Слуги обменялись парой шутливых фраз, но, услышав голос маленького системного помощника, Бай Юань приказала всем выйти.
Как только в комнате остались лишь она и Вань Юэ, в окно бесшумно пробрался человек.
Вань Юэ машинально прижала ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть, после чего ловко развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Бай Юань с радостной улыбкой посмотрела на вошедшего:
— А-Сюань, ты как здесь оказался?
Вэй Цы хотел поприветствовать её по всем правилам, но Бай Юань схватила его за предплечье, не давая опуститься на колени:
— Мы здесь одни. К чему эти церемонии? Это лишь создаёт лишнюю холодность.
— Я пришёл предупредить: люди наложницы Хуэй в последнее время пристально следят за тобой. Похоже, у неё появился помощник.
— О? И что же она пытается разузнать? — Бай Юань мгновенно оживилась.
Эта Хуэй-пинь прежде столько крови ей попортила, неужели наконец-то решилась на активные действия?
— Она считает, что твои доходы не имеют законного источника, и подозревает тебя в осквернении императорской милости.
Осквернение императорской милости — это обвинение в том, что ты тайком выносишь из дворца и продаёшь подарки, пожалованные государем.
В лучшем случае это грозит вычетом из жалованья, понижением в ранге или домашним арестом. В худшем — можно получить клеймо «непочтительности», что потянет за собой и всех слуг вокруг.
Если дело касается драгоценностей или ценных предметов, пожалованных императором, подозрения могут дойти до кражи дворцового имущества или сговора с внешними чиновниками, а наказание будет куда суровее.
Такие правила существуют потому, что, хотя император дарит вещь, по факту у наложницы есть лишь право пользования. Если хочешь подарить что-то кому-то, дешёвые безделушки ещё можно, но с дорогими подарками нужно идти в Ведомство внутренних дел или к императрице за разрешением. Когда наложница умирает, все ценные дары изымаются обратно в казну, чтобы вскоре быть пожалованными кому-то другому.
Вэй Цы, глядя на её задумчивое лицо, спросил:
— Мне помочь тебе разобраться с этим?
В глазах Бай Юань заплясали искры интереса:
— И как же А-Сюань собирается мне помочь?
Вэй Цы, под пристальным взглядом её лучистых глаз, невольно покраснел:
— Устраню людей Хуэй-пинь, а если нужно — помогу вернуть те самые дары, если они были изъяты.
Бай Юань рассмеялась, прикрыв рот ладонью:
— А-Сюань, не нужно вмешиваться. Я не оскверняла императорскую милость. Деньги, что у меня есть, государь дарил мне тайком.
Вэй Цы удивился. Император обычно осыпает подарками, но редко жалует деньгами, разве что своих самых любимых наложниц.
Бай Юань, заметив его замешательство, указала на тахту рядом:
— Садись, А-Сюань, я расскажу тебе всё по порядку.
Вэй Цы поколебался, но всё же присел.
Тогда Бай Юань начала свой рассказ, выложив всё как на духу: и о своих притворствах все эти годы, и о том, как она убедила императора в своей недалёкости. Поскольку они с прежней владелицей тела знали друг друга с детства, ему было несложно поверить в услышанное.
В конце она вздохнула:
— Теперь, когда отец вернулся в столицу, над всей резиденцией генерала словно занесён меч. Неизвестно, когда он опустится.
Вэй Цы смотрел на девушку, которую любил с самого детства, и сердце его сжималось от боли:
— Не бойся, теперь есть я. Скоро я возьму Восточное депо под полный контроль. Мы вместе не позволим роду генерала повторить судьбу клана Ци.
Бай Юань лишь слабо улыбнулась:
— А что сейчас с этой Шэнь Сюньэр?
— Её делом занимается Ван Шуньань. Но я навёл справки: император, похоже, собирается использовать её, чтобы приструнить императрицу.
— Она не подозревает тебя?
— Нет, будь спокойна. Раньше я был на виду, а она действовала из тени, поэтому я многого не знал и попадался на её уловки. Теперь всё иначе: роли поменялись, и теперь она — та, кто на виду.
Бай Юань заметно успокоилась и перевела тему:
— Наш государь... его искусство управления людьми доведено до совершенства.
Взгляд Вэй Цы помрачнел:
— И то верно. В его глазах ни народ, ни чиновники ничего не значат. Пока трон под ним крепок, он готов пожертвовать чем угодно.
Бай Юань тоже погрузилась в печаль:
— Я хотела завести ребёнка, это дало бы генеральскому роду ещё один путь к спасению. Но кто бы мог подумать: на днях лекарь, присланный моим отцом, осмотрел меня и обнаружил, что в лакомствах, которые дарит государь, подмешаны снадобья.
Вэй Цы не ожидал, что император окажется настолько омерзительным. Даже когда случилась беда с кланом Ци, Бай Юань могла бы выйти замуж за кого-то другого, и жизнь сложилась бы иначе. Но никто не ожидал, что император указом заберёт её во дворец. И ладно бы только это — он ночами пропадает у неё, а днём травит её лекарствами.
Бай Юань, всхлипывая, уткнулась в грудь Вэй Цы:
— А-Сюань, если бы... почему ты тогда так опрометчиво оскоптил себя ради службы во дворце? Иначе у нас могли бы быть свои дети.
Глаза Вэй Цы покраснели, он крепко обнял её:
— Прости, я никчемен.
— С ребёнком, даже если я умру, государь будет считаться с наследником и не станет уничтожать род генерала. Но сейчас он следит за каждым моим шагом, забеременеть слишком сложно.
— Прости.
Вэй Цы просил прощения половину ночи, и Бай Юань не заметила, как уснула.
Половину месяца из-за наводнения на юге Сяо Чэнъюй навещал гарем всего пять раз. Один раз у Дэ-фэй и четыре раза у неё.
Бай Юань в последнее время вставала поздно, завтрак и обед объединяла в один приём пищи. Только она собралась прогуляться, как вошла Тинсюэ:
— Госпожа, к вам пожаловала Дэ-фэй.
Бай Юань удивилась: обычно они обменивались лишь кивками и парой дежурных фраз.
— Проси.
Дэ-фэй вошла в сопровождении лишь одной служанки и отвесила лёгкий поклон:
— Приветствую Гуйфэй.
— Сестра, присаживайся. Что привело тебя ко мне? — Вань Юэ придвинула стул.
— Давно собиралась, да всё дела по управлению гаремом не отпускали.
— Давно? — Бай Юань вопросительно посмотрела на неё.
Дэ-фэй не стала ходить вокруг да около:
— В тот день во дворце императрицы произошло столько всего. До сих пор не по себе. Я никогда не верила, что мне так везёт.
— Сестра имеет в виду четвёртого принца?
— Да. Кто-то говорил, что больше месяца назад он искал встречи с тобой. Почему ты не оставила его у себя?
— Государь сказал, что я ещё молода и слишком избалована, велел подождать несколько лет.
Дэ-фэй улыбнулась:
— Сестра, если бы ты захотела его взять, даже если бы государь был против, ты бы нашла способ. Полагаю, ты понимаешь своё положение: самой родить будет очень непросто.
Бай Юань внимательно посмотрела на неё. Раньше она не обращала на Дэ-фэй особого внимания. Оказывается, та видела её насквозь. Женщина лучше всех понимает женщину.
Увидев, что Дэ-фэй говорит прямо, Бай Юань решила больше не притворяться — врагами они всё равно не были.
— Непросто, это точно. Но попробовать стоит. К тому же, я правда боюсь воспитывать четвёртого принца.
— Почему? Чего ты боишься? — Дэ-фэй подалась вперёд.
Бай Юань понизила голос:
— Не буду скрывать, я не против воспитывать чужого ребёнка, но боюсь воспитывать ребёнка для кого-то другого.
Дэ-фэй помрачнела:
— Что ты имеешь в виду?
— Сестра, ты ведь сама всё поняла, зачем спрашиваешь?
Бай Юань вздохнула, глядя на потемневшее лицо собеседницы:
— Раз уж я чувствую к тебе симпатию, скажу прямо: некоторые вещи стоят дёшево, но за эту дешевизну приходится платить дорогую цену.
Дэ-фэй была готова к такому ответу, но всё равно разочаровалась. Спустя время она спросила:
— Может ли Гуйфэй сказать, кто стоит за четвёртым принцем? Я не забуду этой услуги.
Бай Юань покачала головой:
— Если бы я знала, кто за ним стоит, я бы давно убила этого человека, и принц стал бы моей марионеткой. Но, с другой стороны, он уже не ребёнок. Даже если устранить того, кто за ним стоит, кто даст гарантию, что, повзрослев, он не отомстит?
Дэ-фэй пробыла во дворце Юйфу целый час, прежде чем уйти.
Едва она скрылась, как вбежала Сяо Ци:
— Что случилось?
Сяо Ци опустилась на колени:
— Госпожа, только что доложили: императрица повела Шэнь Сюньэр к государю.
— О? — Глаза Бай Юань загорелись.
Несколько дней назад Сяо Чэнъюй лично приводил Шэнь Сюньэр во дворец императрицы и при всех не дал той ни капли уважения, велев следить за своими людьми и не совать нос куда не следует. Внешне казалось, что он заступается за Гуйфэй, но все понимали — он приструнивает наследника.
— Императрица сидела в раздумьях полмесяца, и вот к чему пришла? — Бай Юань была в недоумении.
Шэнь Сюньэр шла следом за императрицей в Зал Янсинь:
— Увидишь императора — веди себя тихо, отвечай только то, чему я тебя учила.
Сюньэр опустила глаза. В строгом зелёном наряде служанки она казалась хрупкой, а после того как умылась и нанесла немного пудры, её красота затмевала многих наложниц.
— Рабыня запомнила, — почтительно ответила она. — Милости вашей вовек не забуду.
Императрица бросила на неё косой взгляд, полный нескрываемого отвращения. Она сама хотела подсунуть эту девку императору, чтобы та отвлекла внимание Гуйфэй. Если бы та смогла забеременеть, было бы ещё лучше. Но, увы, из-за козней Дэ-фэй она оказалась под домашним арестом, а государь возненавидел её. Теперь, отправив Сюньэр к нему, она надеялась, что та, благодаря своей красоте, завоюет его расположение и поможет ей вернуть власть над гаремом.
В Зале Янсинь Сяо Чэнъюй нахмурился:
— Императрица, ты всё обдумала?
— Я осознала свою вину, — императрица опустила взор. — Эти полмесяца в тишине помогли мне увидеть свои недостатки. Впредь буду усерднее помогать государю в управлении гаремом.
Сяо Чэнъюй не ответил, лишь постучал пальцами по подлокотнику трона и перевёл взгляд на стоящую на коленях Шэнь Сюньэр:
— Зачем пришла с ней?
— Государь, пусть Шэнь Сюньэр и низкого происхождения, но сердце её храбро и преданно. В тот день, когда четвёртый принц попал в беду, лишь она спасла его. Я подумала, что раз личность её установлена, стоит её вознаградить.
Императрица хотела добавить, что у неё нет полномочий делать подарки, но решила промолчать, чтобы не вызвать лишних подозрений.
Сяо Чэнъюй всё понял. Сюньэр проникала в особняк Ци, потом была у Гуйфэй, спасла принца, но та её выставила. Использовав её для давления на наследника, он выжал из неё всё. Теперь она — отработанный материал.
Взгляд Сяо Чэнъюя задержался на её лице. Она была накрашена старательно. И чем дольше он смотрел, тем сильнее его охватывало странное чувство. Мягкие очертания бровей, подрагивание ресниц — она была на семь частей похожа на Гуйфэй. Особенно в лучах солнца — изящный профиль, кротость в опущенных глазах — точь-в-точь какой была Гуйфэй, когда только пришла во дворец.
Сяо Чэнъюй провёл пальцами по краю доклада, в глазах промелькнула тоска.
— Раз она спасла принца, награда заслужена. Чего ты хочешь?
Шэнь Сюньэр подняла глаза, полные ясности, и прямо посмотрела на Сяо Чэнъюя:
— Благодарю за милость. Рабыня лишь просит позволения остаться во дворце и служить государю.
Ван Шуньань, стоявший сбоку, едва заметно усмехнулся.
— Раз так, я разрешаю. Ван Шуньань!
— Я здесь.
— Объяви мою волю: возвести Шэнь Сюньэр в ранг Цайжэнь, поселить в павильоне Нинсян.
Сюньэр ликовала, но сохранила покорность, трижды поклонившись до земли.
Игра была выиграна.
— Рабыня... благодарит за великую милость.
Императрица, скрывая бурю эмоций, улыбнулась:
— Поздравляю государя с прекрасной наложницей. И тебя, Цайжэнь, с милостью императора.
Новость разлетелась по гарему мгновенно. Благородная Шу-пинь в ярости перебила вазы, остальные наложницы были не лучше. Они понимали: одной Гуйфэй было достаточно, а теперь появилась вторая. Жизнь станет ещё тяжелее.
У Бай Юань дела обстояли не лучше. Едва пообедав, она почувствовала тянущую боль внизу живота и в гневе смахнула чашку на пол.
Сяо Ци, докладывавшая новости, осеклась. Вань Юэ и Тинсюэ бросились к ней:
— Госпожа, не стоит так волноваться. Не будет этой, найдётся другая. Отбор закончился, скоро во дворец придут новые девушки. Вам нужно беречь здоровье.
Бай Юань с ненавистью смотрела на черепки:
— Плевать мне на Сюньэр и на всех остальных! Готовьтесь, у меня начались женские дни.
Вань Юэ замерла, а потом бросилась исполнять приказ.
Бай Юань нахмурилась. Прошло больше двух месяцев, и всё это время Сяо Чэнъюй при каждой возможности оставался у неё. Со здоровьем у неё всё было в порядке, да и еду, которую присылал император, она никогда не ела. Всё, что приносили с кухни, проверялось, система следила за дворцом Юйфу — у слуг не было шанса что-то подмешать.
Оставалась лишь одна причина.
Тинсюэ поставила на стол пиалу:
— Госпожа, я велела заварить имбирный чай, нужно немного подождать...
Бай Юань смахнула новую чашку на пол и прорычала:
— Сяо Чэнъюй — никчёмный слабак! Два месяца я тратила на него силы, а он даже ребёнка сделать не может!
Служанки в ужасе задрожали. Вань Юэ выбежала проверить, закрыта ли дверь, а Тинсюэ осторожно вытерла руки госпожи платком:
— Госпожа, не гневайтесь, вы же себя изведёте. Отец с матерью будут убиваться от горя.
Бай Юань закрыла глаза. Если бы во дворце был другой мужчина, она бы не стала так мучиться. Проклятый Сяо Чэнъюй, проклятый Вэй Цы — от обоих никакого толку.
Через некоторое время дыхание её выровнялось, в комнате воцарилась тишина.
Спустя час Бай Юань открыла глаза и посмотрела на Вань Юэ:
— Передай сообщение в резиденцию генерала.
Вечером Сяо Чэнъюй ушёл в павильон Нинсян. В гареме многие скрипели зубами от злости, зато Бай Юань спала крепко.
На следующее утро новость о щедрых дарах для Шэнь Цайжэнь облетела весь дворец. Бай Юань велела передать, что нездорова, и заперла ворота дворца Юйфу. Лекаря, присланного императором, пустили, а его самого — нет. К счастью, лекарь доложил, что у Гуйфэй просто недомогание, и император успокоился. В последнее время он слишком баловал её, присылая столько еды, что боялся, как бы она не забеременела или не отравилась.
Все думали, что на второй день он снова пойдёт к Нинсян, но он семь дней не показывался в гареме. На восьмой день, после того как лекарь осмотрел её, Сяо Чэнъюй направился к дворцу Юйфу. Весь гарем следил за его поведением, понимая: даже с появлением новой наложницы Гуйфэй не потеряет милости.
Но ворота дворца Юйфу были заперты.
Сяо Чэнъюй посмотрел на закрытые двери, не разозлился, а лишь усмехнулся:
— Ван Шуньань, стучи дальше.
Тот послушно постучал, но ответом была тишина. Смущённо обернувшись, он прошептал:
— Государь, как быть...
Император молчал, постоял ещё немного и развернулся:
— Идём.
Ван Шуньань посеменил следом:
— Государь, может, в Нинсян?
Сяо Чэнъюй махнул рукой:
— Если я сегодня пойду туда, то в ворота Юйфу мне больше никогда не войти.
Ван Шуньань хитро прищурился:
— Ох, значит, голубиный суп у Шэнь Цайжэнь сегодня снова остынет.
Сяо Чэнъюй замедлил шаг:
— Откуда ты знаешь, что она варит суп? Она передавала сообщение?
Ван Шуньань не изменился в лице:
— Нет, просто слышал, что с тех пор как вы там побывали, она каждый день варит голубиный суп, надеясь, что вы заглянете.
— Послушная девочка, — равнодушно бросил император, подумав, что Гуйфэй никогда послушной не была.
Ван Шуньань набрался смелости:
— И Гуйфэй, и Цайжэнь — ваши наложницы. Госпожа Гуйфэй всегда была великодушной, она не должна...
— Когда это ты видел Гуйфэй великодушной? — усмехнулся Сяо Чэнъюй.
Ван Шуньань осекся. Гуйфэй и правда была избалованной, но у неё на то были основания, чего Шэнь Цайжэнь не повторить.
— Государь прав... — сухо ответил он.
— Разошли указ: никому меня не беспокоить.
— Слушаюсь.
Во дворце Юйфу Сяо Ци слушала шум за дверью. Услышав, что шаги удаляются, она поспешила к Бай Юань:
— Госпожа, государь ушёл.
Вань Юэ поставила ледяную чашу в комнате, глядя на Бай Юань с опаской. В других дворцах наложницы готовы были втащить императора силой, если тот проходил мимо, а их госпожа просто выставила его за дверь. Это же прямое оскорбление!
— Госпожа, а не разозлится ли он?
— Кому какое дело, злится он или нет?
Бай Юань бросила книгу на стол. Раз даже в овуляцию она не смогла забеременеть, то сейчас, сразу после женских дней, тем более не стоит и пытаться.
— Пусть посидит за дверью пару дней.
Когда она закончит свои дела, тогда и пустит его обратно.
http://bllate.org/book/22223/2319020
Готово:
