С того дня, как наследный принц «позаботился о нём со всей тщательностью», Цюань Тянь и впрямь пролежал в постели целых два дня. Наследный принц на редкость проявил чуткость: он великодушно уступил ему главную спальню для восстановления сил, а сам, совершенно естественно обняв подушку, пристроился в комнате Ло Сюаня. Под благовидным предлогом, будто он не хочет мешать больному отдыхать, на деле он наслаждался неустанной заботой Ло Сюаня и уютом их уединения.
Эти два дня в поместье царила необычайная «гармония». Лу Сяжань и Бай Хэншоф молчаливо сошлись на том, чтобы не подниматься на третий этаж и не мешать, а Ло Сюань взял на себя заботу о быте и питании как старшего, так и младшего (наследного принца и Лу Сяжаня, который время от времени прокрадывался наверх, чтобы передать лекарство). Лишь на третье утро Цюань Тянь почувствовал, что заново родился на свет. И пусть в некоторых деликатных местах ещё сохранялся лёгкий дискомфорт, по крайней мере, он смог нормально ходить.
Переодевшись в удобную новую одежду, он глубоко вздохнул, мысленно подготовился и не торопясь спустился вниз.
В столовой вся семейка из пяти человек неожиданно чинно и ровно расположилась за длинным столом. Солнечный свет лился сквозь панорамные окна, освещая изысканную посуду и обильный завтрак. Атмосфера казалась… на редкость мирной.
Наследный принц неторопливо попивал кашу. Заметив спускающегося Цюань Тяня, он поднял взгляд и улыбнулся ему — та улыбка была всё такой же ленивой и очаровательной, словно это не он несколько дней назад измывался над человеком и трепал ему нервы.
— Сладкий проснулся? Выглядишь намного лучше.
Цюань Тянь криво улыбнулся, изобразив подобие улыбки, и молча занял самое дальнее от принца место — пустое кресло рядом с Бай Хэншофом.
— Благодаря вашей светлости ещё не развалился.
Лу Сяжань тут же с энтузиазмом принялся накладывать ему кашу и подкладывать еду:
— Тянь-Тянь, гео! Попробуй это! Братец Ло приготовил новый целебный суп, он невероятно вкусный и очень полезный для здоровья!
Ло Сюань тоже мягко кивнул ему:
— Как самочувствие? Где-нибудь ещё болит?
Даже Бай Хэншоф молча подвинул к нему тарелочку с мягкими, нежными и легко усваиваемыми сладостями.
Столь чрезмерная забота лишь заставила Цюань Тяня почувствовать лёгкий холодок на спине. Он с подозрением покосился на наследного принца, затем на остальных и лишь после этого осторожно взял ложку.
Завтрак перевалил за середину, когда наследный принц отложил приборы, проткнул уголок рта салфеткой, обвёл взглядом четырёх присутствующих и заговорил:
— За эти дни мы все уже успели свыкнуться друг с другом и стали настоящей семьей.
Он сделал паузу, и тон его стал непринуждённым:
— Глядя на то, как от свадебного отпуска осталось всего ничего, понимаешь, что сидеть целыми днями дома ужасно скучно. Я тут подумал организовать поездку: отвезу вас четверых развеяться и отдохнуть.
— Поехать развеяться? — Лу Сяжань оживился первым, его глаза заблестели.
— А-Чао, — Ло Сюань слегка нахмурился, и его первой реакцией всё ещё оставалось беспокойство, — твоя безопасность…
Наследный принц успокаивающе похлопал его по тыльной стороне ладони:
— Не переживай, за пределы главной звезды не вылетим. Выберем частную курортную планету или заповедник с отличными пейзажами и полным набором развлечений, выкупим целиком на два-три дня, уровень безопасности поднимем до максимального, всё будет в порядке.
Он посмотрел на Ло Сюаня взглядом, полным уверенности.
Ло Сюань какое-то время смотрел на него, и, убедившись, что тот действительно всё держит под контролем, медленно кивнул:
— Хорошо.
Пока безопасность наследного принца гарантирована, он, конечно же, был только рад возможности выехать со всеми развеяться.
— Ура! — Лу Сяжань едва не подскочил. — Сколько же мы времени не выбирались куда-нибудь нормально отдохнуть? Можно будет пойти в поход? Или искупаться в горячих источниках? Говорят, на курорте «Голубое море» открылся новый голографический симулятор глубоководного парка развлечений!
Бай Хэншоф и Цюань Тянь тоже не имели ничего против. Бай Хэншоф привычно подчинялся приказам, к тому же поездка вместе с наследным принцем вызывала у него внутреннее предвкушение. Цюань Тянь же рассудил, что пока есть шанс временно удалиться из этой столовой и от внезапных причуд наследного принца, которые могут всплыть в любой момент, выехать и глотнуть свежего воздуха — совсем неплохая идея.
— Да, кстати, есть ещё одно дело, — наследный принц словно невзначай вспомнил о чём-то, и тон его стал ещё более небрежным, будто они обсуждали хорошую погоду за окном. — Пока у всех вас не закончился свадебный отпуск, давайте составим график «дежурств». Будете сопровождать меня по очереди.
Стоило прозвучать слову «дежурство», как все за столом, кроме самого принца, дружно замерли. Воздух на мгновение словно сгустился.
Лу Сяжань захлопал глазами, слегка растерявшись. Рука Бай Хэншофа крепче сжала палочки для еды, а кончики ушей начали тихонько алеть. Ло Сюань же с досадой посмотрел на наследного принца и легко вздохнул. Что же до Цюань Тяня, то дурное предчувствие в его груди мгновенно взлетело до предела!
Словно не замечая реакции окружающих, наследный принц задумчиво потёр подбородок, выглядя так, будто размышляет о чём-то крайне серьёзном:
— Хм… Ну ладно, ради справедливости и… хм, ради возможности дальнейшего развития.
Он нарочно растянул интонацию, а его взгляд небрежно скользнул по мгновенно напрягшемуся профилю Цюань Тяня.
— Расставим так… Сладкий — день, А-Сюань — день, Сянь-Сянь — день, А-Сюань — день, братец Хэн — день, А-Сюань — день.
Он неторопливо озвучил этот график, звучавший крайне «предвзято» по отношению к Ло Сюаню.
Выслушав его, Лу Сяжань и Бай Хэншоф не нашли в этом ничего предосудительного. Ло Сюань проводил с наследным принцем больше всего времени, и по их мнению, это было само собой разумеющимся; тем более принц сам говорил, что они не будут постоянно заниматься тем самым, чаще это просто совместное времяпрепровождение. Сам Ло Сюань тоже кивнул, показывая, что принимает подобное расписание.
И лишь у Цюань Тяня рука, державшая ложку, начала неконтролируемо мелко подрагивать. День! Всего один день! И вдобавок сразу после «восстановления сил»! Он даже отчётливо предчувствовал, что это будет далеко не лёгкое «сопровождение»! Острое ощущение того, что его используют как расходный материал, не проявляя ни капли жалости, бурно всколыхнулось в груди.
Конечно же, в следующую секунду раздался голос наследного принца, звучавший как шёпот демона, с нескрываемой насмешкой:
— Смотрю, Сладкий сегодня и впрямь неплохо восстановился, и сил у него хватает. Ну… тогда начнём с сегодняшнего дня?
Хлюп…
Изящная ложка выскользнула из дрожащих пальцев, звякнув о край чаши.
Цюань Тянь резко вскинул голову. Его глаза были полны крайнего неверия, кровь, казалось, вмиг ударила в голову, а затем также мгновенно схлынула дочиста. Больше не в силах сдерживаться, он резко поднялся на ноги. От предельной ярости и обиды его тело мелко дрожало, руки по бокам были так сильно сжаты в кулаки, что ногти едва ли не впивались в ладони.
Он в упор уставился на это лицо принца, тронутое гадливой усмешкой. В этот миг рухнули все остатки рассудка, вся маскировка, все взвешивания всех за и против! Обида от того, что над ним постоянно измывались, использовали на «каторжных работах» и «наказывали», смешалась с нынешним чувством унижения и снесла его последние защитные барьеры.
Сорвавшийся с губ крик, полный слёз и гнева, пронёсся по всей тихой столовой:
— Цин Яньчао?! Да ты не человек!!!
В комнате воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как падает игла.
Прошло несколько долгих секунд…
— Пф-ф… — сдавленный смешок разорвал тишину.
Это был Лу Сяжань. Глядя на то, как у Цюань Тяня от злости покраснели глаза, как он дрожит всем телом и распекает принца по имени и фамилии, он просто не смог сдержаться.
Этот звук словно поджёг фитиль.
Цюань Тянь мгновенно повернул голову, уставившись на Лу Сяжаня налитыми кровью глазами, в которых плескался шок от предательства и горечь.
— Лу Сяжань! Ты! — его голос подрагивал.
Он ещё мог ожидать, что Ло Сюань устало усмехнётся, или даже предполагал, что Бай Хэншоф смутится, но он никак не думал, что первым рассмеётся этот самый Лу Сяжань, которого он всегда считал чистым, безобидным и даже немного простодушным! Колоссальная волна обиды окатила его ледяной водой, влага быстро затянула прекрасные лисьи глаза, упрямо собираясь в капли, но он упорно не желал ронять их.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Наследный принц больше не мог сдерживаться и расхохотался во весь голос, едва не сгибаясь пополам.
Бай Хэншоф, глядя на жалобный и комичный взъерошенный вид Цюань Тяня, а затем на потерявшего всякое приличие смеющегося принца, тоже почувствовал, как его суровые уголки губ невольно поползли вверх, являя миру слабую, но искреннюю улыбку.
Ло Сюань тоже покачал головой, не удержавшись от смеха: взгляд, которым он одарил Цюань Тяня, был полон сочувствия и досады, и, конечно же, в нём сквозила доля предвкушения хорошего представления.
Лу Сяжань встал, в несколько шагов подлетел к Цюань Тяню и крепко обнял его, уткнувшись лицом ему в плечо, сотрясаясь от смеха:
— Ха-ха… Тянь-Тянь, гео… прости меня… но… ха-ха-ха… мы же шутим! Ха-ха-ха!
Смеясь, он урывками объяснял:
— Бра… братец вчера поспорил с нами… сказал, что если составить такое расписание… ты обязательно взъерепенишься… ха-ха-ха… Я тоже думал, что Тянь-Тянь рассердится, но чтобы настолько… Ха-ха-ха, я никак не думал… не думал, что ты разозлишься настолько, что назовёшь брата нелюдем… ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Обнимаемый Лу Сяжанем и слушая его сбивчивые объяснения, Цюань Тянь просто окаменел.
Значит… это была шутка? Пари?
Он машинально перевёл взгляд на наследного принца.
Принц всё ещё смеялся, его сине-фиолетовые глаза сияли от удовольствия, и он тоже смотрел прямо на него.
Бросив взгляд по сторонам, Цюань Тянь заметил на лицах Ло Сюаня и Бай Хэншофа точно такие же улыбки сдерживаемого смеха.
Выходит… только он один принял всё всерьёз? И выдал такую бурную реакцию? И так… опозорился?
Осознав это, Цюань Тянь наконец позволил слёзам, которые так долго сдерживал, прорвать плотину, и крупные капли покатились по щекам. Не от злости — от стыда и обиды, от горького осознания того, что он повёл себя как дурак!
Заметив, что шутка зашла слишком далеко и человека довели до слёз, наследный принц поспешно унял смех, поднялся и шагнул к нему.
— Не подходи! Не трогай меня! — с сильным носовым акцентом выпалил Цюань Тянь, отталкивая приближающегося принца, и слёзы брызнули с новой силой.
Однако наследный принц, не терпя возражений, крепко прижал его к груди. Цюань Тянь отчаянно сопротивлялся, но принц просто подхватил его под коленки и, приложив усилие, поднял на руки, после чего уселся обратно на стул, накрепко зажав захлёбывающегося слезами лисёнка в своих объятиях.
Ло Сюань вовремя протянул мягкую салфетку. Наследный принц взял её и принялся бережно, по чуть-чуть утирать слёзы с лица Цюань Тяня, а его голос смягчился, обретя едва уловимые нотки вины:
— Ну всё, моя вина, не стоило так шутить. Хватит плавать в слезах, ладно? Если продолжишь реветь, то перестанешь быть красивой лисичкой и превратишься в зайчонка с красными глазами.
Услышав это, Цюань Тянь почувствовал себя ещё более униженным. Внутри него одновременно вскипели злость и смущение, и он не удержался — сжав кулачки, пару раз со злости стукнул принца в грудь, хотя удары получились совсем слабыми.
Наследный принц позволил ему выплеснуть эмоции, лишь крепче сжав объятия.
Поплакав с полчаса, Цюань Тянь постепенно успокоился. Стараясь взять себя в руки, он поднял на принца свои лисьи глаза — те самые, что после омовения слезами стали ещё чище, хотя и оставались жалобно покрасневшими. Оперевшись руками о шею наследного принца и уткнувшись лицом ему в ключицу, он ещё дрожащим от обиды голоском тихонько спросил:
— Так… как же в итоге будет выглядеть график… Мне сегодня никак нельзя… Кое-какие места… до сих пор болят…
В глазах окружающих этот его вид — только что выплакавшегося, мягко и жалобно о чём-то просящего — выглядел так, будто он ластится к принцу и молит о пощаде, источая какую-то умопомрачительную, хрупкую красоту.
Взгляд наследного принца на мгновение потемнел; он наклонился, чтобы коснуться губами его влажных уголков глаз, легко поцеловал в губы и проговорил низким, нежным голосом:
— Не бойся, не сегодня. Дам тебе отдохнуть ещё пару дней, хорошо? Твоя очередь настанет после братца Хэна и Сянь-Сяня, м?
Получив утвердительный ответ, Цюань Тянь наконец успокоился. Одновременно с этим он вспомнил, как только что ревел, и ему стало неловко от мысли, как сильно он опозорился. Слегка смутившись, он тем не менее быски вскинул голову и в знак примирения чмокнул принца в подбородок, буркнув под нос:
— То-то же…
Затем, выбравшись из удержавших его колен принца, с всё ещё не сошедшим с лица румянцем, он демонстративно отвернулся от остальных, быстрым шагом вернулся на своё место и уткнулся в миску с кашей, делая вид, будто это не он только что рыдал и скандалил.
— Тянь-Тянь~ — Лу Сяжань подсел ближе, обвивая его руку своей и примирительно улыбаясь. — Прости меня~ Не сердись больше~ Смотри-ка, пока ты отлёживался эти два дня, я ведь полностью переоборудовал твою комнату! Там суперудобно! Гарантирую, ты будешь в восторге! Поешь, и я сразу покажу тебе, ладно?
Цюань Тянь издал презрительный звук носом, что означало согласие, но лицо его заметно посветлело. Быстро дохлебав кашу из пиалы, он тут же ухватил Лу Сяжаня за руку:
— Пошли прямо сейчас!
Сейчас он отчаянно нуждался в том, чтобы покинуть эту столовую, где только что совершил социальное самоубийство!
Два проказника вихрем взлетели наверх.
Оставшаяся троица проводила взглядами их исчезающие фигуры, переглянулась и с некоторой досадой улыбнулась. После столь суматошного и шумного завтрака аппетит у всех пропал. Наследный принц махнул рукой, велев слугам убрать со стола.
В столовой снова воцарилась тишина. Солнце по-прежнему ярко светило за окнами, но в воздухе, казалось, ещё долго витало эхо недавних слёз, смеха и суеты.
http://bllate.org/book/22329/2338915
Готово:
