— Ван, наследный княжич вернулся!
Жизнь Чжао Чана, отца Байцзэ, сложилась удивительным образом, и причина тому была лишь одна. Его родной матерью была покойная Благородная супруга Чжан, самая любимая женщина нынешнего государя.
В те годы, когда Благородная супруга Чжан родила двойняшек, прислуживавшая ей дворцовая служанка в сговоре с другими пошла на подмену. Мальчика из двойни тайно вынесли из дворца. Его собирались убить, но исполнитель в последний момент проявил жалость и, забрав ребенка с собой, отдал его своей тетке, которая не могла иметь детей. Та, увидев, каким милым вырос Чжао Чан, вырастила его как родного.
Лишь на пятый год после кончины Благородной супруги Чжан, когда Чжао Чану было уже за десять, во время прогулки с друзьями он случайно столкнулся с государем, который приехал в храм помолиться за упокой души любимой наложницы. Чжао Чан пошел в мать, и, увидев лицо, так напоминающее его возлюбленную, государь исполнился подозрений. Вернувшись, он тайно приказал провести расследование. На следующий год Чжао Чана забрали из простонародья, объявив его тем самым похищенным принцем из двойни Благородной супруги Чжан.
В ту эпоху государство почитало ученых и притесняло военных, а большинство чиновников вышли из клана Цао. Они были категорически не согласны с появлением этого непонятно откуда взявшегося принца. Однако государь тут же приказал провести испытание кровью, и когда капли слились, возражения утихли. Но тут же раздались голоса, требующие, чтобы Чжао Чан признал Императрицу Цао своей матерью. Это лишь разозлило государя: он махнул рукой и своим указом возвел Благородную супругу Чжан в статус второй императрицы, даже при живой Императрице Цао.
Вернувшись во дворец, Чжао Чан не полюбил книжную премудрость, предпочитая боевые искусства. Когда иноземцы вторглись на границы империи, он возглавил войско и разбил врага в пух и прах. С принцем во главе армии в придворных кругах воцарилось удивительное равновесие: в гражданских делах верховодил клан Цао, а в военных — Чжао Чан.
Потерпев неудачу в первом деле, клан Цао придумал новый план — женить Чжао Чана на девушке из их рода, как это обычно и бывало. Довод привели тот же: принцу не подобает брать в жены слишком красивую женщину, мол, это помешает его делам. Но Чжао Чан пропустил все это мимо ушей. Он вернулся в тот городок, где провел детство, и женился на дочери самого богатого человека в округе. Ею стала мать Байцзэ — Бай Яньжань.
Имея зятя-принца, семья Бай породнилась с императорским домом и уже через три года перевела свой бизнес в Шэнцзин. Позже Бай Яньжань родила сына, которого назвали Байцзэ.
Чжао Чан был единственным сыном нынешнего императора, и даже если он еще не был наследником, престол в будущем неизбежно должен был достаться ему. Раньше, когда у государя не было наследников, передача трона кому-то из членов клана была естественна, но теперь, когда появился свой ребенок, кто же захочет отдавать власть чужакам? Придворные давно это понимали, просто не озвучивали вслух.
Байцзэ рос мальчиком умным, но, как и его отец, терпеть не мог книг. Чжао Чан уже все обдумал: он видел, что его отец-император не вечен. Престол рано или поздно придется кому-то занять, и это должен быть их род — не отдавать же его другим? Например, Ван Юн и Ван Янь не только были уродливы, но и отличались алчностью, зарились на деньги семьи его жены, которые предназначались его сыну. Поэтому он решил, что на трон сядет Байцзэ.
Но проблема была в том, что сам паршивец не желал быть императором. Воспользовавшись моментом, он сбежал из дома вместе со своим спутником для учебы. И отсутствовал больше двух лет.
Дед скучал по внуку и каждый день смотрел на отца с укором. Жена скучала по сыну и тоже не жаловала мужа добрым взглядом. Чжао Чан чувствовал себя несправедливо обиженным. Он не знал, как пережил эти два года: мечтал о тихом семейном счастье, а в итоге сын сбежал, а жена устроила ему жизнь в одиночестве.
Когда пришло известие, что паршивец возвращается, Чжао Чан нацепил на лицо дежурную улыбку, а сам спрятал за спиной только что сорванную с ивы ветку. Он решил: как только Байцзэ войдет во двор, он устроит ему порку, чтобы тот понял, что такое отцовская любовь!
— Ван, наследный княжич сказал, что заметил, как у пруда не хватает ивовой ветки, испугался, что кто-то задумал недоброе, и снова ушел!
Пожилой управляющий, тяжело дыша, прибежал уже второй раз. В его возрасте такие забеги были не под силу. К тому же он намеренно тянул время, чтобы маленький княжич успел убежать подальше. Он-то видел утром, какую длинную ветку приготовил Ван — если такая хлестнет, мало не покажется.
— Ушел? Куда он опять направился? Почему не задержали?
— Кхе-кхе-кхе! — управляющий закашлялся, всем видом показывая свою немощь.
— Ладно, неважно. В ближайшие дни он все равно вернется, я его дождусь, хе-хе-хе! — Чжао Чан рассмеялся, как заправский злодей.
Управляющий все запомнил и, выйдя, тут же доложил обо всем Бай Яньжань.
…
Байцзэ верхом добрался до дворцовой стены. Стражники отлично знали его в лицо и узнавали по нефритовой подвеске, поэтому не препятствовали.
В кабинете, заваленном донесениями, государь хмурился, читая бумаги. Слуга поставил перед ним чашку горячего чая, что привлекло внимание правителя.
— Что такое? Ты сегодня выглядишь таким радостным, случилось что-то хорошее?
— Государь, маленький внук вернулся. Говорят, только что прибыл в столицу, даже к Вану не зашел.
Слуга указал на дверь, намекая, что внук первым делом пришел к деду, даже не навестив родителей. Брови государя, до того плотно сдвинутые, мгновенно разгладились.
— Чего же вы стоите, зовите его скорее! Наконец-то этот паршивец вернулся. А Чан — просто невыносим! А-Цзэ еще совсем мальчишка, не хочет учиться — пусть не учится, зачем же его бить? Когда Чан сам не хотел брать в руки книги, я разве хоть раз поднял на него руку?
— Государь, вы-то, конечно, не стали бы наказывать Вана, но Ван лишь проявляет заботу о вас, хочет, чтобы маленький внук поскорее научился разделять ваши тревоги.
— Ты мастер говорить, я уж и не знаю, что тебе ответить. Но А-Цзэ не должен пойти по стопам отца. Я сам знаю, каково мое здоровье. Мальчик должен повзрослеть, иначе, когда я уйду в мир иной, всю их семью тут же разорвут на куски.
Слуга промолчал. Он видел, как в последние годы слабеет государь, и в глубине души надеялся, что найдется кому принять бразды правления, чтобы дать правителю отдых. Он также понимал, что с уходом Благородной супруги Чжан часть души государя ушла вместе с ней. Если бы не Чжао Чан — единственная кровь, оставшаяся от нее, — государь не стал бы так долго мучиться на этом престоле.
Слуга подошел к дверям и пригласил Байцзэ войти.
Чжао Чан пошел в мать, да и Бай Яньжань была писаной красавицей. Ребенок, родившийся от их союза, оказался совсем на них не похож, зато стал точной копией покойной Благородной супруги Чжан. Байцзэ был облачен в халат цвета слоновой кости, подчеркивающий его тонкие черты лица. Под густыми соболиными бровями сияли продолговатые глаза, подобные прозрачной весенней воде — мягкие и теплые, как ласковый ветерок.
— А-Цзэ вернулся! Хорошо ли тебе жилось на чужбине?
— Внук приветствует дедушку-императора! Желаю вам доброго здравия!
— Вставай, вставай скорее! Зачем перед дедом такие формальности! — он подошел и помог Байцзэ подняться.
Государь оглядывал его со всех сторон, и чем больше смотрел, тем больше оставался доволен. Мальчик был именно таким, каким, по его мнению, и должен был быть ребенок Благородной супруги Чжан: мягким, как нефрит, и красивым, как ожившая картина.
http://bllate.org/book/22249/2327141
Готово:
