Комок крови застрял в горле — её не получалось ни выплюнуть, ни проглотить.
Инь Шицзянь обожал такую реакцию, и на сердце у него невольно стало веселее:
— Раньше мне и правда казалось, что это сон, но разве ты сейчас не стоишь прямо передо мной?
Услышав это, Ци Лэ снова забился, извиваясь телом на столе.
Однако Инь Шицзянь намертво прижал его, и как Ци Лэ ни пытался, вырваться не получалось — напротив, чем сильнее он сопротивлялся, тем крепче его держали.
Взгляд Инь Шицзяня потемнел, он протянул руку и надавил ему на плечо, низко пригрозив:
— Не смей двигаться.
Оба они были мужчинами, и Ци Лэ прекрасно понимал своё нынешнее положение. Вмиг сникнув, он даже перестал сопротивляться.
Осторожно и робко он спросил Инь Шицзяня:
— А если ты не встанешь, что тогда?
По телосложению и силе он никак не мог тягаться с Инь Шицзянем, к тому же они находились в компании последнего — случись что на самом деле, в убытке останется только он сам.
Увидев испуганный вид этого сопляка, Инь Шицзянь усмехнулся и не удержался от подколки:
— Что значит что тогда? Ты спрашиваешь, что я собираюсь с тобой делать?
Ци Лэ аж вздрогнул: этот старый хрыч и впрямь собирался зайти далеко!
Сопляк оказался донельзя наивным: выражение испуга и изумления на его лице страшно развеселило Инь Шицзяня.
Прищурившись, он перевёл взгляд выше — на ошеломлённый взор Ци Лэ, а затем, ухватив того за подбородок, подался вперёд и поцеловал.
В голове у Ци Лэ зашумело, он весь окаменел.
Инь Шицзянь зафиксировал его подбородок и уверенно вторгся внутрь.
Мозг Ци Лэ мгновенно отключился, превратившись в чистый лист.
Лишь спустя мгновение он широко распахнул глаза — ему даже захотелось насмерть схватиться с Инь Шицзянем!
Но Инь Шицзянь всё-таки несколько лет занимался единоборствами, куда уж Ци Лэ тягаться с ним на смерть? Ему хватило бы и одного пальца, чтобы усмирить Ци Лэ по полной программе.
И действительно, Ци Лэ был слишком слаб. Он мог лишь лежать на разделочной доске, покорно снося чужие удары.
Инь Шицзянь остался невероятно доволен: словно в награду чмокнув Ци Лэ в уголок губ, он продолжил захватывать позиции.
В те два раза, что они виделись раньше, в первый раз — когда они оба были пьяны — инициативу поцелуя проявил Ци Лэ. Но его поцелуй был хаотичным и совершенно лишённым опыта, так что в конце концов Инь Шицзянь легко перехватил инициативу.
Во второй раз, во время совместной игры на публику, Ци Лэ вроде бы и подыгрывал, но чаще всё-таки сопротивлялся.
Тогда Инь Шицзянь не придавал этому особого значения — он лишь мимоходом менял дислокацию, целуя Ци Лэ в лоб, глаза, кончик носа, подбородок или шею.А в другой раз это произошло в туалетной кабинке отеля, когда Инь Шицзянь силой поцеловал Ци Ланэ.
Стоит признать, что навыки поцелуев у Инь Шицзяня были поистине искушенными и завораживающими.
Ци Лэ в каком-то полузабытьи улавливал запах, щекотавший кончик носа.
Это был легкий аромат табака вперемешку с прохладными нотками мяты, и вместе они падали на удивление приятно.
Он сам не заметил, как жадно принюхался, стараясь заполнить этим ароматом всю свою носовую полость.
Казалось, в самом Инь Шицзяне таилась какая-то магия, которая безостановочно притягивала его.
Вот и сейчас Ци Лэ невольно начал отвечать на поцелуй.
Вообще-то Ци Лэ очень нравилось это ощущение поцелуев, ведь это было так приятно и позволяло его мозгу в мгновение ока достичь эйфории, которая затем заставляла забыть обо всех заботах.
Инь Шицзянь поднял взгляд, наблюдая за выражением лица Ци Лэ. Тот выглядел так, будто получал колоссальное удовольствие, и волна гордости мгновенно затопила его сердце.
После этого Ци Лэ протянул руки, обнял его за шею и инстинктивно прижался ближе к нему, проявляя необычную инициативу.
Ответ Ци Лэ нельзя было назвать страстным, напротив, он был весьма неумелым. Инь Шицзянь, испытывая удовлетворение, в то же время почему-то злился.
Ладно еще, что этот сопляк получал удовольствие, но ведь он, в конце концов, устроил наказание — и что тогда вообще значил этот ответ?!Инь Шицзянь был крайне недоволен и сильно прикусил Ци Лэ за нижнюю губу, словно ребёнок, дающий волю обиде — до нелепого наивно.
Ци Лэ только начал получать удовольствие, как от боли в губе тут же очнулся. В уголках его глаз даже выступили слёзы от боли — до чего же он был неженкой!
Инь Шицзянь же свирепо вытаращил глаза, выглядя очень сердитым.
Голова Ци Лэ и без того была затуманена, а после укуса Инь Шицзяня ему стало даже немного обидно:
— Больно...
Этот тихий звук мгновенно смягчило сердце Инь Шицзяня.
— Тише, — Инь Шицзянь внезапно почувствовал укол стыда, протянул руку, погладил Ци Лэ по чистой мочке уха и примирительно поцеловал его в подбородок.
Ци Лэ боялся щекотки, отпрянул, но его губы снова накрыли поцелуем.
— Дыши носом, — тихонько произнёс Инь Шицзянь, прижимаясь к его губам, и без колебаний поцеловав его снова.
Снова ощутив нехватку воздуха, Ци Лэ послушно последовал его совету: он осторожно контролировал дыхание носом, выравнивая ритм и подстраиваясь под Инь Шицзяня. Он выглядел поистине послушным и вызывающим умиление!
Временная покладистость Ци Лэ польстила старому мужчине, зрачки Инь Шицзяня потемнели, углубляя этот поцелуй.Стол был совершенно чистым, без единого лишнего предмета. Ци Лэ чувствовал себя рыбой на разделочной доске, а Инь Шицзянь — тем самым мясником, который умело орудовал ножом и счищал чешую, превратив Ци Лэ в беспомощную рыбину.
С поцелуем было покончено. Ци Лэ тяжело дышал, его сознание еще где-то витало и никак не хотело возвращаться.
Инь Шицзянь легонько поцеловал его в уголок губ, пальцем стер с губ Ци Лэ слюну и с усмешкой произнес:
— Похоже, тебе даже понравилось?
Услышав издевательский тон, Ци Лэ постепенно пришел в себя. Осознав, какую глупость он только что сотворил, он вспыхнул и с размаху попытался пнуть Инь Шицзяня.
Инь Шицзянь перехватил его за щиколотку и, прищурившись, пригрозил:
— Если бы сегодня не нужно было работать, я бы так легко тебя не отпустил.
— Старый извращенец! — Ци Лэ яростно потер тыльной стороной ладони рот.
Инь Шицзянь услышал это, и его тут же разобрала злость: этот сопляк совершенно не учится на ошибках!
Поэтому он протянул руку и принялся щипать Ци Лэ за щеки, оттягивая мясо в стороны!
— ...Отпусти! — Ци Лэ защемило от боли, глаза наполнились слезами, будто его обидели до глубины души, и он попытался отпихнуть обидчика. Назло ему толку от этого было ноль, так что оставалось лишь злобно зыркнуть на Инь Шицзяня, но в глазах мужчины это выглядело лишь как кокетливое жеманство.
— Детка, будешь еще строить мне глазки — не ручаюсь, что смогу сдержаться, — прошептал Инь Шицзянь, покусывая его за ухо. Его руки сверху вниз водили по спине Ци Лэ, словно он гладил кота против шерсти.
— Извращенный старый хрен! — Ци Лэ оттолкнул его и возмущенно выпалил: — Ты вообще знаешь, как пишутся слова стыд и совесть?!
Снова услышав от сопляка ругательство про старый хрен, Инь Шицзянь почувствовал, как на лбу запульсировала вена, и с размаху шлепнул Ци Лэ по заду.
— Ты кроме этого слова ничего не знаешь? — Тон был невероятно свирепым, после чего последовал еще один удар, на сей раз со всей силой. Инь Шицзянь почувствовал, как плоть под его ладонью аж подпрыгнула.
Ци Лэ опешил от удара, в голове мгновенно образовалась пустота, он разинул рот и потерял дар речи.
Инь Шицзянь заставил Ци Лэ сесть, ухватил за подбородок и пригрозил:
— Все еще смеешь называть меня старым хреном? — Подума подумаешь, старше сопляка на несколько лет, Ци Лэ определенно нуждался в хорошей порке!
Заметив, что Ци Лэ застыл и никак не реагирует, Инь Шицзянь отвесил еще один увесистый шлепок, звук которого прозвучал в пустой комнате для собеседований с пугающей четкостью.
Ци Лэ замер.
Прямо за дверью находились другие сотрудники или кандидаты, а здесь, внутри, старый мужчина прижимал его к себе и шлепал по мягкому месту.
Волна жгучего стыда накрыла с головой. Вырваться из тисков Инь Шицзяня Ци Лэ не мог, и в его сердце смешались паника и невыразимая обида.
— Пользуешься тем, что я к тебе неравнодушен, и совсем потерял страх, да? — Инь Шицзянь от злости на этого сопляка аж печенку защемило.
Он уже собирался продолжить, как вдруг почувствовал, что с Ци Лэ что-то не так. Опустив взгляд, он увидел, что кончик носа парня покраснел, а в глазах заблестели слезы — вид у него был донельзя жалобный.
Сердце Инь Шицзяня пропустило удар, и он мысленно выругался.
Все эти шлепки он наносил в полную силу, а Ци Лэ был донельзя избалованным, не выносящим ни малейшей царапинки. И теперь, получив подряд несколько крепких ударов да еще и выслушав свирепые угрозы Инь Шицзяня,
Юный господин Ци, лишенный всякого стоицизма, разрыдался.
Инь Шицзянь тут же запаниковал. Кончиком пальца он нежно смахнул слезы с его лица и ласково уговорил:
— Детка, не плачь... — Он вовсе не собирался доводить сопляка до слез.
— ...Катись к черту! — хрипло бросил Ци Лэ, прикрывая глаза рукавом. До чего же, блин, позорно.
Выругавшись, Ци Лэ поднялся на ноги. Его одежда была в беспорядке — судя по всему, тут явно не обошлось без насилия, а в сочетании с нынешним выражением лица это наводило на самые двусмысленные мысли.
Инь Шицзянь тут же нажал ему на плечи, заглядывая в лицо, и протянул руку, чтобы поправить воротник.
— Хватит плакать. — Инь Шицзянь утер ему слезы. По правде говоря, ему очень нравилось, когда Ци Лэ плачет, но только в постели, а вне ее — пожалуй, не стоит.
Ци Лэ сбил его руку, молча подобрал свои вещи и зашагал мимо Инь Шицзяня, явно намереваясь уйти.
Заметив, что сопляк снова пытается сбежать, Инь Шицзянь перехватил его за руку и рывком втянул обратно в объятия.
Тело Ци Лэ было маленьким и мягким. Инь Шицзянь обнимал его со спины, упершись подбородком в макушку парня, и извинялся:
— Прости, я был неправ.
— ... — Ци Лэ шмыгнул носом, не желая разговаривать.
— Детка, прости меня. — Его тон казался почти капризным?
Ци Лэ сжал губы и молчал, даже не пытаясь вырваться.
На этот раз Инь Шицзянь действительно не знал, что делать, и в его душе царил полный кавардак.
— Детка... Лэ-лэ? Ци Лэ...
Инь Шицзянь звал его снова и снова, и в голосе его слышалось все больше тревоги.
Но Ци Лэ упорно игнорировал его. Инь Шицзяню оставалось только вздохнуть:
— Чего ты в конце концов от меня хочешь?
— Перестань дуться, хорошо? — Инь Шицзянь уже раскаивался: какого черта руки не удержал?
Силы у него было не занимать, да и бил он в те разы не вполсилы, а самыми настоящими увесистыми ударами. Ци Лэ отроду не зазнавал никаких телесных наказаний — разве мог он вынести хотя бы пару таких шлепков?Ци Лэ изначально не сказать чтобы сильно переживал, но стоило Инь Шицзяню заговорить с ним ласковым, утешающим тоном, как в нем взыграла капризность. Чем больше Инь Шицзянь говорил, тем тяжелее становилось на душе у Ци Лэ, и ему казалось, что он перенес неимоверную несправедливость.
Стоило ему обидеться, как он замолкал и переставал отвечать на слова. Инь Шицзянь уговаривал его добрую половину дня, но, не дождавшись никакой реакции, тоже умолк.
Спустя мгновение он заглянул Ци Лэ в лицо.
Щеки паренька оказались мокрыми — он украдкой ронял слезы.
Инь Шицзянь опешил, поспешно зашел к нему спереди и, нахмурившись, не зная, что сказать, в конце концов лишь тяжело вздохнул.
С этим изнуряющим душу пареньком у него действительно не было абсолютно никаких средств совладать.
Ци Лэ, я приношу тебе свои извинения, прости меня. Инь Шицзянь вытер его лицо и погладил по мягким волосам, чувствуя, как на душе скребут кошки.
Ци Лэ поднял на него взгляд: его глаза покраснели, точь-в-точь как у кролика.
Хватит горевать, давай в обед я угощу тебя едой, хорошо? Увидев, что тот наконец обратил на него внимание, Инь Шицзянь поспешил его утешить.
…Ничего хорошего, — глухо отозвался Ци Лэ.
При мысли о том, как страстно они только что целовались, в сознании Ци Лэ внезапно всплыл образ его дяди, что жутко испортило момент.
В тот вечер он видел все отчетливо: Инь Шицзянь, с одной стороны, тайком продолжал общаться с его дядей, а с другой — заигрывал с ним самим...
Ци Лэ охватило беспричинное раздражение, и он со злостью оттолкнул Инь Шицзяня.Увы, сил у него было мало, и мужчина даже не шелохнулся.
— Убирайся.
Голос Ци Лэ звучал холодно и немного хрипел.
Инь Шицзянь опустил взгляд на него, собираясь было утешить, но с его губ сорвалось совсем другое:
— Не наглей.
Наглеть еще черт знает с чего! Сдерживая беспричинную ярость, Ци Лэ со злости наступил Инь Шицзяню на ногу. Тот судорожно втянул воздух, невольно хмуря брови.
Ци Лэ холодно фыркнул, обошел его и распахнул дверь комнаты для собеседований.
Стоило ей открыться, как несколько пар глаз в упор уставились на него — в их взглядах читались насмешка и двусмысленность.
Ци Лэ окинул их беглым взглядом, и те поспешно отвели глаза.
Лишь один мужчина открыто улыбнулся ему, вот только эта улыбка никоим образом не казалась дружелюбной.
— Здравствуй, я твой интервьюер второго тура, Тан До.
Мужчина подошел к Ци Лэ и вежливо протянул правую руку.
Ци Лэ глянул на него, и интуиция подсказала, что этот человек очень опасен.
Заметив настороженное выражение на его лице, Тан До перевел взгляд за спину Ци Лэ и с низким презрением произвел:
— Ты его не стоишь, оставь свои надежды пока не поздно.
У каждого мужчины в сердце живет недосягаемый идеал.
Голос Тан До был тихим, как раз достаточным, чтобы их услышали только вдвоем.Ци Лэ изогнул брови. Он и так с трудом сдерживал гнев, а раз уж кто-то сам лез на рожон, церемониться он, конечно, не собирался.
— Вы хотите сказать, что я слепой? — Ци Лэ ответил громким голосом, в его тоне слышалось высокомерие и доля вызова.
Тан Доо замер на пару секунд, прежде чем сообразить, в чем дело, а затем вдруг усмехнулся:
— А ты довольно остр на язык.
— Благодарю за похвалу, интервьюер Тан, — Ци Лэ ни капли не скромничал.
Будучи директором по кадрам, Тан Доо повидал немало соискателей, и ему часто доводилось встречать таких, как Ци Лэ, — попавших по знакомству и ни во что не ставших ставить окружающих. Но он никак не ожидал, что этот Ци Лэ не только толстокож, но и чертовски смел, что даже пробудило в нем любопытство.
Стоявший за спиной Инь Шицзянь направился к ним. Взгляд Тана Доо едва заметно блеснул, и он с живым интересом похлопал Ци Лэ по плечу.
— Думаю, работать вместе нам будет очень весело.
Ци Лэ незаметно увернулся и выдавил фальшивую улыбку:
— В таком случае вся надежда на вас, интервьюер Тан.
— Директор Тан, — Инь Шицзянь остановился за спиной Ци Лэ, и его взгляд слегка потемнел, когда он заметил вольную руку Тана Доо. — Дальнейшим собеседованием с остальными займитесь вы.
Хотя лицо Инь Шицзяня оставалось бесстрастным, а в голосе не было и намека на волнение, от него исходило мощное давящее присутствие.
Тан Доо невольно отступил на два шага назад, а затем, переводя взгляд на Ци Лэ, спросил:
— Генеральный директор Инь, а как быть с ним?
— Директор Тан, вы так о нем беспокоитесь? — Инь Шицзянь бросил на него косой взгляд, в котором читался двоякий смысл.
— Нет-нет, — поспешно объяснил Тан Доо. — Просто там осталось столько людей, а он открыто ушел, но при этом без проблем попадет в компанию... боюсь, это вызовет недовольство среди сотрудников...
Не успел он договорить, как Инь Шицзянь сузил глаза и прервал его:
— С каких это пор в компании нельзя делать исключения для талантливых людей?
Услышав это, Ци Лэ замер. Старый хрен и впрямь умел говорить — взял и повесил на него ярлык, который гарантированно привлечет всеобщую ненависть.
Среди сегодняшних соискателей он был единственным, кто еще не окончил университет. В глазах остальных Ци Лэ выглядел просто зеленым юнцом, который пришел на пару дней попрактиковаться, чтобы закрыть отчет для вуза. Все они стремились пробиться в компанию и конкурировать друг с другом, изначально даже не воспринимая Ци Лэ как соперника.
Но стоило Инь Шицзяню произнести эти слова, как всё изменилось. Это означало, что Ци Лэ может устроиться в компанию гораздо проще остальных, и даже занять должность выше их собственной.
Тан Доо, разумеется, прекрасно понимал всю серьезность ситуации, а потому сразу же предпочёл замолчать.Инь Шицзянь продолжил:
— Если в компании сложилась такая ситуация, я считаю, что директору Тангу тоже стоит над этим задуматься.
Неожиданно получив нагоняй, Тан Дуо понурил голову, не смея и пикнуть. Он никак не мог взять в толк, что это сегодня с генеральным Инем.
Каждый знал, как трудно попасть в группу Инь, но какие здесь были условия! Сколько людей ломали головы, пытаясь устроиться сюда, но в итоге всех их одним словом отсекал Инь Шицзянь — один из интервьюеров.
А этот Ци Лэ оказался не так-то прост. Обиженный и завистливый, Тан Дуо мысленно поставил Ци Лэ галочку.
Убедившись, что тот усвоил урок, Инь Шицзянь повернулся к Ци Лэ:
— Когда у тебя каникулы?
— На следующей неделе.
Хотя стажировка напрямую влияла на зачеты, как бы Ци Лэ ни сопротивлялся в душе, ему пришлось бы проработать здесь почти два месяца.
— Тогда пусть директор Тан всё организует, — тут же отдал распоряжение Инь Шицзянь.
Тан Дуо больше не смел возражать и поспешно согласился.
— Черепаший сын, — пробормотал себе под нос Ци Лэ, глядя на жалкий вид Тан Дуо.
— М? — Инь Шицзянь не расслышал и вопросительно приподнял брови.
Ци Лэ бросил на него мрачный, с поволокой взгляд.
В тот момент, когда они встретились взглядами, сердце Инь Шицзяня дрогнуло, и он тут же отвел глаза. Выражение его лица осталось беспристрастным, но в душе бушевали вихри чувств.
Они не виделись с момента расставания на том банкете, и он слишком сильно тосковал по Ци Лэ. Еще два года назад Ци Лэ словно семечко пророс и укоренился в его сердце, властно и безапелляционно заняв в нем единственное место.
Днем Ци Лэ сидел в кабинке ресторанчика неподалеку от офиса, а напротив Инь Шицзянь делал заказ официанту.
Ци Лэ оказался здесь против своей воли.
Утром, после того как он освоился с обстановкой в компании, ассистент старого хрыча привел его в кабинет генерального директора, а когда он попытался уйти, Инь Шицзянь пригрозил ему.
В итоге он просидел все утро в кабинете Инь Шицзяня, таращась на него во все глаза.
— Всё еще злишься? — Инь Шицзянь закончил делать заказ, посмотрел на Ци Лэ и поддразнил его: — Ну точно маленький мешок с обидами.
— ...Да, я именно такой, — Ци Лэ закатил глаза. — Лучше отпусти меня прямо сейчас, не то я тебя потом до смерти зазлю.
— Всё еще злишься? — заметив его надутое лицо, Инь Шицзянь протянул руку и легко ткнул его пальцем. — Так разозлишься, что аппетит пропадет.
Ци Лэ смахнул его руку:
— Лучше следи не за мной, а за своими подчиненными.
— Чем это твои подчиненные тебе досадили? — глаза Инь Шицзяня сузились. Вспомнив утренний инцидент с Тан Дуо, он помрачнел. — Я сам хотел у тебя спросить, в чем дело: едва пришел на первое собеседование, а уже соблазняешь интервьюера, — его тон был полон ревности.
Ци Лэ дернул веком:
— Я бы посоветовал вам сходить к психиатру. Разве нельзя вести себя нормально, когда мы обедаем вне дома?
— Какой острый язычок, — Инь Шицзянь пристально смотрел на него, продолжая беспричинно ревновать. — Неудивительно, что ты всем нравишься.
Каким бы тугодумом ни был Ци Лэ, он отчетливо уловил скрытый подтекст в его словах. Подумав о том, что старый хрыч постоянно его донимает, он тоже захотел подшутить в ответ.
— С каких это пор от твоих слов стало так кислить?
— Ты у меня сладкий, — мгновенно парировал Инь Шицзянь.
Ци Лэ потерпел сокрушительное поражение в битве романтических фраз и толстокожести.
Странно глядя на него, Ци Лэ вдруг захотелось узнать, что вообще творится в голове у этого старого хрыча, раз он целыми днями занимается подобной ерундой.
Заметив растерянное выражение на лице пареньца, Инь Шицзянь прищурился:
— Больше не приближайся к Тан Дуо, — его тон прозвучал жестко и властно.
Ци Лэ промолчал.
Инь Шицзянь нахмурился:
— Хоть вам по работе и придется пересекаться, но я все же надеюсь...
— С какой стати мне тебя слушать? — перебил его Ци Лэ и холодно спросил: — Ты мне кто такой?
— Муж, — ни капли не смутился Инь Шицзянь.
— ...Проваливай.
Ци Лэ снова потерпел полное поражение.
Испугавшись, что тот и правда разозлится и он больше не сможет над ним подшучивать, Инь Шицзянь сделал серьезное и строгое лицо:
— Тан Дуо — тот еще тип. Держись от него подальше.
Ци Лэ усмехнулся:
— Я только сегодня пришел на собеседование, а ты, генеральный директор компании, уже поливаешь грязью своего подчиненного. Как интересно.
Утром Тан Дуо распускал руки, а Инь Шицзянь не решался признаться, что его снедает ревность, поэтому он просто решил прибегнуть к угрозам:
— Твоя стажировка ведь завязана на зачеты, верно?
— ...Подлец! — Ци Лэ мгновенно разъярился настолько, что всякое желание есть пропало.
— Верно, я тот еще подлец, — бросил на него взгляд Инь Шицзянь. — Тебе лучше меня не злить, не то я тебе жизнь медом не покажу.
— Бессовестный и бесстыдный старый хрыч, — тихо выругался Ци Лэ.
Инь Шицзянь выгнул брови:
— Продолжай ругаться, у нас впереди еще много времени.
Ци Лэ бесхребетно умолк.
Весь обед Ци Лэ провел в глубоком раздражении, в то время как Инь Шицзянь был невероятно доволен.
Они направились к парковке, причем Ци Лэ все так же шел против своей воли, за руку с ним.
Стоило им оказаться внутри машины, как Инь Шицзянь перестал сдерживаться.
http://bllate.org/book/22315/2336623
Готово:
