После тяжёлого рабочего дня Лань Цинь вернулся домой. Едва переступив порог, он ощутил ароматы всевозможных блюд.
Казалось, Ли Янь заранее знал, когда Лань Цинь вернётся: стоило тому переступить порог и начать снимать обувь, как на столе уже появлялись тарелки и палочки для еды.
Стоило признать, что подобная забота и хозяйственность доставляли Лань Циню поистине уютные ощущения, порой заставляя даже думать, что завести пару — это вовсе неплохая идея.
В конце концов, иметь рядом того, кто заранее расставляет тапочки в прикохожей, выполняет всю работу по дому и прекрасно готовит — это поистине благословение, накопленное за прошлые жизни.
Учитывая, что Лань Цинь вечно был занят выполнением заданий, для статиста уже было великим благом вовремя сытно поесть, тепло одеться и крепко выспаться. Обычно, попадая в мир задания, он быстренько получал свой гонорар и сбегал, не говоря уж о том, чтобы наслаждаться жизнью.
Ян Цзянь не раз и не два заявлял, как завидует Лань Циню, и бесстыдно хвастался: если ради такой счастливой жизни нужно стать геем, то он вполне готов пойти на жертву.
Лань Цинь: «……»
Но стоило Ян Цзяню выдать подобное, как он тут же сам себя и опровергал:
— В гей-сообществе вечно творится полный бардак. О какой домашней и уютной атмосфере тут говорить? Не успеешь оглянуться, как лишишься целости и сохранности задницы да ещё подцепишь ВИЧ. К тому же, если подумать, создавать семью с мужчиной — это само по себе как-то жутковато. Конечно, такие красавчики, как вы с твоим мужем, Лань Цинь, — это настоящее эстетическое удовольствие, но с остальными всё совсем не так однозначно.
Выдав этот монолог в адрес самого себя, Ян Цзянь воровато оглянулся и попросил Лань Циня хранить всё в тайне — ни в коем случае не рассказывать его жене, а то выбирай потом: стоять на коленях на дуриане или на клавиатуре.
— Я только что купил очень дорогой игровой кусок клавиатуры, это моё сокровище, её никак нельзя сломать коленями...
Впрочем, он и сам видел, что вторая половинка в доме Лань Циня старается максимально облегчить тому жизнь.
Лань Цинь, глядя на то, как Ян Цзянь без малейшего намёка на неловкость вливается в женский коллектив, лишь пару раз дёгнул уголками ртов, а затем продолжил усердно трудиться.
Но при вспомнив, что дома его ждёт новоиспечённый муж, требующий обильных подношений в виде благовоний, Лань Цинь был вынужден взвалить на свои плечи тяжёлое бремя кормильца.
Разумеется, порой Ян Цзянь бывал совершенно ненадёжен и в работе.
Однако после того, как статью пришлось переписывать четыре или пять раз, но её всё равно развернули назад, Лань Цинь решил, что этому паршивому боссу и паршивой конторе рано или поздно придёт конец.
Даже за продуктами он вставал спозаранку, отправляясь на рынок за самыми свежими и дешёвыми овощами. Поскольку он ходил на рынок вот так уже добрые полмесяца, Лань Цинь с удивлением обнаружил, что его супруг успел превосходно сойтись со всеми соседями вокруг, и те временами даже приносили в подарок кое-какие местные деликатесы.
Получив рукопись обратно с правками, Лань Цинь мог лишь с тяжёлым сердцем погрузиться в бесконечную работу над исправлениями.
Лань Цинь оставлял подобные высказывания Ян Цзяня без внимания, ведь за пределами служебных обязанностей Ян Цзянь неизменно оставался символом ненадёжности.
Эту глупую контору и эту идиотскую работу ему не хотелось терпеть ни единой лишней минуты.
Ян Цзянь ещё какое-то время жаловался Лань Циню на тупого начальника, после чего вернулся на своё место — совмещать безделье с работой.
Он уже твёрдо решил про себя: если и эти правки не пройдут, ему придётся всерьёз задуматься об увольнении.
Например, в этой поездке за материалами в Циньшилин всю работу пахал в основном Лань Цинь. В итоге, поскольку именно он лучше всех знал Циньшилин и деревню Шилин, написание отчёта и статьи тоже легло на плечи Лань Циня, в то время как Ян Цзянь бороздил просторы интернета в поисках новых локаций.
— Всё-таки в командировках хорошо: не нужно видеть эту безобразную капиталистическую физиономию босса, который целыми днями только и орёт, ничем не отличаясь от шимпанзе...
Материалов из Циньшилина было предостаточно, но Лань Цинь всё же чувствовал некоторую головную боль: как именно преподнести эту жуткую тему в статье?
Еле дождавшись мира задания без ограничения по времени, он страстно желал как следует отдохнуть какое-то время.
Дойдя до белого каления и вырвав пару волосков, он наконец родил на свет черновик. Ян Цзянь помог внести пару-тройку правок, после чего текст лёг на стол босса. Тот, пребывая, судя по всему, в отвратительном настроении, разнёс эту работу в пух и прах, заявив, что она никуда не годится.
Если всё сложится удачно, возможно, у него даже получится завязать романтические отношения с Ли Янем.
Поужинав, Лань Цинь ушёл в кабинет продолжать работу — он планировал отправить исправленный вариант завтра же утром. Если же и на этот раз ничего не выйдет, он решительно уволится и подыщет место, не требующее постоянных разъездов.
Здесь определённо крылся какой-то подвох, утверждал Ян Цзянь, после чего отправлялся к рабочим местам других коллег, чтобы выведать, как дела в компании обстояли во время их командировки.
Ян Цзянь тоже кипел праведным гневом по этому поводу, однако считал поведение шефа крайне ненормальным: раньше тот, хоть и обладал средненьким характером, всё же не был столь взрывоопасным и не бесился так, будто наглотался пороха.
Конечно, было бы ещё лучше вовсе не работать.
Что касается того, что Ли Янь — злой дух, Лань Цинь не испытывал по этому поводу каких-то особенных эмоций. По правде говоря, живые люди зачастую оказываются ничуть не лучше духов.
Часом даже злым духам приходится с содроганием лицезреть всю мерзость и коварство человеческой природы.
Ли Янь лично проконтролировал, чтобы посуда автоматически вымылась, а затем отправилась в шкаф для дезинфекции, после чего прошёл в ванную комнату, наполнил горячей водой ванну и заглянул в кабинет к Лань Циню, сообщив, что всё готово.
— Вы сегодня устали на работе, ступайте лучше сперва расслабиться в ванную. Лань Цинь, у тебя ведь шея немного побаливает, верно? Я недавно подсмотрел у соседа технику слепого массажа, давай я сделаю тебе массаж чуть позже?
Мягко произнёс Ли Янь. Каждое его слово и движение выдавали заботливую домохозяйку, целиком и полностью сосредоточенную на комфорте Лань Циня.
Лань Цинь не стал заморачиваться. Покрутившись в разные стороны и обнаружив, что шея и вправду неприятно ныла, он кивнул, соглашаясь с предложением Ли Яня.
В тот момент Лань Цинь совершенно не осознавал, что сам же отправляет себя прямо в лапы тигру.
Получив согласие Лань Циня, Ли Янь просиял лицом, после чего с чрезвычайно довольным видом выплыл из кабинета.
Обычно он старался передвигаться нормальным шагом, чтобы лишний раз не напоминать возлюбленному о своей нечеловеческой сущности и не вызывать эмоционального отторжения. Однако в моменты сильного душевного подъёма Ли Янь вечно забывался и начинал парить над полом.
Бросив взгляд назад на любимого и заметив, что тот по-прежнему погружен в работу и не заметил его воздушной прогулки, Ли Янь с облегчением выдохнул, привёл себя в порядок и чинно зашагал дальше с предельно сосредоточенным и строгим выражением лица.
Лань Цинь не стал забивать себе голову лишними мыслями — у него в привычке не было заставлять других ждали. Получив согласие на ванну и последовавший за ней массаж, он быстренько сохранил резервную копию исправленной статьи, выключил компьютер и направился мыться.
Едва войдя в ванную и увидев поджидавшего его у дверей Ли Яня, Лань Цинь почувствовал, как по сердцу разливается тепло. С момента его скоропостижной кончины он вечно носился с заданиями, и ему действительно уже давно никто не оказывал подобного внимания.
К тому же, это была такая деликатная забота и опека, перед которой Лань Циню было поистине трудно устоять.
— Спасибо, ты так стараешься.
Мягко произнёс Лань Цинь, глядя на Ли Яня. В этот миг Лань Цинь почувствовал себя этаким мужем-добытчиком, который возвращается домой, чтобы успокоить и поблагодарить свою хлопотливую и заботливую жену.
Хотя, если вдуматься, он ведь действительно ничего толком не дал Ли Яню, не говоря уже о том, что расходы на продукты даже не покрывались его карманом.
Лань Цинь уже размышлял о том, чтобы расторгнуть союз с Ли Янем сразу по возвращении. В конце концов, по его разумению, этот дух-божество женился на нём исключительно ради того, чтобы беспрепятственно покинуть Циньшилин; раз уж цель достигнута, расставание было бы вполне естественным делом.
Однако Ли Янь думал совсем иначе: едва ли не со слезами на глазах он вопрошал Лань Циня, не собирается ли тот, благополучно вернувшись домой, бросить его и проявить себя бессердечным негодяем.
Он даже подумывал позвать приятеля Лань Циня, Ян Цзяня, вместе с соседями по лестничной клетке, чтобы те рассудили их.
— ……
Лань Циню оставалось лишь беспомощно вздыхать. Опасаясь, что скандал разрастётся и зайдёт слишком далеко, он в конце концов предпочёл забрать свои слова назад и пока не поднимать эту тему.
Позже, обнаружив, что Ли Янь полностью взял на себя все домашние хлопоты, Лань Цинь предложил отдать ему зарплатную карту, но Ли Янь вновь отказался, велев Лань Циню оставить её себе и покупать всё, что душа пожелает, ни в чём себя не ущемляя.
Лань Циню показалось, что в словах Ли Яня роли слегка перепутались — вообще-то, подобные вещи должен был говорить он сам.
Впрочем, вспомнив про банковскую карту с тремястами тысячами сбережений и стажёрскую зарплату в три тысячи юаней в месяц, он понял, что этого и вправду маловато для содержания семьи.
К тому же, Ли Янь в прошлом был сыном императора — особой царственной и избалованной, повидавшей на своем веку любые несметные богатства, — так что он наверняка и вовсе пренебрегал этими жалкими грошами.
Тем не менее, Лань Циня всё же занимало любопытство: откуда у Ли Яня деньги на продукты, да ещё и на то, чтобы время от времени приносить домой цветы и милые безделушки в подарок? Подобные траты явно влетели бы в копеечку.
Но стоило Лань Циню завести об этом разговор, как Ли Янь с невозмутимым видом отвечал, что нашёл себе работу.
Лань Циню было безумно интересно, какую же работу может отыскать дух-божество, но когда он попытался расспросить подробнее, Ли Янь заявил, что это секрет, пообещав раскрыть тайну, как только добьётся некоторых успехов в карьере.
Тогда Лань Цинь не стал придавать этому особого значения: в конце концов, никаких расходов на содержание дома от него не требовалось, так что он мог спокойно копить деньги. А когда накопится нужная сумма, он уволится и попутно свозит Ли Яня куда-нибудь отдохнуть.
В конце концов, Его Высочество Наследный принц в прошлом привык жить в роскоши, и Лань Цинь никак не мог позволить Ли Яню вечно возиться с заботами о нём. Не говоря уже о том, что Ли Янь спас жизни ему и Ян Цзяню — ну никак нельзя было заставлять духа-спасителя пахать по хозяйству.
Сам же Ли Янь не имел ничего против: он просто искренне хотел лично заботиться о возлюбленном, а за неимением других дел охотно брался за любую работу.
Тем более Ли Янь заметил: чем больше домашних дел он выполнял, тем сильнее становилась жалость Лань Циня к нему.
Если поначалу Лань Цинь всё же держал некоторую дистанцию, то после полумесяца мирного сожительства он полностью отбросил защитные барьеры, порой даже делясь с ним рабочими перипетиями.
Ли Янь чувствовал, что Лань Цинь уже возвёл его в ранг близкого друга, но он-то жаждал вовсе не этого.
Он страстно желал стать единственной любовью своего избранника, мечтая прожить с Лань Цинем душа в душу до седых волос.
Ли Янь прекрасно знал, что быть духом — участь не из приятных: это зыбкое, призрачное ощущение оторванности от земли. Он не хотел, чтобы Лань Циню тоже довелось испытать подобное.
Именно поэтому он намеревался состариться вместе с Лань Цинем. А когда через несколько десятков лет Лань Цинь уже не сможет ни пережёвывать пищу, ни ходить, он увезёт его обратно в Циньшилин, где они лягут в одно ложе при жизни и в одну могилу после смерти, чтобы никогда больше не разлучаться во веки веков.
Лань Цинь, разумеется, не ведал о грандиозных планах Ли Яня насчёт их совместного будущего на вечные времена. Устроившись поудобнее в ванне, он просто расслабленно вытянулся, наслаждаясь искусным и привычным массажем в исполнении Ли Яня.
Стоило признать, что техника массажа у Ли Яня была отменной. Исполнившись искренней благодарности, Лань Цинь поинтересовался, не учился ли тот этому делу долгое время.
Бывший Наследный принц, некогда славившийся своей грацией гордого феникса и бессмертной легкостью небожителя, опустил глаза, усердно удерживая взгляд на белоснежной шее Лань Циня, дабы не сместить его куда-нибудь ещё и не выдать пылающие в груди неистовые чувства.
Впрочем, даже созерцая эту изящную линию шеи, Ли Янь чувствовал, что обуревающие его эмоции грозят выплестись наружу.
Прежде он и помыслить не мог, что однажды окажется столь беспомощно опутан сетями любви.
Но теперь эта участь была ему только в сладость.
http://bllate.org/book/22225/2319566
Готово:
