Чжуан Янь расслышал первые слова и спросил: — На что это ты собрался тратить?
— Деньги, тратить деньги, — поспешно сгладил углы Маленький господин.
— Деньги? — Чжуан Янь некоторое время пристально смотрел на него, а затем достал из рукава кошель. — Хочешь что-то купить — покупай. Не хватит — попросишь ещё, понятно?
Маленький господин посмотрел на тугой кошель и не решался протянуть руку. Они с У Баоэром собирались в весёлый дом, и ладно бы брат ничего не знал, так он ещё и денег даёт!
Ощущение было такое, будто он тратит кровно заработанные старшим братом деньги на поход по борделям.
Ой-ёй… Ну и сволочь же ты, Тун Юйнуо!
Маленький господин мысленно отвесил себе крепкую оплеуху и одновременно машинально потрогал себя за задницу.
— Брат, ты ко мне так хорошо относишься, — осторожно начал он. — А если я тебя обману, что ты сделаешь?
— Обманешь? — Чжуан Янь слегка задумался. — В каком смысле?
Маленький господин подбирал слова, боясь выдать себя: — Ну, например, как в твоих словах: стану бессердечным негодяем, найду себе другого мужика да ещё и изменять тебе за спиной буду.
Как только было произведено последнее слово, лицо Чжуан Яня переменилось, став чернее тучи.
Холодным голосом он произнёс: — Тун Юйнуо, по-твоему, эта повозка выдержит то, как мы станем её трепать?
Тесная повозка — где уж ей выдержать их буйство.
— Не выдержит! — тут же согласился Маленький господин.
Чжуан Янь погладил его по голове и сказал: — Раз понимаешь, лучше не зли меня.
— Хорошо, — мысленно прикинул Маленький господин. — Но только…
— Мм? Но что? — спросил Чжуан Янь.
Облизнув губы, Маленький господин зачастил: — Повозка стоит добрых несколько десятков лянов серебра, куда лучше пойти потешиться в постоялый двор по соседству. За лучший номер там и горсти серебра за ночь не попросят, так что если вздумаешь меня наказать, умоляю, не транжирь деньги зря.
— Мм? — неожиданно для себя услышал Чжуан Янь эти бесстыдные речи.
Боясь, что тот расслышал не всё, Маленький господин повторил: — Не сори деньгами, зарабатывать их нынче ох как непросто. Нам нужно сколотить состояние, понимаешь?
— Нуо-Нуо, иди сюда. — Чжуан Янь уже едва сдерживался. Когда Маленький господин приблизился, он ухватил его за подбородок.
— Ой, больно, уу, — пискнул Маленький господин. — Кровь пойдёт.
— Иди сюда, — повторил Чжуан Янь.
После чего потащил его к самому краю повозки.
На улице толпились прохожие, и Маленький господин перепугался не на шутку: если кто-нибудь их увидит, то позорище на весь город Тун Юйнуо обеспечено.— Нельзя, нельзя. — Маленький господин решил, что должен проявить всю строгость, подобающую мужу, и с самым серьезным видом убрал руку Чжуан Яня. — Брат, тебе нужно научиться сдерживаться, нельзя предаваться излишествам! Излишества вредны для здоровья!
— Излишествам? — Чжуан Янь впервые в жизни почувствовал себя глубоко оскорбленным и ущипнул Маленького господина за щеку. — Да кто вообще подталкивал меня к излишествам? А ну говори, кто!
— Ой! — Маленький господин вытаращил глаза, искренне полагая, что выглядит очень свирепо. — Я всегда так себя веду, с чего это остальные не бросаются на меня с такой жадностью?
С таким характером, как у Маленького господина, куда бы он ни направился, за ним всюду следили чужие глаза.
Не будь Чжуан Янь таким суровым и грозным, Маленького господина давно бы обобрали до нитки, не оставив даже костей!
Как бы сильно Чжуан Яню ни хотелось с ним расправиться, поделать он ничего не мог.
— Ладно, я сдержусь, — вздохнул он. — Как насчет просто поцеловаться? Иначе я не пущу тебя гулять, и прямо сейчас поедем домой!
— Эх, — тяжело вздохнул Маленький господин, изображая крайнюю степень страданий. — Что поделать, раз уж я так тебя балую... Ладно, только разочек, эх, как же тяжело быть мужем каждый день!
Глядя на это надутое и огорченное личико, нельзя было не умилиться до глубины души.
Чжуан Янь подумал, что брать Маленького господина с собой на прогулку было огромной ошибкой: следовало бы скатать его в шарик и засунуть в карман, чтобы носить с собой повсюду.
Подойдя с ним к боку кареты и вспомнив, что скоро собирается развлекаться с блудницами, Маленький господин почувствовал угрызения совести перед Чжуан Янем и сам обвился руками вокруг его шеи, чмокнув аж два раза.
Но Чжуан Янь, верный своему грозному нраву, зацеловал его так, что губы Маленького господина припухли.
Выходя наружу, Маленький господин прикрыл рот рукой, особенно смущаясь при виде У Баоэра — он ужасно боялся сделать тому еще больнее.
У Баоэр и впрямь завидовал. Появись у него кто-то, кто любил бы его так же сильно, он бы точно умер от счастья, но тот, кого любил он сам, был изрядно глуповат.
Эх, как грустно.
Язык у Маленького господина онемел, и он говорил слегка заплетающимся языком:
— Ну всё, мы пошли гулять, скоро вернемся к тебе!
Чжуан Янь угукнул:
— Возвращайтесь пораньше.
Однако разве можно вернуться пораньше, когда отправляешься на смотрины женихов и невест?
Маленький господин немного растерялся, не зная, как сказать ему, что они не вернутся домой ночевать. У Баоэр подумал немного и подсказал:
— Вечером мы пойдем смотреть на праздничные фонари.
— Вечером будут фонари? — с любопытством посмотрел на него Чжуан Янь.
— Угу, будут, — с видом знатока ответил У Баоэр. — Прямо впереди. Сегодня кто-то из богатых людей выдает замуж дочь, и как раз у реки будут запускать фонари.Чжуан Янь полуверующе-полусомневаясь подумал, что эти двое за его спиной затевают что-то недоброе.
Он посмотрел на У Баоэра, но тот выглядел совершенно открытым и невозмутимым, а когда перевёл взгляд на Маленького господина, то заметил, что у того бегают глаза и вид крайне виноватый.
Поразмыслив с мгновение, он кивнул и спросил:
— Во сколько вернётесь вечером?
В веселых кварталах царила ночь без сна, и по вечерам никто дома не сидел.
— К часу свиньи, наверное, — ответил У Баоэр.
— Так поздно? — Чжуан Янь нахмурился. — Любующихся фонарями будет много?
— М-м, очень много, — подтвердил Маленький господин. Ещё бы, ведь с наступлением вечера в веселом квартале станет шумно и людно, везде будут слышны радостные голоса и смех.
Чжуан Янь слегка пошевелил пальцами и произвел:
— Я сниму комнату на постоялом дворе. Вы с Баоэром будьте осторожны по дороге, и если не вернетесь к часу свиньи, я ведь разозлюсь!
Маленький господин не ожидал, что Чжуан Янь согласится. Сначала он слегка растерялся, а затем усердно закивал:
— Я понял, я обязательно вернусь пораньше!
— Ладно, — Чжуан Янь подошел, поправил на нем одежду и шепнул прямо на ухо: — Если я узнаю, что ты балуешься на улице, берегись, я с тобой расправлюсь.
Маленький господин испуганно задрожал губами и выдавил:
— Хорошо.
Дождавшись, пока Чжуан Янь кивнет, У Баоэр потащил Маленького господина в другой переулок. Они не пошли в веселый квартал напрямую, опасаясь, что Чжуан Янь из беспокойства увяжется следом.
У Баоэр сказал:
— Я принес те книги в тетрадях, что мы напечатали в прошлый раз. Сначала сходим обменяем их на деньги, купим что-нибудь поесть, а уже потом пойдем развлекаться. Я проведу тебя в веселый квартал через черный ход.
У подобных увеселительных заведений на самом деле было множество различных входов. Некоторые почтенные господа боялись жен и потому не смели заходить с парадного крыльца, поэтому хозяйки борделей и прислужники всегда держали наготове несколько потайных дверей.
Маленький господин, разумеется, ничего в этом не смыслил и с восхищением смотрел на У Баоэра:
— Братец Баоэр, как же много ты всего знаешь! Ты ведь так и не рассказал мне о своем прошлом.
— Сперва давай обменяем бумаги на деньги, а то боюсь, если я всё расскажу, ты со страху помрешь! — отозвался У Баоэр.
Добравшись до входа в книжную лавку, У Баоэр достал бумажные свитки с записями и протянул их хозяину, сидевшему у боковой двери. Они заходили сюда всего пару дней назад, и лавочник, взглянув на них, удивился:
— Почерк слишком неразборчивый, такой мне не нужен.
— Ладно, — У Баоэр сегодня был не в духе и даже не попытался выдавить из себя вежливую улыбку.
Лавочник окинул его оценивающим взглядом и, заметив на нем богатые одежды, мысленно выругал нищего, который прикидывается знатным господином, решив про себя, что в этот раз заплатит им как можно меньше.
Он заявил:
— В прошлый раз вы переписали скверно, приходили покупатели жаловаться. Говорят, почерк неразборчивый, горы — не горы, деревья — не деревья, из-за вас я понес немалые убытки.
На самом деле всё было совсем не так. И у Маленького господина, и у У Баоэра почерки были прекрасными — пожалуй, лучшими среди всех нанятых им писцов, и каждый раз изданные ими книги посетители раскупали в мгновение ока, чтобы оставить на память.
Ничего не отвечая, У Баоэр просто вытащил из узелка листы бумаги.
Лавочник фыркнул, взял листы так, будто норовил их помять и порвать, с силой встряхнул и уже собирался придраться к чему-нибудь, как вдруг остолбенел.
Чернила на бумаге лежали ровно, почерк был чистым, каждый иероглиф выписан безупречно — ничуть не хуже печатных, а пожалуй, даже аккуратнее.
Пристально вглядевшись в них, лавочник спросил:
— Это вы сами написали?
Маленький господин покачал головой:
— Нет.
Лавочник еще сильнее засомневался. Взяв другой лист и убедившись, что он точно такой же, он понизил голос и спросил:
— Вы что, сами это отпечатали?
— Ну да, — глаза Маленького господина лукаво заблестели. Говорить правду было никак нельзя, иначе лавочник непременно продолжил бы их обсчитывать. Он выпалил: — У меня есть старший брат, он как раз занимается печатным делом. Мы отнесли ему рукописи, и он всё сделал.
— Твой брат занимается печатным делом? Неужели всё так серьезно? — Лавочник наполовину поверил, но наполовину всё же сомневался. — Тогда зачем ты вообще приходишь переписывать?
Честно говоря, по одной лишь внешности Маленького господина было совершенно ясно, что он не из бедной семьи. А если взглянуть на его одежду — сплошь прекрасный шелк да дорогие ткани.
Уж в чем-чем, а в искусстве превозносить Чжуан Яня Маленькому господину не было равных, и он тут же заявил:
— Мои домашние ни за что не позволяют мне терпеть лишения, особенно старший брат. Он запрещает мне работать, но я переписывал тайком, а потом, когда он узнал, просто отвез меня к себе и напечатал всё сам.
Лавочник поверил по большей части и принялся просчитывать выгоду в уме: если Маленький господин связан с печатным делом, он мог бы вести дела напрямую с ним, и тогда не придется платить столько жалованья многим работникам. Мало того что удастся сэкономить на оплате труда, так еще и производительность вырастет.
Лицо лавочника мгновенно переменилось. Он поднял их книги, принялся щелкать костяшками счетов и произнес:
— Послушай-ка, раз ваши книги печатные, они отличаются от рукописных. Скорость-то выше, но они не такие красивые, как написанные вручную.
И что же из этого?Маленький господин прекрасно всё понимал: он знал, что хозяин собирается урезать его плату за работу, и намеренно произнес:
— Тогда в следующий раз я буду переписывать вручную, не стану отдавать брату на печать.
— Ну что вы, вовсе нет, — поспешно изобразил любезную улыбку хозяин. — Сегодня я рассчитаюсь с вами по прежней цене.
С этими словами он достал две мелкие серебряные монеты, протянул их У Баоэру и Маленькому господину и добавил:
— В дальнейшем продолжайте печатать у меня, я буду давать вам больше заказов, только цену чуть-чуть снизим, как вам такое предложение?
Переписывать тексты изначально было почти не за что, и Маленький господин придумал печатные формы исключительно ради скорости, чтобы заработать хоть какие-то гроши, но после таких слов всякое желание пропадало.
Маленький господин покачал головой:
— Если цена будет слишком низкой, это только переведет братову тушь, а она у него очень дорогая. К тому же я не смогу покрыть расходы на материалы, так что давайте забудем об этом.
Хозяин, разумеется, не хотел упускать такую возможность. Посмотрев то на У Баоэра, то на Маленького господина, он сказал:
— Подумайте сами: объемы вырастут, так что и заработок увеличится естественным образом.
Маленький господин стоял на своем:
— Цена не может быть слишком низкой.
Тогда хозяин надавил на самое больное место:
— Ну тогда ладно, впредь вам, братья, незачем приходить ко мне работать. Посмотрим, возьмет ли вас кто-нибудь в другой книжной лавке.
Маленький господин мысленно выругался: неужели можно быть настолько прижимистым?
Он покрутил в пальцах край одежды:
— Ладно, говорите вашу цену.
Хозяин тут же заговорил:
— Разве я не предлагал расценки ранее? Как насчет того, чтобы с каждых двух листов бумаги сбросить по одной медной монете? И кстати, сможете печатать картины?
Маленький господин с явной неохотой буркнул:
— Картины не сможем. Вы слишком сильно зажали цену, и мой брат понесет убытки, так что печатные доски для картин я вам делать не буду.
— Ну и ладно, — хозяин достал гроссбух и что-то в нем записал.
Когда оба вышли на улицу, вид у них был унылый-унылый.
Маленький господин вздохнул:
— Эх, этот хозяин такой скряга, больше не хочу на него работать.
— Попривыкнешь — и пройдет, — тоже вздохнул У Баоэр. Он-то думал, что если сделать побольше, то и заработает больше, но никак не ожидал, что хозяин окажется настолько жадным.
Маленький господин тяжело вздохнул, спрятал серебро в кошелек и прикинул в уме: даже этого серебряного слитка всё равно не хватит, чтобы сшить Чжуан Яню действительно хорошую одежду.
Хоть на душе было тоскливо, он сдержался, а затем похлопал по плечу У Баоэра, который расстроился даже сильнее его самого:
— Братец Баоэр, ну не сердись. Мы ведь заработали целый таэль серебра за два дня, целый таэль! Дальше сможем зарабатывать еще больше.
С этими словами Маленький господин подбежал к расположенной неподалеку кондитерской лавке и купил две коробки османтусовых пирожных — одну для У Баоэра, другую для себя.
— Разве мы не собирались пойти в дом терпимости и заказать там штук семь-восемь крепких молодцов? Перестань грустить, от грусти теряешь всю красоту.
У Баоэр последовал его примеру: глубоко вздохнул, выдохнул, а затем объявил:
— Я больше не грущу! Пойдем, переоденешься, и я отведу тебя тискать молодцов!
Маленький господин усердно закивал, семеня следом и озираясь по сторонам, точно воришка. Не заметив никого вокруг, он украдкой закинул в рот кусочек османтусового пирожня.
— О том, что мы идем в веселый дом, нельзя говорить слишком громко, — шепнул он, — иначе услышит брат. Тогда у нашей семьи больше не останется денег на повозку, нам такие потрясения не по карману.
У Баоэр не понял скрытого смысла его слов и привел его в чайный дом.
Там он отдал хозяину пять медных монет за аренду комнаты, завел туда Маленького господина, чтобы переодеться, а прежнюю одежду оставил на хранение в чайной и восхищенно произнес:
— Погляди на себя, ну просто ослепительная красота!
Маленький господин посмотрел в бронзовое зеркало и слегка обрадовался:
— Комплект, что сшил мне брат, тоже хорош... Хе-хе, мне всё к лицу.
— Какой же ты хвастун, — У Баоэр легонько ткнул Маленького господина в щеку. Дома Чжуан Янь строго за всем следил, и он не смел прикасаться к Маленькому господину, но сейчас Чжуан Яня рядом не было, так что он ткнул раз, потом другой: — Кожа у тебя и правда невероятно мягкая.
Маленький господин вытащил наружу висевший на шее обережный замочек и похвастался:
— Смотри, так еще красивее! Это замочек на долголетие, который мне сделал брат. Здорово, правда? Хе-хе.
У Баоэр бросил на него мимолетный взгляд и тоже достал из-за пазухи нефритовый кулон:
— А вот глянь-ка, у меня есть такая штука, родители подарили, только я носить ее терпеть не могу.
Шагая вслед за ним по направлению к заднему двору веселого дома, Маленький господин заметил:
— У меня когда-то был точно такой же нефритовый кулон, только чуть-чуть побольше твоего, я его брату отдал.
— Правда? — У Баоэр протянул ему складной веер, который держал в руке, и стал обучать манерам изнеженного молодого господина — как грациозно взмахивать веером, вмиг превратив его в очаровательного юного денди.
Маленький господин умудрился придать струящимся бирюзовым одеждам поистине неземной, почти бессмертный облик. С висящим на шее обережным замочком и изящно покачивающимся в пальцах веером он выглядел точь-в-точь как живой парень, сошедший со страниц иллюстрированной повести.
Проведенные привратником, они переступили порог веселого дома. В ту самую секунду, как их ноги ступили внутрь, Маленький господин вдруг почувствовал холодок на затылке — будто кто-то пристально за ним наблюдал.
Он потрогал себя сзади и поежился:
— Как холодно.
Стоявший рядом привратник слащавым голоском тут же нашелся:
— Ой да бросьте, парочка мальчиков-слуг мигом согреет молодых господ, ручаюсь, вашим сердцам станет так горячо, что вы будете кричать от удовольствия.
Выбор супруга
Маленький господин еще не успел выкрикнуть своё нет, как привратник жестом подозвал двух юношей легкого поведения: один выглядел крупным и крепким, а второй — нежным и миловидным.
Оба были облачены в тончайшие полупрозрачные одежды, сидевшие на них на редкость свободно — казалось, стохни легкий ветерок, и ткани сорвет вовсе, обнажив их тела.
— Молодые господа, приглянулся кто-нибудь?
Маленький господин впервые в жизни оказался в таком месте, и от увиденного его лицо густо покраснело. Он принялся отчаянно махать руками:
— Не нужно, не нужно, я просто посмотрю.
На беду, миловидный юноша оказался на редкость настойчивым. Шагнув к Маленькому господину, он интимно проворковал:
— Господин, рабыня умеет абсолютно всё, давайте потешимся!
— Я... — Маленький господин бросил на У Баоэра взгляд утопающего, надеясь, что тот придет на выручку, но У Баоэр, вальяжно поигрывая веером, как раз вовсю разглядывал рослого здоровяка.
Маленькому господину не оставалось ничего другого, как отступить в сторону, избегая прикосновений паренька, и выпалить:
— Нельзя так! У меня есть жена, я вообще-то просто сопровождаю друга и не нуждаюсь ни в чьем обществе.
Паренек лукаво изогнул губы в очаровательной улыбке:
— Да разве у какого-нибудь мужчины, что приходит сюда, нет жены? Не переживайте, ваша молодая жена об этом ни за что не узнает.
В Весенний павильон за услугами мальчиков-слуг обычно захаживали лишь престарелые господа, питавшие слабость исключительно к мужчинам, и юноша по наивности принял Маленького господина за одного из таких клиентов.
Маленький господин попытался отказаться еще разок, но тот снова полез к нему ближе. Тогда Маленький господин окончательно утомился, нахмурился и строго произнес:
— Какой же ты непонятливый.
От такого отповеди паренек на мгновение растерялся. Он-то рассчитывал привязаться к нему, приняв за мягкого и нежного юнца, но заметив чужой гнев, поспешно натянул на лицо услужливую улыбку:
— Это рабыня проявила излишнюю дерзость, прошу прощения. Тогда я пока отойду, а если я вам вдруг понадоблюсь, обязательно заглядывайте.
Когда паренек удалился, Маленький господин шумно выдохнул, после чего поднял рукав и опасливо обнюхал себя: мало ли, вдруг от недавнего знакомца остался какой-нибудь шлейф.
Принюхавшись, он подошел к У Баоэру и попросил:
— Братец Баоэр, понюхай, не пахнет ли от меня чем-нибудь? Если брат узнает, мне конец!
У Баоэр, продолжая крутить веер, принюхался для вида:
— Ничем не пахнет.
— Точно нет? — Маленький господин обнюхал себя снова. Наверное, из-за чувства вины ему всюду мерещился запах пудры и румян. — У моего брата нюх просто невероятный, он каждый раз с порога чует от меня этот молочный дух...
Последние слова он произнес совсем тихо.
У Баоэр успокоил его:
— Не переживай, перед тем как вернемся домой, я отведу тебя в баню как следует помыться, и твой брат ничего не учует.
— Ладно уж. — От этого обещания Маленький господин немного успокоился.
У Баоэр качнул веером и, склонив голову, поинтересовался:
— Нуу-Нуо, как тебе этот здоровяк? Я заметил, у него на животе столько мышц, чертовски привлекательно.
Маленький господин опустил рукав и с самым серьезным видом принялся изучать рослого мужчину.
Фигура у того действительно выдалась редкая, лицом тоже вышел неплохо, на него и впрямь было любо-дорого смотреть.
Вот только нашелся один изъян.
Маленький господин изрек с предельной серьезностью:
— У Баоэр, если ты приведешь его к себе, станет ли он хоть что-то делать по хозяйству? Больше всего я боюсь, что он окажется ленивым и тебе придется вечно содержать его за свой счет.
— Да брось ты, — понизил голос У Баоэр. — Провести вместе одну весеннюю ночь, испытать запредельное блаженство — вот и всё, что нужно, вовсе не обязательно тащить его к себе на содержание, сам подумай.
— Разве ты не на смотрины пришел? — Маленький господин сопровождал его в Весенний павильон исключительно потому, что тот собрался устраивать смотрины и подыскивать себе человека, который будет о нем заботиться.
Если дело обстояло иначе, то... то это же было просто чудовищное падение нравов!
Как друг, он допустить подобного никак не мог!
У Баоэр прекрасно понял, куда свернули его мысли:
— Ой на тебя, вечно ты фантазируешь всякую ерунду. Я же не какой-нибудь легкомысленный человек, я непременно подыщу кого-то подходящего, прежде чем принимать решения.
— А, ну ладно тогда, — выдохнул Маленький господин. Поразмыслив немного, он обратился к стоявшему рядом привратнику:
— Позовем-ка десятку крепких молодцов, мы подождем их в отдельной комнате.
— Десятку... — У Баоэр дернул Маленького господина за рукав. Он-то ляпнул про это лишь для красного словца, откуда ему было брать столько здоровяков? — Слишком много, хватит и одного.
— Так нельзя, вопрос же касается замужества, тут нельзя относиться спустя рукава. Десять молодцов — в самый раз, будешь не спеша выбирать, пока не найдешь самого любимого, — с совершенно дельным видом наставим его Маленький господин.
Звучало, впрочем, довольно убедительно.
У Баоэр молча вытащил слиток серебра и протянул привратнику:
— Живо позови ко мне еще десяток крепких молодцов, чтобы ростом были высокие и сложением ладные.
Получив деньги, привратник сначала проводил их в комнату, а затем отправился созывать парней.
Оставшись вдвоем и не зная, чем заняться, они принялись слушать, как слуга перебирает струны цитры.
Случайно заметив на столике рядом с музыкантом исписанный рукописный лист, Маленький господин скосил на него глаза и с удивлением понял, что почерк подозрительно напоминает его собственный. Он подошел и поднял бумагу.
http://bllate.org/book/22273/2331774
Готово:
