, тот человек намеренно солгал? — Жун Чжиянь перебирал баночки с лекарствами. Если только на стадии прорастания боль была настолько невыносимой, то что же будет дальше?
— Он не лгал, — с уверенностью произнес Се Мо. — В этот раз я действительно ощутил, как оно прорастает. Словно росток изо всех сил пробивается сквозь землю наружу, чтобы показаться на свет. — С этими словами Се Мо распахнул ворот одежды. В области сердца у него проступила алая отметина, напоминающая нераскрывшийся бутон цветка, от которой веяло отчетливой демонической аурой.
Жун Чжиянь подошел ближе и протянул руку, желая прикоснуться, но Се Мо с хлопком отбил его ладонь:
— Брат Жун, куда это ты тянешь руки?
— О чем ты вообще думаешь?! — вспыхнул от гнева и смущения Жун Чжиянь. — Я просто хотел посмотреть, что это за дрянь на тебе проступила!
— Обычный росток из семени, — Се Мо поправил одежду. — Негоже тебе лапать меня в таком месте.
— Проваливай, проваливай, проваливай! — сердито закричал Жун Чжиянь. — Пусть твой шисюн тебя лапает!
Взгляд Се Мо на мгновение померк, но в следующий миг он снова улыбнулся:
— Если представится возможность, я обязательно позволю шисюну прикоснуться.
Жун Чжиянь уже не знал, что и сказать:
— Тебе лучше поторопиться. С твоим состоянием ты, боюсь, и года не протянешь!
— Цыц, неужели нельзя пожелать мне чего-то хорошего? — Се Мо окончательно привел одежду в порядок. — Пойдем. Навестим твоего главу Ханя. Вы ведь не виделись целый день, небось уже соскучился?
Жун Чжиянь почувствовал непреодолимое желание залепить пощечину этой смазливой физиономии, но, вспомнив про его алые глаза, уговорил себя сдержаться. Не стоило спорить с тяжелораненым!
Се Мо и Жун Чжиянь переглянулись. Они не ожидали, что Цзинь Дадао из Секты Шу действительно явится, да еще и притащит с собой целую толпу учеников. Они заполонили весь просторный зал заседаний, а у дверей выставили своих сторожевых псов, бесцеремонно вытеснив учеников Секты Сюаньсу. Всем своим видом они показывали, что пришли с недобрыми намерениями.
Се Мо невозмутимо вошел внутрь. Он даже не взглянул в сторону Цзинь Дадао — точнее, проигнорировал его присутствие целиком и полностью, что тут же привело главу Цзиня в ярость.
— Племянник Се, не кажется ли тебе неподобающим столь пренебрежительное отношение к старшим? Помнится, Лу Цянь не был таким невоспитанным, — Цзинь Дадао не стал устраивать открытую сцену, но заговорил в крайне бесцеремонном тоне, не только задев Се Мо, но и очернив память покойного Лу Цяня, прежнего главы Секты Тяньпин.
Гнусные намерения Цзинь Дадао уже никто и не пытался скрывать. Он непрестанно выискивал изъяны у Секты Тяньпин и готов был раздуть уличную ссору до масштабов вселенской катастрофы, обсуждая ее по трое суток подряд. От этого Се Мо буквально тошнило.
— Здесь нет моих старших. Есть лишь глава Секты Шу, подчиненной нашей секте — Цзинь Дадао. Глава Цзинь, надеюсь, вы в здравии? — Если кто-то хотел посостязаться с Се Мо в умении выводить людей из себя, ему нужно было еще долго учиться.
Цзинь Дадао гневно сощурился и перевел взгляд на Лу Сяо:
— Глава Лу, и это младший брат, которого ты воспитал?
— По какому делу прибыл глава Цзинь? — Лу Сяо проигнорировал его выпад. Он не позволял посторонним судить учеников Секты Тяньпин, а уж тем более порочить имя его учителя.
Лицо Цзинь Дадао мгновенно потемнело:
— Что это значит, глава Лу? Пытаешься уйти от сути разговора? Или ты ни во что не ставишь меня, Цзинь Дадао?
— Если глава Цзинь считает недавние события маловажными, то мне нечего добавить, — холодность Лу Сяо мгновенно подавила спесь Цзинь Дадао. То, что Лу Сяо не заговаривал о грязных помыслах Секты Шу, не означало, что он о них не догадывался. И его нежелание вступать в споры вовсе не означало, что он позволит кому-то ставить себя выше Секты Тяньпин.
— А ты побойчее на язык, чем твой учитель, — сдерживая ярость, хмыкнул Цзинь Дадао.
Вид этого напыщенного, высокомерного индюка вызывал у Се Мо лишь отвращение, однако его улыбка стала еще лучезарнее:
— Красноречие моего учителя находится примерно на том же уровне, что и ваша культивация, глава Цзинь — оба в этом не особо преуспели.
— Ах ты! — взревел Цзинь Дадао.
Его тяжелая сабля со свистом рассекла воздух, устремившись вперед, но Лу Сяо легким взмахом руки отбросил летящее оружие назад.
Приподняв веки, он устремил на противника леденящий, властный взгляд:
— Глава Цзинь желает пойти против Секты Тяньпин?
Цзинь Дадао невольно шевельнулся в своем кресле. Сдержанная, но непреклонная мощь, исходящая от Лу Сяо, всегда внушала людям безотчетный страх, и глава Цзинь не был исключением. Из-за этого его злость вспыхнула еще сильнее, но ему пришлось подавить ее. Скрежеща зубами, он процедил:
— Глава Лу преувеличивает. Я принадлежу к тому же поколению, что и ваш учитель, как бы я стал препираться с младшими.
— Главе Цзиню лучше помнить, что здесь собрались главы сект, и никаких младших среди нас нет, — негромко произнес Лу Сяо, однако эти слова заставили лицо Цзинь Дадао то бледнеть, то багроветь.
Глаза Цзинь Дадао горели яростью, он с каменным лицом уставился на Лу Сяо и сквозь зубы выдавил:
— Глава Лу абсолютно прав. В таком случае перейдем к делу.
Лу Сяо усадил Се Мо на соседнее кресло. Ученики Секты Сюаньсу подали чай. Все пили спокойно, но стоило Цзинь Дадао сделать глоток, как он не сдержался и выплюнул его обратно, из-за чего стоявшему рядом ученику Секты Шу изрядно намочило его алые одежды.
Ученик замешкался лишь на мгновение, после чего сразу же с помощью духовной силы высушил одежду — это наглядно показывало суровость повседневной дисциплины в их секте. Се Мо взял горсть винограда и принялся отправлять ягоды в рот одну за другой, сплевывая кожицу. Искоса поглядывая на Цзинь Дадао, он лениво протянул:
— Глава Цзинь считает, что с чаем Секты Сюаньсу что-то не так?
Цзинь Дадао огляделся по сторонам — действительно, никто больше не морщился.
— Что это значит, глава Хань?
Хань Шу, державший в пальцах ядовитого скорпиона, щелчком отправил пилюлю в сторону Цзинь Дадао:
— Должно быть, у главы Цзиня в последнее время не все ладно со здоровьем, раз чай показался ему горьким и невыносимым. Если глава Цзинь доверяет мне, пусть проглотит эту пилюлю.
Цзинь Дадао ловким движением ладони поймал лекарство и без лишних слов отправил его в рот.
— Глава Цзинь воистину скор на решения, — сухо заметил Хань Шу.
Однако Цзинь Дадао не собирался препираться с Хань Шу и снова обратился к Лу Сяо:
— Глава Лу, в последнее время произошло столько событий, а у Секты Тяньпин до сих пор нет ни единой зацепки. Хотелось бы узнать, каковы ваши дальнейшие планы? Вне наших стен уже зреет недовольство. Никто не знает, кто станет следующим после Секты Яньмэн и Секты Сюаньсу. Если мы не получим объяснений, во всех крупных сектах начнется паника, и людям будет не до дел.
Се Мо посмотрел на него:
— И какое же блестящее решение предлагает глава Цзинь?
— Я разговариваю с главой твоей секты. Тебе слова не давали, — отрезал Цзинь Дадао.
— В Секте Тяньпин мой младший брат Мо-шиди говорит от моего имени. Главе Цзиню следует выбирать выражения, — твердо произнес Лу Сяо.
Лицо Цзинь Дадао позеленело от злости, в то время как Се Мо расплылся в довольной улыбке:
— Похоже, Мо-гунцзы и впрямь пользуется безграничным покровительством главы Лу!
— В нашей Секте Тяньпин царят мир и взаимное уважение, что, должно быть, сильно отличается от порядков в Секте Шу главы Цзиня, — Се Мо мельком взглянул на стоявшего рядом с Цзинь Дадао ученика. — Впрочем, глава Цзинь так печется о безопасности Поднебесной, что на подобные мелочи у него просто нет времени.
Цзинь Дадао холодно усмехнулся и выпрямился. Выражение его лица внезапно переменилось:
— По дороге сюда я краем уха услышал одну новость. Говорят, Мо-гунцзы с горящими алыми глазами лишил жизни невинного жителя Наньцзяна. Это правда?
— Техники, заклинания и духовная сила, практикуемые в Секте Тяньпин, всегда были чистыми и мягкими. Откуда же взяться этому зловещему алому взору? И этот странный меч Мошан, несущий в себе столь мощную и чуждую кровожадность... Не слишком ли много чести для него — убить простого крестьянина? — Цзинь Дадао чеканил каждое слово, наконец-то приняв величественный вид главы секты. — Глава Лу, боюсь, это тебе уже не скрыть.
Лу Сяо спокойно встретил его взгляд:
— А зачем скрывать?
Цзинь Дадао именно этого и ждал:
— Глава Лу умеет быть беспристрастным, он воистину достойный преемник Лу Цяня. Раз так, пусть Мо-гунцзы объяснит, что все это значит, и даст ответ всей Поднебесной.
— А когда я говорил, что собираюсь давать ответы всей Поднебесной? — прервал Лу Сяо главу Цзиня. — Те нападения на людей и зловещая формация — если глава Цзинь недоволен моими действиями, он может заняться расследованием самостоятельно.
— Значит, глава Лу собирается покрывать его? — глаза Цзинь Дадао гневно округлились, а взгляд стал угрожающим. — Из всех Шести Сект Поднебесной, за исключением твоей Тяньпин... впрочем, возможно, и в твоей собственной секте найдутся те, кто теперь лишился сна по ночам. Как у тебя только сердце не болит, глава Лу?
Лу Сяо оставался невозмутим:
— Очередь учеников Секты Тяньпин не дойдет до заботы главы Цзиня. Те нападения и формация на землях Секты Сюаньсу — вот о чем вам действительно стоит беспокоиться.
Снаружи послышались торопливые шаги. В зал вбежал взволнованный ученик с испуганным лицом:
— Глава... та формация вдруг начала пожирать людей! Она...
Лу Сяо слегка нахмурился. Кончиком пальца он направил струйку духовной силы в лоб вбежавшему:
— Не паникуй. Рассказывай по порядку.
Спокойный голос Лу Сяо возымел действие, и страх ученика немного улегся:
— Г-глава Лу, формация внезапно затянула внутрь двоих человек, и они бесследно исчезли!
На страже стояло пять учеников. Двоих затянуло, один вернулся с докладом.
— А где еще двое? — спросил Хань Шу.
— Они остались там сторожить... — опустив голову, ответил ученик. Из троих оставшихся его уровень культивации был самым низким, поэтому остальные двое отправили его назад.
— Какое безумие! — громогласно воскликнул Цзинь Дадао. — Я сам пойду и посмотрю, что это за формация такая!
Се Мо холодно посмотрел на Цзинь Дадао. Тот уже поднялся на ноги и в окружении внушительной толпы своих учеников направился к выходу, всем видом демонстрируя лидерство.
Се Мо придержал за плечо своего шисюна, собиравшегося встать:
— Шисюн, подожди немного.
Лу Сяо посмотрел на Се Мо. Он понял его замысел: Цзинь Дадао нарочно вышагивал впереди всех, пытаясь перехватить инициативу. Се Мо не хотел, чтобы его шисюн шел у того на поводу. Самому Лу Сяо было в общем-то все равно, но раз Се Мо просил его остаться, он послушно остался сидеть на месте.
Се Мо радостно улыбнулся своему шисюну. Было бы замечательно, если бы шисюн всегда так его слушался.
— Глава Лу, не стоит ли и нам пойти взглянуть? — Хуа Яньэр, сидевшая с краю, уже поднялась со своего места. — О том, чтобы формации пожирали людей, еще никто никогда не слышал.
— События принимают все более скверный оборот, — произнес Жун Чжиянь. — Сначала те нападения, теперь эта формация... — Он едва заметно покосился на Се Мо. — Эта формация...
— Пока за этим стоит человек, всегда найдутся зацепки, — ответил Лу Сяо.
Но все боялись именно того, что за этим стоит не человек. Вот только озвучить это вслух никто не решался. Если Раса Демонов вернется, никто не знал, какими бедствиями это обернется. Однако картины двадцатилетней давности, когда кровь лилась рекой и гибли бесчисленные люди, до сих пор стояли у каждого перед глазами. Тогда самые близкие родственники, самые верные друзья один за другим падали замертво на их глазах.
Атмосфера в зале мгновенно стала гнетущей.
— Шисюн, человек ли это или демон, я всегда буду рядом, — твердо произнес Се Мо.
— Глава Лу, наша Секта Пустой Долины также готова следовать вашим указаниям.
— И Секта Яньмэн тоже.
Лу Сяо поблагодарил их:
— Спасибо вам.
Жун Чжиянь посмотрел на сидевшего во главе зала Хань Шу, который за все время не проронил ни слова. Хань Шу перевел на него безразличный взгляд, задержал его на пару мгновений, после чего поднялся со своего места, взмахом руки отпустил ученика отдыхать и направился к выходу. Жун Чжиянь холодно хмыкнул и повернулся к Се Мо.
Се Мо улыбнулся ему:
— Брат Жун, не сердись.
— Ты и глава долины Жун останетесь здесь, — Лу Сяо в несколько шагов подошел к Се Мо и преградил ему путь. — Вы оба остаетесь здесь.
Се Мо замер на полушаге. Тон Лу Сяо не терпел возражений. В конце концов Се Мо уступил и расплылся в улыбке:
— Хорошо, как раз смогу еще немного поспать.
Красивые, словно сошедшие с картины тушью брови Лу Сяо слегка разгладились. Он взял с собой Хуа Яньэр и направился к месту, где находилась формация.
— Как думаешь, почему глава Лу настоял на том, чтобы я остался с тобой? — с намеком спросил Жун Чжиянь.
— Что ты хочешь этим сказать? — Се Мо расслабленно потянулся и лениво повернулся к нему. — М?
Жун Чжиянь закатил глаза:
— Знаю, что ты красавец, но нельзя ли вести себя посерьезнее? Глава Лу велел мне остаться исключительно потому, что понял: с тобой творится что-то неладное. И почему ты сам не стал спорить? Раньше ты непременно затеял бы спор, требуя взять тебя с собой. Твое сегодняшнее послушание... Не боишься, что твой шисюн догадается обо всем? В твоем нынешнем состоянии не то что твой шисюн — любой зрячий поймет, что дело нечисто.
— Раз уж любой зрячий может это понять, к чему мне скрываться? — лениво отозвался Се Мо. — Пойдем, вернемся в комнату, поспим.
— Ты действительно собираешься все рассказать своему шисюну? — недоверчиво спросил Жун Чжиянь. Столько сил было потрачено на то, чтобы скрыть правду, и теперь он так легко сдается?
— Брат Жун, знаешь, в чем заключается высшее искусство обмана? — Се Мо посмотрел на прямодушного, не привыкшего к интригам Жун Чжияня и слегка похлопал его по плечу. — Высшее искусство обмана — это когда ложь мешается с правдой. Там есть и истина, и вымысел, все наполовину. Кое-что рассказать придется, но вот что именно... решать буду я.
Жун Чжиянь потерял дар речи. Значит, все равно собирается лгать? Но сможет ли он действительно с этим справиться? Жун Чжиянь с сомнением посмотрел на друга.
Се Мо уже вышел и направился к жилым покоям, но в конце коридора свернул в другую сторону — к комнате Нуэр.
— Ты же собирался спать? Куда ты теперь? — Жун Чжиянь удержал его за руку. — В той стороне комната Нуэр.
— Я знаю, — Се Мо мягко убрал его руку и продолжил путь. Он до сих пор не мог понять, как убитый им человек превратился в того мужчину. Кто был этот таинственный практик с высочайшим уровнем культивации? Куда он исчез? И где он прятался в тот момент?
Ученица Секты Сюаньсу, стоявшая на страже, увидела их и поспешно открыла дверь. В этот раз Се Мо вошел первым. Нуэр все еще лежала на кровати без сознания. В ее запястье и грудь были воткнуты золотые иглы Жун Чжияня.
— Брат Жун, эти золотые иглы мешают ей двигаться? — спросил Се Мо.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Жун Чжиянь, ловко поправляя положение игл. Он намотал тонкую золотую нить на запястье Нуэр, чувствуя, что ее пульс становится все слабее.
— Если она очнется, сможет ли она встать? Или, быть может, уровень ее культивации на самом деле очень высок, и она лишь притворяется такой слабой? — поинтересовался Се Мо.
Выражение лица Жун Чжияня изменилось:
— Что ты подозреваешь?
— Да ничего особенного.
Се Мо перевел взгляд на Нуэр. Слабенькое дыхание, изможденное желтоватое лицо, сухие ломкие волосы — она выглядела как человек, чьи дни сочтены.
http://bllate.org/book/22338/2340302
Готово:
