— Дунфан Юй, у тебя просто прекрасные глаза! —
Му Фэн прищурился и протянул руку, чтобы коснуться дрожащих, похожих на маленькие веера ресниц собеседника. Бокал в другой его руке выскользнул на пол и со звонком разбился.
Потерявший дар речи Дунфан Юй очнулся от этого звука и увидел, что юноша, прищурившись, норовит погладить его по ресницам, а другой рукой машинально теребит собственный воротник.
Не прошло и мгновенья, как и без того свободная одежда распахнулась ещё сильнее, обнажив белую шею и изящные ключицы юноши.
Дунфан Юй невольно сглотнул, и его кадык заходил вверх-вниз, заставив юношу сердито сверкнуть глазами и тут же впиться зубами в эту цель.
Поскольку Дунфан Юй не ожидал подвоха, а Му Фэн двигался очень быстро, кадык мужчины закономерно оказался прямо во рту у юноши.
Глаза Дунфан Юя резко расширились. Охваченный волнением, он невольно кадыком шевельнулся, за что был вознагражден легким покусыванием со стороны юноши.
Его всего словно током ударило: сначала он вздрогнул, затем разом оцепенел и оттолкнул сидевшего на его коленях парня.
От толчка Му Фэн налетел на стоявший позади стол. Его глаза, и без того подернутые легкой пьяной дымкой, теперь и впрямь застилали слёзы, а сам он, надув губы, с видом крайней обиды посмотрел на перепуганного виновника.
— Ты чего? — голос Му Фэна обычно звучал слегка холодно, но сейчас, после выпивки и с невольной обиженной ноткой на конце, эти слова упрёка прозвучали скорее как каприз. Довершало картину обиженное личико, вызывавшее жгучую жалость.
— Я... я тут вспомнил, что у меня есть дела, так что прошу меня извинить! — великий генерал целой страны, человек, который и перед лицом смерти вряд ли моргнул бы глазом, сейчас от невольных ласк Му Фэна полностью потерял самообладание и с покрасневшим лицом выбежал из Павильона Фэнъюэ.
Услышав, как уверенные шаги Дунфан Юя затихли на третьем этаже, тот, кто только что притворялся пьяным, мгновенно протрезвел, прислонился к столу и зашлся хохотом, хлопая себя по бедрам.
— Ха-ха-ха... Будешь знать, как подозревать меня, поделом тебе!
Сидевшая рядом белолка Мяньтуань, которая уплетала орешки и запивала их отменным вином, наблюдая за счастливым видом любимого хозяина, начала еще быстрее махать хвостом.
Дунфан Юй впопыхах выскочил на улицу и, лишь когда Павильон Фэнъюэ скрылся из виду, перевел дыхание, поспешно подавив внутренней энергией охвативший его хмель.
Стоило ему повернуться, как он столкнулся с девушкой в нежно-розовом платье.
Девушка, казалось, уже собиралась рассердиться, но в тот самый момент, когда она увидела Дунфан Юя, всё её лицо залил легкий румянец, а круглые миндалевидные глаза не отрываясь уставились на такого же остолбеневшего Дунфан Юя.
Причина замешательства девушки была очевидна — её потрясло красивое лицо Дунфан Юя.
Дунфан Юй же замер из-за лица самой девушки, которое показалось ему до боли похожим на лицо дразнившего его недавно Му Фэна.
Если и были между ними отличия, так это форма глаз да отсутствие крошечной красной родинки на кончике носа девушки.
— Госпожа, не бегайте куда попадя, подождите же служанку! — голос стоявшей рядом служанки разрушил странную атмосферу, повисшую между ними.
Лишь тогда девушка испуганно отвела взгляд, торопливо отступила на два шага и с виноватым видом поклонилась Дунфан Юю: — Прошу прощения, я шла в спешке и не смотрела под ноги, не соизволите ли вы простить меня, молодой господин?
— О, пустяки. — Дунфан Юй вернулся к реальности, украдкой окинул девушку взглядом и лишь после этого зашагал прочь.
— Госпожа, вы же... — служанка, заметив, с каким безумным обожанием её госпожа смотрит вслед уходящему мужчине, мгновенно раскусила намерения той и поспешно заговорила: — Да ведь это великий генерал Храма Защиты Государства Дунфан Юй! Ему сейчас двадцать шесть, и он ещё не женат.
— Биюй, что ты мелешь! — девушка сердито зыркнула на служанку, но, густо покраснев, тут же повернула к дому.
— Что ты сказала?! — в резиденции премьер-министра Мо Вэньянь потрясенно смотрел на собственную дочь: — Ты хочешь сказать, что... влюбилась в генерала Дунфана?
— Ой, папа! Разве ты сам не говорил, что дочь вольна сама решать свою судьбу в вопросах брака? И раз уж у меня появился тот, кто мне дорог, папочка... помоги же своей дочурке! —
Заметив, что отец хоть и удивлен, но вовсе не сердится, Мо Цинвань поспешно подбежала к нему и, теребя за рукав, принялась ластиться: — Папа, разве вы не коллеги? Стоит тебе лишь замолвить словечко, и он наверняка согласится!
— С чего ты взяла, что он согласится? — подозрительно покосился на покрасневшую дочь Мо Вэньянь.
Мо Цинвань смущенно молчала, и Мо Вэньяню пришлось подать знак следовавшей за ними Биюй.
Услышав от Биюй, что сегодня Дунфан Юй столкнулся с его дочерью и долго не сводил с неё глаз, Мо Вэньянь слегка нахмурился от зародившихся подозрений.
Либо его собственная дочь как две капли воды похожа на ту возлюбленную, о которой ранее упоминал Дунфан Юй, либо та самая женщина из рассказов генерала на самом деле и есть его дочь.
При этой мысли Мо Вэньянь задумался: законная жена так и не смогла родить ему сына, и в будущем необъятные владения рода Мо неминуемо придется передать зятю.
А Дунфан Юй не только хорош собой, но и занимает пост великого генерала. Стань он его зятем, положение Мо Вэньяня в кресле премьер-министра станет еще прочнее.
Взглянув на замершую в ожидании дочь, Мо Вэньянь наконец кивнул: — Отец не может ручаться, что Дунфан Юй непременно даст согласие, но я выберу подходящий момент и заведу с ним разговор, а там посмотрим, каково его решение.
— Спасибо, папа! Я так и знала, что ты любишь меня больше всех! — Мо Цинвань отвесила отцу поклон и быстрой походкой направилась в свою комнату — готовить памятный подарок для возлюбленного.
Одноглавый лис победоносного генерала (часть 6)
Сразу после утреннего доклада Мо Вэньянь перехватил Дунфан Юя, намереваясь пригласить его на чашку чаю и обстоятельно потолковать о Мо Цинвань.
— Неужели у господина премьер-министра есть какое-то важное дело ко мне? — опешив перед преградившим ему дорогу Мо Вэньянем, Дунфан Юй тем не менее ответил на поклон и стал ждать разъяснений.
— Ха-ха-ха, если честно, у старика действительно найдется пара личных вопросов к генералу Дунфану. Не сыщется ли у вас сейчас свободной минутки?
— Это... —
— Разумеется, не сыщется! — Му Фэн неизвестно откуда взялся у дворцовых ворот и с улыбкой встал между ними. — Братец А-Ю ведь обещал составить мне компанию на прогулке.
Под изумленным взглядом Мо Вэньяня Му Фэн развернулся и по-свойски повис на руке Дунфан Юя: — Ты что, забыл, братец А-Ю?
— Эм... — Дунфан Юй растерялся, не зная, что и ответить. Хотя Мо Вэньянь и упомянул личное дело, генерал всё еще сомневался, не кроется ли за этим какой-нибудь важный государственный вопрос. К тому же при одном взгляде на Му Фэна в памяти всплывали события тех дней.
Поэтому последние дни он старался по возможности избегать юноши, но никак не ожидал, что Му Фэн явится прямо сюда.
— А это кто? — окинув оценивающим взглядом красивого юношу, Мо Вэньянь вопросительно посмотрел на Дунфан Юя.
В их государстве однополые союзы не возбранялись, а столь вольная и близкая манера поведения юноши с Дунфан Юем поневоле наводила на определенные мысли.
— Меня зовут Мо Ли, я возлюбленный А-Ю! — выпалил тот, проигнорировав шок на лице Мо Вэньяня, свирепо зыркнул на Дунфан Юя и потащил его за собой со словами, что им пора идти.
— У меня еще есть неотложные дела, так что я навещу премьер-министра позже, когда выдастся свободное время. — Хватка у Му Фэна оказалась на редкость мертвой, и Дунфан Юй, не желая выдавать Мо Вэньяню истинного положения дел, был вынужден сделать вид, что подчиняется юноше: — Надеюсь на ваше понимание, господин премьер-инспектор.
— Ничего страшного, ничего. — Мо Вэньянь замахал руками и с улыбкой ответил: — Раз у генерала Дунфана дела, старик не смеет задерживать. Поговорим в другой раз, время терпит.
— Прощайте.
Оказавшись наконец на свободе, Дунфан Юй шагал за Му Фэном, хмурясь и безуспешно пытаясь высвободить руку, и уже собирался высказать всё, что думает.
Но стоило ему открыть рот, как Му Фэн тут же гневно зыркал на него и бросал свирепое: Заткнись!
Не найдя выхода, Дунфан Юй умолк и позволил увлечь себя мимо собственной генеральской резиденции, прямо к городским воротам.
А в следующее мгновение они уже очутились в глухих горах.
Изящный двухэтажный бамбуковый терем, уютный дворик, дышавший тихой загородной жизнью, и уверенно ориентирующийся здесь Му Фэн — всё это повергло Дунфан Юя в шок, заставив лихорадочно соображать, как бы отсюда сбежать.
Спотыкаясь, Дунфан Юй поднялся на второй этаж, всё еще переваривая внезапное перемещение в пространстве.
— М-м... —
Му Фэн с размаху швырнул его на топчан. Дунфан Юй не успел защититься и со всего маху ударился затылком о стену, невольно издав глухой стон.
— Чего ты добиваешься? — глядя на мрачное лицо стоявшего перед ним юноши, Дунфан Юй невольно заподозрил худшее: неужели тот прознал про его недавние ночные эротические грёзы?
Но, поразмыслив, он успокоился: привычки говорить во сне за ним не водилось. Ободрившись, Дунфан Юй уже собирался оправдаться, как вдруг следующее движение Му Фэна бросило его в краску.
Му Фэн с улыбкой посмотрел на него. Их взгляды встретились, и в его раскосых глазах заплескалась туманная влага, щеки порозовели, а острый язычок на миг скользнул между пухлыми алыми губами, но тут же спрятался назад, сменившись манящей улыбкой.
Дунфан Юя словно окатило кипятком: вся кровь прихлынула к паху, лицо залило огнем, и тело охватил такой жар, будто он угостил себя парилкой. Ему жутко захотелось сорвать с себя верхнюю одежду, чтобы унять это нестерпимое пекло.
Но Му Фэн не дал ему такой возможности. Заметив перемены в его теле, он чуть шевельнул пальцем — и из постели выскользнули четыре белые ленты, накрепко скрутившие руки и ноги пленника.
— Мо Ли, что ты творишь? —
Стоило Дунфан Юю заговорить, как он сам испугался своего хриплого, сорванного голоса, словно сдавленного на самом пределе.
Впрочем, оба отлично понимали: это лишь признак охватившего его возбуждения.
— Дунфан Юй, а знаешь, зачем я притащил тебя сюда? — Му Фэн поманил пальцем стул и неторопливо уселся на него.
Заметив, что Дунфан Юй, несмотря на покрасневшие глаза и сохранитки остатков разума, лишь отрицательно качнул головой, Му Фэн усмехнулся: — А знаешь, что за личное дело хотел обсудить с тобой Мо Вэньянь?
И вновь получив в ответ молчаливое покачивание головой, Му Фэн лукаво прищурился: — Ладно, давай-ка я лучше расскажу тебе одну историю?
— Ты... — Дунфан Юй и сам не знал, чего хочет больше, но взгляд его упал на чашку с чаем неподалеку: — Не мог бы ты сначала дать мне воды?
— Разве так можно? — Му Фэн неодобрительно покачал головой, поднялся на ноги и, протянув мягкую, словно лишенную костей руку, легонько провел по щеке Дунфан Юя, скользнул по шее и замер на груди. Мужчина от этого прикосновения зашелся мелкой дрожью, а страсть вспыхнула с новой силой. Но стоило желанию достичь пика, как Му Фэн бесстрастно ущипнул его.
— Это тебе наказание за то, что разбрасываешься тут знаками внимания налево и направо. Если хочешь и дальше быть со мной, придется покорно терпеть.
Услышав это, Дунфан Юй просиял, а в глубине души вдруг всколыхнулось незнакомое прежде чувство радости, и он торопливо закивал.
— Жила-была одна лиса. С большим трудом она обрела человеческий облик, но, наслушавшись россказней знакомых духов да начитавшись мирских романов, воспылала страстью к смертному миру. И надо же такому случиться, что как раз в те дни какой-то бедный книгоноша, направлявшийся на экзамены, тяжело ранил себя. Демоница спасла его, попутно заразившись книжными сказками о чистой и вечной любви между лисой и человеком.
— Книгоноша ответил взаимностью на чувства спасшей его лисицы, поклявшись, что его нисколько не смущает её нечеловеческая природа. Глупая лисица без оглядки отдалась ему, последовала за ним с гор, помогла занять первое место на экзаменах и даже подняться до высоких чинов.
— Похоже, забеременевшая лисица совсем лишилась рассудка, раз впопыхах выложила возлюбленному все свои слабые места. Только вот та, кого она считала надежной опорой на всю жизнь, в самый уязвимый момент родов подмешала ей в питье особый отвар лишь затем, чтобы вырезать у нее внутреннюю золотую пилюлю.
— Хотя она изо всех сил разрушила Нэйдань, у несчастной не осталось ни шанса спасти дитя, ни возможности отомстить. А ребенок... какое жалкое создание: едва появившись на свет, он лишился материнцы, а родной отец вместе со своей так называемой истинной любовью приспособил младенца под живой сосуд для будущей пилюли, держа взаперти на задворках, как дворовую собаку — в ожидании, пока Нэйдань снова не сформируется.
— И вот теперь этот лицемер, полный громких фраз о долге и чести, возвысившийся до небес, снова норовит через собственную дочь закадрить генерала целой страны. А этот генерал, по иронии судьбы, как раз тот самый человек, к которому у ребенка лежит сердце.
— Скажи мне, должен ли этот ребенок прикончить лицемера ради мести матери, а заодно избавиться и от генерала? — с показным терзанием в голосе вопросил Му Фэн. — Ведь в таком случае, пожалуй, у него останется шанс быть с генералом вечно.
Слова Му Фэна проняли Дунфан Юя до самых костей.
Он не дурак, смысл сказанного до него дошел быстро. Заодно прояснилось, почему Му Фэн так невероятно похож на встреченную им даму, и отчего его фамилия тоже Мо, а имя — Мо Ли.
И всё же: — Ты... и вправду любишь меня? — Дунфан Юй до последнего не смел поверить. Он сам осознал свои чувства к Му Фэну лишь мгновение назад, а судя по словам юноши, тот пылал к нему любовью уже давным-давно.
— Отвечай на вопрос, к чему пустые разговоры? — Му Фэн бросил на Дунфан Юя косой, исполненный невыразимого очарования взгляд.
— Тот лицемер, что отплатил злом за добро, безусловно, заслуживает смерти. Что же до генерала... полагаю, в этом нет никакой нужды, — сдерживая разыгравшуюся похоть, вполне серьезно ответил Дунфан Юй. — Ребенок вполне мог бы сначала напрямую спросить генерала, отвечает ли тот взаимностью, а уже потом принимать решения.
— Вот как? — Му Фэн изогнул бровь, пересел на топчан и вплотную прижался к Дунфан Юю. — И что же, по-твоему, генерал любит этого ребенка?
— Разумеется, любит.
— Тогда с какой стати он пялился на какую-то девчонку посреди улицы так долго, что та вообразила себе бог знает что и уже принялась мастерить памятный подарок?
— Стоит лишь этому ребенку самому взглянуть на лицо той девицы, как всё тайное сразу станет явным.
Пока они пикировались вопросами и ответами, Му Фэн придвинулся к Дунфан Юю настолько близко, что казалось, будто они слились воедино.
Дыхание Му Фэна обжигало лицо и шею мужчины. Дунфан Юй изнемогал от жгучего желания, но ради того, чтобы не ударить в грязь лицом перед возлюбленным, продолжал сдерживать себя внутренней ци.
И всё же, по мере того как Му Фэн подбирался всё ближе, на лбу у генерала сами собой проступили капли пота.
— Ну ладно. — В тот момент, когда Дунфан Юй уже почти терял контроль над собой, Му Фэн вдруг улыбнулся и, хлопнув в ладоши, поднялся на ноги.
В следующее мгновение оба очутились в покоях Му Фэна в Павильоне Фэнъюэ.
Сидя на стуле, Дунфан Юй томился в догадках, но смутно чувствовал, что сейчас не время для расспросов, а потому подавил любопытство в зародыше, ожидая дальнейших указаний.
— Разве сегодня на утреннем докладе император не объявил, что отправляет тебя покорять земли вокруг Южного моря?
Одноглавый лис победоносного генерала (часть 7)
Слова Му Фэна заставили Дунфан Юя вздрогнуть. Тяжело вздохнув, он кивнул: — Да.
— Полагаю, ты и сам понимаешь, что Мужун Чэнь не потерпит тебя рядом? — Му Фэн ничуть не удивился потрясению генерала, неторопливо потягивая чай. — И ты намерен терпеть это вечно?
— Долг преданного слуги перед государем...
— Ой! — Му Фэн приложил палец к губам Дунфан Юя, затыкая его на полуслове, и с улыбкой спросил: — Даже если я решу убить его, ты всё равно встанешь на его защиту и умрешь за него?
— Почему? — Дунфан Юй уже забыл про приличия, его волновало лишь одно — вывалить наружу все накопившиеся вопросы: — Почему ты собрался мстить только сейчас? Откуда тебе известны планы императора? И главное — за что ты хочешь его убить?
— Ой, история долгая... Впрочем, ладно, попробую вкратце.
— Изначально я уже собирался поквитаться с обидчиками, но тут подвернулся раненый Мужун Чэнь. Узнав в нем мальчишку, который в детстве разрушил защитный массив, я решила ответить добром на добро. Но меня обманула его показная нежность и преданность, и я влюбилась.
— Ради него я забросила месть и помогла ему взойти на престол. Увы, я повторила судьбу собственной матери: он вместе со старым хрычом Фэн Линем вырезал мою пилюлю, и мне лишь чудом удалось сбежать.
— Разумеется, я обязана его убить. — Произнося это, Му Фэн смотрел куда-то мимо Дунфан Юя, потеряв собеседника из виду.
Но Дунфан Юй отчетливо разглядел в его глазах и жгучую ненависть, и горькую боль предательства.
— Скажи... ты всё еще любишь его? — Дунфан Юй не решался копать слишком глубоко. Он боялся, что этот человек сблизился с ним лишь ради мести, но еще больше страшился услышать, что за внешней ненавистью прячется неугасшая страсть к Мужун Чэню.
Услышав это, Му Фэн повернул голову и одарил Дунфан Юя лукавой улыбкой. Не дав тому опомниться, он умостился верхом у него на коленях и мурлыкнул: — А ты как думаешь?
— Я думаю, ты любишь меня! — выпалил Дунфан Юй и тут же прильнул к мягким, полным губам, обрывая любые слова, которые тот мог бы произнести, но которые он слышать не желал.
Заметив недоверие в глазах мужчины, Му Фэн усмехнулся. Когда чужой язык попытался углубить поцелуй, он послушно прикрыл глаза, обвив шею Дунфан Юя руками, и приоткрыл рот, охотно поддаваясь на его натиск.
Ощутив покорность и даже инициативу Му Фэна, Дунфан Юй просиял и ответил со страстью.
Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, щеки Му Фэна пылали алым, а в глазах стояла туманная поволока возбуждения.
Любуясь соблазнительным видом юноши, Дунфан Юй сгорал от желания забрать его прямо здесь, но всё же не хотел, чтобы их первая ночь прошла в брезгливой атмосфере весёлого дома.
— Переберешься жить ко мне? — прозвучало вопросом, в котором, впрочем, отчетливо слышались нотки не терпящего возражений приказа.
Му Фэн молча кивнул и тут же принялся командовать, заставляя Дунфан Юя собирать вещи.
Так, под всеобщим носом, в резиденции генерала появился второй полноправный хозяин.
Тем временем Муроун Янь по-прежнему разыгрывал дурачка, но втайне рассылал верных людей собирать улики против узурпатора Мужун Чэня.
Сам же он, сославшись на тоску по усопшей матери, с помпой и без стеснения заявился во дворец.
— Этот ван желает видеть матушку! — стражники у дверей императорского кабинета переглянулись.
Во всем белом свете не было человека, который не знал бы: биологическая мать поехавшего ванская — сущая служанка низшего пошиба, казненная в тот же день, когда на свет появился принц.
Так что увидеть ту женщину он явно не мог.
Что же до другой — нынешней вдовы-императрицы — та еще пять дней назад отбыла в Храм Защиты Государства, якобы для вознесения молитв о здравии государя, прихватив с собой пару верных слуг. И в числе провожавших её царедворцев блаженный ван значился на самом видном месте.
Этот факт был у всех на устах, и теперь юродивый вовсю требовал встречи с матушкой, ставя стражу в пренеприятнейшее положение.
— Что тут за шум? — на непрекращающиеся жалобные стоны и причитания из покоев вышел главный евнух, евнух Чжоу.
http://bllate.org/book/22184/2311689
Готово:
