На полу валялись осколки разбитого стекла, на столе царил полный беспорядок. Цинь Юй и Мэн Сяоюй стояли друг напротив друга на расстоянии двух шагов.
Их одежда была сильно помята, а на руках и лицах выделялись мелкие царапины.
Именно такую картину увидел Ци Янь, едва выйдя из комнаты отдыха.
Его сердце испуганно ёкнуло. Он даже не успел досушить волосы, бросил полотенце и быстрым шагом бросился вперёд.
— Что здесь происходит, почему вы устроили такой балаган?
Заметив царапину на лице Цинь Юя, он уже хотел протянуть руку, чтобы повернуть его лицо к себе и получше разглядеть.
Но Цинь Юй оттолкнул его, свирепо глядя ему за спину — с такой яростью, будто был готов разорвать того человека голыми руками.
Ци Янь слегка нахмурился и снова перевёл взгляд на Мэн Сяоюя. Он никогда прежде не видел Сяоюя таким злым: его щеки тоже горели румянцем, а миндалевидные глаза широко распахнулись.
В висках пульсировало. Даже догадываясь, что произошло, он был обязан выяснить причину.
Стараясь говорить как можно более ровно и спокойно:
— Что в конце концов случилось? С чего бы вам устраивать такой погром?
— Что значит что случилось? Самого не видно, что мы тут подрались? А если и вправду хочешь знать в чём дело, спроси своего прекрасного бывшего, который никак не может тебя отпустить и припёрся сюда душу изливать. Стал тут передо мной права качать, ещё и нёс всякую чушь! Чего он вообще добивается?
Цинь Юй холодно фыркнул и раздражённо пожаловался.
Ци Янь замер:
— Что сказал Сяоюй?
— Ох, а что он ещё мог сказать? Заявил, что я всего лишь игрушка, которую некий человек вскоре выбросит, что я столько лет был ему не ровня, а свой единственный шанс ухватил лишь тогда, когда он сам уже ушёл и место освободилось. Назвал меня бесстыдным выскочкой, который пойдёт на любые подлости.
Цинь Юй отлично умел очернять себя самого. Сейчас он говорил так эмоционально и с таким гневом, будто перенёс страшную обиду.
— Да, я во всём виноват! Столько лет любил тебя, а в ответ изо дня в день терпел лишь твою холодность. Только собрался признаться, как меня перебили, только дождался, пока тебя бросят, и меня милостиво соизволили подобрать в качестве любовника. А теперь, когда ты добился успеха и обрёл власть, объявилась первая любовь и меня выгоняют вон! Плевать на всё, больше я перед вами стелиться не намерен!
У Ци Яня разболелась голова, но ему всё равно нужно было успокоить его:
— Се Сяо, с чего бы Сяоюю говорить такое? Может, тут какое-то недоразумение?
— Недоразумение? Ой, надо же, как запел! Стал защищать свою первую любовь? А перед кем ты тогда красовался со своей фальшивой нежностью в последнее время, или просто хотел затащить меня в постель? Спроси-ка у него самого, говорил он это или нет?
Ци Янь совершенно не мог совладать с Цинь Юем, который походил на пороховую бочку. Глубоко вздохнув, он смиренно повернулся к Мэн Сяоюю.
Увидев, что тот смотрит на него, Мэн Сяоюй прямо и честно признался:
— Аянь, можешь не смотреть на меня так, это действительно я сказал.
— Сяоюй, зачем ты стал говорить такое? Мы же с тобой договорились больше не использовать это как повод и не заставлять его заблуждаться.
Под словом «он» подразумевался Се Сяо.
С тех пор как Ци Янь понял, что больше не может отпустить Се Сяо, он уже давно принял решение про себя, но возвращение Мэн Сяоюя всё спутало.
Пусть и с опозданием, но они в конце концов обо всём договорились: отныне они просто друзья, понимающие друг друга, и никаких романтических отношений.
Се Сяо пока ничего не знал — в конце концов, тот взрывался по пустякам каждые три дня, и у него попросту не было настроения выслушивать объяснения.
— Потому что я люблю тебя, Аянь! Я просто не могу выносить, когда Се Сяо постоянно крутится рядом с тобой, я с ума схожу от ревности.
Глаза Мэн Сяоюя мгновенно покраснели, по щекам покатились две дорожки горячих слёз, придавая ему жалкий и хрупкий вид.
— Аянь, я не понимаю. Не прошло и года с тех пор, как я ушёл от тебя, и всё это время я не мог справиться с собой и перестать думать о тебе. Я изо всех сил старался сделать так, чтобы ты скрылся из виду Цзян Юя, чтобы я сам вырвался из его лап. И вот, когда я наконец покончил с этой адской жизнью, ты говоришь мне, что полюбил Се Сяо и больше не нуждаешься во мне… Скажи, как я могу смириться с этим?
Его голос срывался на плач, слова тонули в слезах, и ближе к концу он уже не мог выговорить ни одной фразы до конца.
— Сяоюй…
— Если ты хочешь дать Се Сяо какой-то официальный статус, я ничего не могу поделать. Ты ведь Ци Янь, для тебя стоит лишь замолвить словечко, чтобы кто угодно оказался рядом. Но я тоже не заслужил, чтобы меня оскорбляли просто так! Почему я набросился на него? Да потому что он заявил, будто я кручу роман со своим собственным боссом, будто я попёрся в семью Цзян ради выгоды, а когда там не заладилось, пришёл донимать тебя!
Цинь Юй: «……»
Не переборщил ли он? То, что они с боссом не просто так связаны, он ведь только что сам выдумал ради красного словца, это же не в счёт…
Однако он услышал продолжение:
— Какая удобная ложь! Но если всё так, почему я тогда пошёл к Цзян Юю, когда тебя прижали, и обменял собственную свободу на твою карьеру? Выходит, я, Мэн Сяоюй, настолько корыстолюбив и безнадежно глуп, да?
— Или, по твоему мнению, Аянь, я для тебя тоже такой человек? Аянь, неужели ты забыл, что обещал мне в самом начале?
Признаться, актёрское мастерство Мэн Сяоюя было намного лучше его собственного — было бы просто преступлением не пойти в актёры.
Цинь Юй на мгновение опешил, мысленно восхитившись соперником: в этом деле ему ещё было чему поучиться.
[Вообще-то, как ни посмотри, а у вас обоих это называется — искреннее проявление чувств.]
Цинь Юй: ……
Лин Линсань тоже схватился рукой за лоб и тяжело вздохнул: смотреть на это внезапное соревнование по актёрскому мастерству было просто невыносимо.
Хотя…
Ладно.
Раз уж скандал всё равно разгорелся, оставалось только гадать, кто из них выше ценится в сердце Ци Яня, хотя для его собственного Хозяина шансы были невелики.
Проиграет так проиграет, лишь бы очки благосклонности не падали.
Ведь выполнение случайных заданий давало огромный прирост к системным привилегиям.
В противном случае часть полезных функций для защиты интересов Хозяина оставалась ему недоступна.
Цинь Юй не знал, о чём шептался чужой системный помощник, и просто смотрел на Ци Яня, который застыл в полнейшей нерешительности, не в силах вымолвить ни слова.
Изо всех сил сдерживая смех, он опередил Ци Яня и выпалил:
— Да ты не просто глуп, ты ещё и стрелки переводишь! Сам-то веришь в то, что несёшь? Осмелишься поклясться небесам, что между тобой и Цзян Чжичжоу ничего не было и вы чисты перед друг другом? Нормальный человек не стал бы вот так исчезать без единого звука, а потом появляться вновь с таким жалостливым видом — всё до ужаса выгодно и подозрительно!
Цинь Юй слегка поперхнулся, но тут же продолжил:
— Раз уж ты сам мастер скрывать правду, почему другим нельзя? И никакой нормальный человек не станет ждать тебя как дурачок, это же чистой воды бред!
— Се Сяо, ты…
— А что я? Если у тебя хватит смежности, заставь Ци Яня сделать выбор! Пусть он выберет тебя, и я тут же отсюда смоюсь.
Мэн Сяоюй задохнулся от возмущения, его пальцы задрожали, но он не мог выговорить ни слова, а слёзы градом катились из глаз, срываясь, как оборванные бусы.
Поняв, что тот не смеет клясться и пытается сменить тему, Цинь Юй хотел было продолжить атаку, но тут раздался крик:
— Хватит!
Оба вздрогнули и перевели взгляд на страдальческое, омраченное лицо Ци Яня.
— Вы наконец натешились? Думаете, стоит вытащить наружу эти старые обиды, как всё сразу разрешится? Или вы считаете, что быть брошенным любимым человеком — это какое-то великое достижение? Или человек, который сейчас находится рядом со мной, остаётся здесь вовсе не из-за каких-то там сраных чувств, а из-за давления и обстоятельств?
— Ха… Я что, должен сказать вам спасибо за то, что вы снова мне об этом напомнили?
Глядя на это до боли знакомое выражение гнева, Цинь Юй почувствовал, как сердце подскочило к самому горлу.
С чего бы это? Они же с соперником ругались, почему это задело самого Ци Яня…
— Аянь, прости.
Следы от слёз на лице Мэн Сяоюя выглядели жалко, кровь на царапинах уже запеклась, но этот вид всё равно продолжал резать сердце Ци Яня.
Руки Ци Яня, опущенные вдоль тела, дрожали. Он редко позволял эмоциям выходить наружу.
Но эти двое заставляли его выбирать.
Сделать правильный выбор он был не в силах.
Помолчав, он глубоко вздохнул, опустился на диван и, обхватив голову руками, попытался успокоиться.
— Аянь, я слишком торопился. Я собирался подождать, пока ты через какое-то время изменишь своё мнение, и только потом просить тебя о чём-то, но теперь я вижу, что был не прав. Прости, я уйду и больше никогда не появлюсь у тебя на глазах…
Увидев его состояние, Мэн Сяоюй понял, что сейчас ответа от него не добиться.
— Аянь, прощай.
С этими словами он утёр слёзы и собрался уходить.
Однако Ци Янь схватил его за запястье.
Мэн Сяоюй замер с застывшим на лице плачем. Его пустой взгляд выражал крайнее недоумение:
— Аянь?
— Сяоюй, я больше не хочу слышать подобных слов.
Мэн Сяоюй слишком многим пожертвовал ради него, и Ци Янь не мог позволить ему и дальше оставаться рядом с Цзян Чжичжоу, ведь заграница была сродни логову дракона.
Мэн Сяоюй моргнул и перевёл взгляд на лицо Цинь Юя, заметив, что тот полностью остолбенел.
Спустя мгновение уголки его губ дернулись в неверии:
— Ци Янь, ты что, рехнулся?
— Се Сяо, иди пока домой и остынь, я освобожусь и сам во всём разберусь с тобой.
— В чём разберусь? В чём к чёрту разберусь? Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Оставляешь его, а меня прогоняешь?
Лицо Цинь Юя то бледнело, то покрывалось пятнами. Хотя он заранее догадывался, что исход, скорее всего, будет именно таким, на душе всё равно скребли кошки.
Ци Янь ничего не ответил.
В кабинете воцарилась тишина. Глаза Цинь Юя защипало так, будто туда капнули лимонным соком, и он изо всех сил задрал голову вверх, не давая слезам пролиться.
Что означает молчание, было понятно без слов.
Ци Янь не мог переступить через себя. Как бы сильно он ни баловал Се Сяо, в самый решающий момент бросят именно его.
Но он всё равно не мог смириться:
— Ци Янь, открой глаза! Он бросил тебя, а теперь вернулся поиграть тобой снова. Ты уверен, что хочешь продолжать отношения с таким расчетливым и скрытным человеком?
— Да кто здесь на самом деле расчетливый?
Тихий голос прозвучал так, будто Цинь Юю отвесили пощёчину.
Он не верил своим ушам:
— Чт… что?
Ци Янь вздохнул:
— Перед тем как пойти в душ, я оставил дверь приоткрытой и услышал весь твой бред. Ты утверждал, что Сяоюй сам первый к тебе пристал, но ведь Сяоюй никогда от тебя ничего не скрывал. Я не понимаю, зачем ты поливаешь его грязью.
— Да, я поливаю грязью!
Холодно бросил Цинь Юй.
— Тебе виднее. Раз так, то да, я корыстный тип, который специально хотел сделать вам гадость.
Углубления глаз Ци Яня покраснели. Из последних сил сдерживая жалость к нему, он холодно произнёс:
— Се Сяо, раньше я радовался тому, что ты стал проявлять инициативу, научился брать то, что тебе нужно, и смело добиваться желаемого. Но теперь… как ты можешь так легко и непринуждённо бросаться безосновательной ложью и клеветой?
— Ну да, я лгу, я просто не могу на него смотреть! Если ты его так любишь, сказал бы сразу, я бы сам уступил тебе место.
Тут же подумав о чём-то, он добавил:
— Стоп, а кто я вообще такой? Никто и звать никак, какое у меня могло быть место?
Цинь Юй криво усмехнулся, изобразив на лице уродливую гримасу, хуже любого плача. Почему-то внутри всё сжалось от острой боли, словно от укола иглы, и он потерял всякую способность контролировать свои эмоции.
Это чувство было до чёртиков паршивым.
Перетерпев боль, он поднялся, одёрнул одежду и с показным равнодушием направился к выходу.
Бросив напоследок:
— Надеюсь, ты когда-нибудь разглядишь всё дерьмо вокруг себя, тупой придурок.
С этими словами он широко шагнул вперед и с грохотом захлопнул дверь.
Оглушительный удар двери о косяк заложил уши, и после этого нервного шума в кабинете воцарилась мертвая тишина.
Ци Янь продолжал сжимать запястье Мэн Сяоюя, но его взгляд был прикован к собственной пустой руке, которая сильно дрожала.
— Аянь, ты…
Мэн Сяоюй перехватил его руку, выражая беспокойство:
— Сяо Сяо… с ним ведь ничего не случится? Может, сходишь к нему и всё нормально объяснишь?
Он вовсе не собирался строить из себя святошу, просто он заранее знал, что Ци Янь никуда не пойдёт.
Так даже лучше: Се Сяо уже зародил в себе подозрения, и он не мог позволить ему и дальше оставаться рядом с Ци Янем.
Эта игра изначально была создана под него, так что менять правила на ходу было бессмысленно.
— Не нужно.
Услышав имя Се Сяо, Ци Янь словно пришёл в себя. Он отнял руку и потёр лицо.
— У меня сейчас нет времени разбираться с этим. У него просто вспыльчивый характер, мы оба успокоимся, а потом нормально поговорим.
Подняв глаза, он встретился взглядом с покрасневшими от слёз глазами Мэн Сяоюя, которые резали по живому, и произнёс:
— Я обещал вытащить тебя из семьи Цзян, и я обязательно достану твою долговую расписку.
— Но с кланом Цзян изначально сложно бороться. Я несколько раз пересекался с Цзян Чжичжоу и понял, что он очень скрытный и расчетливый человек. К тому же у них в семье два сына, и раз он смог свергнуть Цзян Юя, которого так баловали и ценили родители, можно представить, насколько жесткими методами он действует.
Падение влиятельных семей никогда не ограничивалось простым избиением конкурентов или вытеснением из бизнеса — методы там применялись самые изощрённые. Не говоря уже о том, что о Цзян Юе с тех пор не было ни слуху ни духу, да и сами супруги Цзян притихли.
Это было поистине ужасно.
— Прости, Аянь, что заставляю тебя волноваться. Но ты же знаешь, мне нужно нечто большее, я хочу и дальше быть с т…
— Сяоюй, — перебил его Ци Янь. — Все люди меняются. Я и сам не знаю, в какой момент изменился, но я чётко чувствую: все эти эмоциональные качели мне приносит именно Се Сяо. Пусть раньше я смотрел на него свысока и относился равнодушно, но стоило ему хоть немного попытаться отдалиться, как я уже не мог с этим смириться.
— Только что я вспылил и одновременно устроил проверку для самого себя. Я видел, что в последнее время Се Сяо сильно отстраняется от меня. Я не смел даже думать, любит ли он меня по-прежнему, и решил использовать этот шанс, чтобы он всё хорошо обдумал. Этот результат — дело моих рук, и если он в конце концов опомнится и решит уйти… я ни за что не стану его удерживать.
Мэн Сяоюй счёл это за шутку:
— Зачем ты так унижаешься перед ним? Вы ведь изначально из разных миров, и вас связывала лишь привязанность с детства. А я — вот он, я прямо перед тобой, почему бы тебе не выбрать меня заново?
Ци Янь горько усмехнулся:
— В делах сердечных никто не может быть уверен ни в чём. Прости, Сяоюй, я больше не хочу калечить двоих людей своей неопределённостью. Это не унижение, за содеянное зло мне придется отвечать самому.
Пусть даже им суждено больше никогда не увидеться.
Услышав это, Мэн Сяоюй снова затянул глаза слезами:
— Хорошо. Но у меня есть последняя просьба, я очень надеюсь, что ты не откажешь мне.
— Говори.
— До того момента, как мы достанем расписку, позволь мне называть себя твоим настоящим парнем. Ты — моя единственная опора здесь, в Суйчжао, и я обязан бороться за свои интересы, можно?
http://bllate.org/book/22255/2328825
Готово:
