— Я знакома с тобой. — Сун Сяньань увидела, что она повернулась, и вежливо улыбнулась.
Фу Дунтин приподняла брови и невольно принялась гадать, кем же приходится Хэли. — Ваше Высочество, только что я повела себя излишне дерзко.
— Ничего дерзкого, ты просто помогла избавиться от назойливой мухи. — Сун Сяньань изначально недолюбливала Фу Няоняо, а та вечно лезла сама и навязывала знакомство.
Но из уважения к Первому министру Фу и опасаясь, как бы это не создало преград для возвращения ее младшего брата на пост наследного принца в будущем, она терпела ее выходки. Такой метод убийства похвалой как раз идеально продемонстрировал, что Первый министр Фу совершенно не умеет воспитывать дочерей.
Услышав это, Фу Дунтин прищурилась. Судя по всему, эта принцесса была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
— В качестве извинений, не позволите ли мне угостить Ваше Высочество обедом? — Фу Дунтин переменилась в лице и хитро прищурилась.
— Ты не возражаешь, если мы возьмем с собой барышню Хэли? — Сказав это, Сун Сяньань дала понять, что принимает приглашение Фу Дунтин.
У нее появилась возможность сблизиться с принцессой, и упускать такой шанс она, конечно же, не собиралась.
— Сяоцуй, живо ступай в Башню Муду и закажи отдельный кабинет. — Фу Дунтин слегка поклонилась и бросила быстрый взгляд на Хэли.
Хотя Хэли и терзали смутные сомнения, виду она не подавала. Неужели та раньше встречала ее?
Отдельный кабинет в Башне Муду.
— Столько лет не виделись, Ваше Высочество, интересно, как там А Ли? — Фу Дунтин нежным взглядом посмотрела на Сун Сяньань, в ее глазах читалось столько сожаления и скрытой вины.
Но поскольку Хэли была не в курсе их прошлого, гадать она не стала и просто отложила этот вопрос в долгий ящик.
Обе молча смотрели друг на друга, не притрагиваясь к палочкам.
Хэли уставилась на расставленные по столу изысканные яства, не зная, можно ли ей вообще есть.
— Волк, избалованный в императорском дворе, всяко живет лучше того, что рыщет в дикой природе. — Сун Сяньань приподняла брови. Казалось, только в присутствии этой собеседницы она была готова говорить так много.
— Слышала, Вашему Высочеству предстоит брак по расчету. — Видя, что эту тему продолжить не удастся, Фу Дунтин сменила разговор.
Судя по всему, в прошлом эти двое были невероятно близки, вот только неведомо почему теперь между ними пролегла такая пропасть.
Если бы не сегодняшнее появление Хэли, вряд ли им выпал бы шанс сидеть здесь в тишине, вести откровенный разговор лицом к лицу и стирать былые обиды.
Кабинет был рассчитан на троих, стол — небольшой, так что любое движение Хэли неизменно привлекало бы их внимание.
Одна — избалованная принцесса правящей династии, другая — законнорожденная дочь действующего канцлера. В эпоху, когда превыше всего ценился этикет, разве посмела бы она первой нарушить правила и взяться за еду?
Оставалось лишь надеяться, что те вспомнят, зачем вообще сюда пришли. Ну или хотя бы попробуют хоть кусочек ради приличия.
— Ты все еще обо мне беспокоишься? До этого еще больше двух лет. — На словах Сун Сяньань выказывала недовольство, но в глубине души, должно быть, все же надеялась помириться с Фу Дунтин.
Это было отчетливо видно по тому, как она разговаривала с Фу Дунтин и как — с Фу Няоняо.
В первом случае явно читалось: я злюсь, меня нужно утешить.
Во втором — глухое отчуждение и снисходительное попустительство.
— Отец навлек неприятности на твоего младшего брата совсем не по моей воле. В тот день меня посадили под домашний арест.
— Да неужто? А не к Сунь Линьаню ли ты плавала кататься на лодке? — Сун Сяньань, услышав это, не удержалась от холодного фырканья.
— Это Фу Няоняо тебе такое наговорила? — Фу Дунтин остолбенела. Она никак не ожидала, что принцесса отдалилась от нее вовсе не из-за того, что Сун Хуайань лишился статуса наследного принца, а потому, что Фу Няоняо солгала, будто она отправилась на прогулку по воде с Сунь Линьанем.
— В то время я еще даже не была знакома с шестым ваном. С чего бы мне плавать с ним на лодке? — Она захлопала ресницами, слегка приоткрыла алые губы, невольно подалась вперед, а в ее взгляде отчетливо сквозила растерянность.
Увидев Фу Дунтин в таком амплуа — столь непохожем на ту самую Юнь Дунтин из ходивших о ней слухах, — Хэли невольно усомнилась: неужели их имена просто совпали?
— Я ем, и ты ешь. — Сун Сяньань хотела сказать что-то еще, но боковым зрением заметила, как Хэли поджала губы и с видом знатока сплетен наблюдает за ними. Лицо принцессы чуть изменилось: хоть оно и оставалось холодным, в нем проскользнуло нечто забавное.
— Сию минуту. — Хэли тут же кивнула и взяла палочки. Ваша женская дружба меня не особо интересует, я и сама давно не прочь перекусить.
Раз уж Сун Сяньань и Фу Дунтин закадычные подруги, а я как раз живу в доме Сун Хуайаня, то грех не воспользоваться случаем и не заработать очки благосклонности у Сун Сяньань — это ведь автоматически зачтется и как расположение Фу Дунтин?
Чем дольше Хэли размышляла, тем более логичным казался этот план, и она перестала себя сдерживать, с аппетитом наленув на еду.
Суть их отношений она тоже уловила: они росли вместе с малых лет, но когда Фу Дунтин исполнилось десять, ее родная мать умерла. Этим воспользовалась мать Фу Няоняо, которая хоть и захватила бразды правления внутренним двором поместья Фу, законной женой так и не стала.
Именно поэтому Фу Няоняо и пустилась во все тяжкие, постоянно пакостя Фу Дунтин.Поначалу всё ограничивалось интригами и попытками оговорить Фу Дунтин. Но когда в четырнадцать лет у Сун Сяньань прошла церемония совершеннолетия, она потеряла возможность свободно входить и выходить из императорского дворца, и видеться подруги стали лишь пару раз в месяц.
Фу Дунтин не хотела волновать Сун Сяньань, поэтому всё терпела и молчала.
Кто бы мог подумать, что Фу Няоняо сочтёт это за страх перед ней и станет ещё наглее. Порой она даже переходила к открытым побоям, а поскольку Фу Няоняо умела строить из себя жертву, Первый министр Фу сдавался и раз за разом спускал ей всё с рук.
В конце концов даже Первый министр Фу подсознательно начал верить, что Фу Дунтин именно такая, какой её описывает Фу Няоняо.
Но однажды императрица лично посватала Фу Дунтин за наследника титула. Казалось бы, на этом всё должно было закончиться, однако Фу Няоняо, узнав об этом, тайком первой сблизилась с молодым наследником, из-за чего тот отказался жениться на Фу Дунтин.
Хотя Сун Сяньань не могла постоянно находиться вне стен дворца, она всё же разгадала замысел наследника, который вознамерился жениться на Фу Няоняо. Поскольку они с Фу Дунтин были близки, она, разумеется, не могла позволить ему добиться своего. Используя статус сестры Наследного принца, она держала всех в узде, и никто не смел сказать и слова против.
Вот только со временем мнение наследника о Фу Дунтин испортилось ещё сильнее.
Так продолжалось, пока обеим девушкам не исполнилось по семнадцать лет — то есть полгода назад. Неизвестно, какой план созрела воплотить Фу Няоняо, но преступные связи Сун Хуайана с кликами и бандами были подтверждены, после чего его лишили статуса Наследного принца.
Именно в это время Господин Пэн начал собирать материалы, чтобы доказать невиновность Сун Хуайана. Однако бумаги не успели даже передать наверх, как его обезглавили на Южном рынке по обвинению в сговоре со шпионами Государства Вэй.
Правда, никто так и не узнал, с каким именно шпионом сговорился Господин Пэн. Впрочем, возможно, это никого и не волновало.
Хэли жевала еду и мысленно предавалась размышлениям. Эти две девушки действительно не считали её чужой и были готовы болтать о чём угодно.
И слава богу, что им было всё равно, ведь они думали, будто она сама выдумала эту историю. На самом деле Господин Пэн действительно сговорился со шпионом Государства Вэй, и этим шпионом была сама Хэли.
Хэли могла примерно догадаться, что её прежнее тело было завербовано Господином Пэном — именно поэтому она помогла ему добыть столько материалов, способных помочь Сун Хуайану. Вот только она никак не ожидала, что эти документы перехватят ещё до того, как они попадут в руки императора, и на них повесят ложное обвинение.
Господин Пэн поступил более чем благородно: перед смертью он даже поручил Хэли заботе Сун Хуайана. Вот только последняя воля Господина Пэна, казалось, заключалась вовсе не в том, чтобы она продолжала и дальше верой и правдой служить Сун Хуайану, а скорее в том, чтобы та позаботилась о себе самой.
Если уж перед смертью Господин Пэн думал о подобном, немудрено, что прежняя Хэли поддалась на вербовку — окажись на её месте она сама, её бы, пожалуй, тоже завербовали.Просто святой какой-то, не запятнанный грязью.
— А ты чистенько ешь, — Сун Сяньань приподняла бровь. Пока они оживленно болтались, стоило ей повернуться, как все мясные блюда на столе оказались полностью сметены.
— В Башне Муду еда просто потрясающая! — Хэли облизала губы, в уголках которых еще оставался соус от тушеных куриных крылышек, явно желая продолжения.
— Слышала, тебя зовут Хэли? Эта Башня Муду принадлежит мне, и отныне этот отдельный кабинет будет называться комнатой Хэли, можешь приходить сюда и есть в любое время.
Увидев, что Сун Сяньань смотрит на Хэли с искренним теплом, и желая продемонстрировать собственное расположение, а заодно наградить их за устранение недопонимания, Фу Дунтин велела Сяоцуй всё устроить в точности по ее словам.
Хэли никак не ожидала, что стоит ей выйти на улицу и немного восстановить справедливость в отношениях между законными и незаконными детьми, как она получит доступ к столь вкусной еде, и тут же расплылась в улыбке, совершенно забыв о девичьей скромности.
— Тогда я не буду церемониться.
Наконец-то она сможет обрести свободу еды, а сегодня вечером наберет Цзюваня и устроит им настоящий пир.
— Просто... — бессовестно. Не успела Сун Сяньань договорить, как за окном внезапно мелькнула чья-то фигура.
С громким треском группа людей в черном проломила дверь.
— Средь бела дня — и сразу покушение? Вы серьезно, братья? — Хэли бросила палочки, встала и сурово посмотрела на стоявших перед ней людей.
Неизвестно, из какого они лагеря.
Фу Дунтин с детства тайком занималась боевыми искусствами и обладала характером истинной героини, поэтому она, разумеется, ни капли не боялась эту мелкую шпану.
Взгляд Сун Сяньань был темным и непроницаемым.
Четверо убийц устремились прямо к Сун Сяньань, явно целясь именно в нее.
Хэли не была уверена, как именно Сун Сяньань связана с ней, а потому не решалась раскрывать свои способности понапрасну и лишь кое-как отмахивалась и отбивалась ногами.
Фу Дунтин, напротив, пустила в ход все свои боевые навыки и в два счета обратила убийц в бегство.
Пожалуй, наемники и сами не ожидали, что рядом с Сун Сяньань окажется столь сильный боец.
Раз похитить не удалось с первой попытки, неизбежно последует вторая.
На сей раз у Хэли наконец появился повод поднять уровень благосклонности:
— Ваше Высочество, эта подданная проживает в резиденции князя Цию. Не желаете ли отправиться со мной, чтобы вместе обсудить с князем дальнейшие действия?
Услышав о том, что Хэли живет в резиденции князя Цию, Фу Дунтин прищурилась. Похоже, она никак не ожидала, что та остановилась именно там, судя же по ее манере поведения, она обладала статусом человека, способного свободно входить в княжеский оклад и выходить оттуда.
Это превзошло все ее ожидания и заставило отнестись к вопросу со всей серьезностью.
Резиденция князя Цию.— Спасибо девушке Хэли, у неё прекрасное боевое мастерство, поэтому старшей сестре и удалось избежать беды, — не краснея и не сбиваясь с дыхания, объяснила Сун Сяньань, сидя в передней гостиной. Закончив последнюю фразу, она даже слегка повернула голову и кивнула в знак благодарности.
Хэли стояла на месте, какое-то время не зная, что и сказать. Ладно, пусть это будет способ защиты хорошей подруги — в конце концов, о том, что Фу Дунтин владеет боевыми искусствами, действительно мало кто знал.
Услышав, как Сун Сяньань расхваливает Хэли, Сун Хуайань приподнял брови и посмотрел на неё с загадочной полуулыбкой.
Однако следующая фраза Сун Сяньань заставила его невозвозмутимое выражение лица дать трещину.
— Девушка, которая нравилась младшему братцу целых десять лет, и впрямь необыкновенная.
Десять лет? Сун Хуайань любил Хэли десять лет? Если посчитать, он влюбился в неё, когда подлинной хозяйке тела было всего семь лет. Постойте-ка, до десяти лет Хэли всё время жила в государстве Вэй, откуда же им было видеться?
— Сестра устала, чего вы стоите, быстро подготовьте для принцессы комнату для отдыха! — лицо Сун Хуайаня изменилось, и он рявкнул на слуг, заставляя их работать.
Увидев такую реакцию, Сун Сяньань не стала вдаваться в лишние объяснения и с лёгкой улыбкой позволила слугам под руки увести себя.
Хэли так и осталась стоять на месте — не уйти, не остаться.
— Ты... — Сун Хуайань взглянул на небо. Стоял час шэнь, солнце снаружи припекало.
Хэли уставилась на Сун Хуайань, чувствуя, что здесь есть что-то, о чём она совсем не подумала.
Она хотела спросить Систему, но Система её просто игнорировала.
— Кто разрешил тебе смотреть на Ванье в упор? — внезапно взгляд Сун Хуайаня оледенел, он менял выражения быстрее, чем страницы в книге.
— Это ошибка подданной, — Хэли судорожно нахмурилась и тут же опустила голову, однако её не покидало ощущение, что что-то здесь не так, и эта мысль занозой засела в сердце, не давая покоя.
Резиденция Молодого господина Ушуан.
— Ай-яй, какая встреча, я как раз сегодня вернулся, — покачиваясь на качелях с веером в руке, Цзи Сянлянь беззаботно и вальяжно разглядывал прибежавшую в мыле Хэли.
— Не мог бы ты спросить у своей Системы, что вообще происходит с Сун Хуайанем? — Хэли притащила стул прямо к его качелям и схватилась руками за раскачивающиеся верёвки.
От неожиданного рывка Цзи Сянлянь потерял равновесие и чуть не шмякнулся носом о землю.
Но ради поддержания образа утончённого молодого господина он бросил на Хэли пренебрежительный взгляд и с независимым видом откинулся на спинку качелей.
Выставив левую ногу вперёд и уперев её в сиденье, он помахивал веером точь-в-точь как заправский уличный ханурик.
— На кой чёрт твоя Система нужна? — откуда ему было знать о делах Хэли? Он-то думал, что все Системы работают как его собственная — разжёвывают всё до мелочей и выкладывают на блюдечке, заставляя лишь выполнять задания.
— Наверное, её Система выживания создана для того, чтобы заставлять хозяйку выживать самостоятельно, — Хэли поджала губы и надула их. Её большие глаза так и излучали жалость.
Вот только на Цзи Сянляня этот фокус не действовал.
К женским капризам он всегда оставался глух.
— Раз это не противоречит твоему заданию, не стоит доискиваться до истины, — Цзи Сянлянь уже получил объяснение от собственной Системы. Если бы речь шла о чём-то другом, он бы обязательно всё рассказал Хэли, но вот эту тему действительно было трудно обсуждать.
— Не противоречит? Десять лет! Десять лет назад Хэли ещё находилась в государстве Вэй, где её тайком натаскивали как шпиона, у неё банально не было возможности контактировать с внешним миром — как он мог увидеть её десять лет назад?
— И не мог видеть, — Цзи Сянлянь покачал головой, но вид у него при этом был такой, будто он прекрасно знает правду, но упорно молчит.
Хэли, разумеется, заметила его нежелание говорить.
— Мелко, мыслишь слишком мелко, — покачала она головой. Сегодня она была намерена во что бы то ни стало докопаться до истины.
— Он ведь и правда не видел Хэли. Я же тебе говорю, — с невинным видом изрекла эта на редкость напрашивающаяся на неприятности физиономия.
— Не видел? Как же тогда... любил десять лет? — Хэли перебрала в уме все варианты, и вдруг её осенило. Глаза расширились от неверия.
— Моё первое задание?!
— Угу, — Цзи Сянлянь с виду держался уверенно, а в душе истошно заискивал перед собственным пространством сознания: Системка, чур не снимать с меня заслуги, я ей ничего не говорил, она сама догадалась!
Получив ответ, Хэли медленно побрела по улице.
И правда, у всего есть причина и следствие.
Бессмертный владыка Сяо Хань был её третьим заданием.
Хотя память о первых пяти заданиях была стёрта, смутное представление о них всё же сохранилось.
Первое задание оказалось самым простым, за него давали семьдесят заслуг.
Суть задания сводилась, кажется, к тому, чтобы обучить Сун Хуайаня технике культивации духовного сердца.
Выходит... я уже бывала здесь десять лет назад?
[Хозяин, за двести заслуг помогу восстановить память.]
Совсем рехнулась, грабеж среди бела дня! За одно задание мне платят сотню заслуг, а ты хочешь забрать сразу две двести — это три задания коту под хвост!
[Хозяин, ваше прошлое задание уже улетело коту под хвост.]
Ладно, списывай. По сравнению с потраченным впустую временем Хэли больше горела желанием узнать, что же она тогда наговорила, раз эти двое, и Сун Сяньань, и Сун Хуайань, стали такими ненормальными.
[Идёт подключение к памяти о первом задании.
Капризный наследный принц и дочь государственного наставника.]
Будучи дочерью государственного наставника, Хэли унаследовала отцовское ремесло и занималась гаданиями и расчетами судеб государства. Вот только учиться она категорически не желала, целыми днями сидела в уголке класса и вечно вилась вокруг Сун Хуайаня.
Как наследный принц, он, разумеется, привык к толпам поклонниц и вовсе не обращал на неё внимания.
Вот только Хэли вела себя слишком настойчиво: по сравнению с другими девицами из строго воспитанных семей, чьё поведение отличалось сдержанностью, брошенная на произвол судьбы Хэли была куда более живой и бойкой.
Каждый день она приносила наследному принцу новые забавы.
Правда, при всей своей простоте это задание имело ограничение по времени.
Хэли должна была за три месяца обучить Сун Хуайаня технике побега для спасения жизни.
Под этой техникой подразумевался выход души из тела, который мог спасти жизнь в случае попытки захвата тела.
Вот только Сун Хуайань наотрез отказывался учиться, как бы Хэли ни уговаривала.
За пять дней до истечения срока, поняв, что научить его технике уже не светит, она просто махнула рукой, бросила возиться с Сун Хуайанем и решила познакомиться с древним миром, окончательно пустившись во все тяжкие.
Восемьдесят дней непрерывных намеренных встреч, которые вдруг резко прекратились, создали в сердце Сун Хуайаня тягостное ощущение пустоты.
Вдобавок нынешняя императрица вовсе не была его родной матушкой, и мальчик с детства страдал от нехватки тепла и заботы. Стоило кому-то занять эту пустоту, как этот человек исчез.
Прежде чем он успел выяснить причину, Хэли погибла.
Для посторонних причиной смерти стало отражение бедствия, угрожавшего судьбе государства — она погибла, столкнувшись нос к носу с тем, кто пытался совершить захват тела.
Он плакал перед залом государственного наставника под проливным дождём.
Опасаясь, что наследный принц натворит глупостей, наставник солгал, будто Хэли — бессмертная, проходившая через скорбь преодоления, и вскоре, после неудачи в испытании, она вернётся, чтобы закончить начатое.
Но предупредил, что в следующий раз она уже не вспомнит мирскую жизнь, и попросил не тревожить её покой.
Принц поверил этой выдумке и за один день освоил технику. Именно поэтому, когда Хэли приступила к третьему заданию, её копилка внезапно пополнилась семьюдесятью заслугами.
Только вот сколько ни ждал он, взрослея год от года, всё отчётливее понимал, что это была лишь утешительная ложь государственного наставника.
Из-за этого он ещё глубже спрятал свои чувства, став ещё более чувствительным и подозрительным, превратившись в того самого улыбчивого тигра, о котором ходили слухи.
Память самой Хэли, разумеется, не захватывала момент после её ухода из этого мира, но сила двух сотен заслуг позволили ей увидеть всю историю целиком.
Она автоматически истолковала это так: Сун Хуайань не причинит ей вреда. Теперь стало понятно и другое: господин Пэн велел ему позаботиться о сироте, но вряд ли поселил бы её прямо у себя во дворе, да ещё позволил свободно расхаживать везде и раздавать деньги направо и налево.
А уж рассуждая о самом задании — с чего бы ей так гладко удалось поселиться на территории главной цели? Оказывается, предшественники деревья сажали, а потомки в их тени отдыхали.
Вот только эти двести заслуг показались потраченными слегка впустую.
Кто знает, не наболтала ли она чего лишнего во время второго и третьего заданий?
Иначе придётся снова тратить заслуги, чтобы всё вспомнить.
Осознав свои прошлые грандиозные старания, Хэли почувствовала себя куда увереннее, возвращаясь в резиденцию князя Цию.
— Сестра, — Цзювань, казалось, простоял у ворот уже очень долго, его руки покраснели от холода.
Хэли стало жалко этого младшего братишку, и она тут же потянула его за руку, пряча замёрзшие пальцы в свои рукава.
— Чего ты стоишь на улице?
— Разве Ванье не говорил, что к часу сюй нужно обязательно вернуться в резиденцию? Я посмотрел — время уже подходит, испугался, что Ванье рассердится, вот и вышел тебя встречать, — складно излагал Цзювань, невинно глядя на неё своими влажными глазами и слегка надув губы.
Когда на неё так смотрел маленький сопляк, её сердце буквально таяло.
Разумеется, она упустила из виду множество мелких деталей.
— Ну вот сестричка и вернулась, — она протянула руку и слегка ущипнула его за аккуратный носик.
Беленький носик тут же порозовел от её щипка.
Из-за этого Цзювань стал выглядеть ещё более милым.
Она не заметила, что погода вовсе не стояла холодной.
И не заметила, что вообще-то никогда не говорила Цзюваню о приказе Ванье возвращаться строго к часу сюй.
Снежный двор.
Над округой уже опустились сумерки, донося до слуха радостные звуки ночной жизни простых горожан.
Хэли вприпрыжку шла по дорожке, обдумывая предлог, чтобы втереться в доверие к Сун Хуайаню и заработать ещё баллов.
Однако в Снежном дворе не оказалось ни единого стражника, и чем дальше она углублялась, тем сильнее крепилось её предчувствие, что здесь что-то не так.
По нынешним меркам время едва перевалило за половину девятого вечера — самый разгар яркой ночной жизни.
А в главных покоях, где жил Сун Хуайань, даже не мерцали свечи.
— Ваша светлость? — прислонившись ладонью к дверной створке, тихо позвала она.
Внутри никто не отзывался, но Хэли, в прошлом натасканная как шпион на боевые искусства, отчетливо слышала признаки чьего-то присутствия.
— Я в порядке.
http://bllate.org/book/22190/2312579
Готово:
