Я не могу разорваться на части, то, что я вижу и слышу, — лишь малая толика, и мне совсем непросто трезво оценивать, что делать дальше. Если ты станешь моими ушами и глазами, я буду знать гораздо больше... Так как же ты можешь говорить, что ничем не помогаешь?
Каролин поддалась на уговоры Цзи Цзиньжуна.
Она почувствовала на себе огромную ответственность:
— Братик, не переживай, я обязательно всё как следует разузнаю!
Цзи Цзиньжун похлопал Каролин по плечу:
— Сначала иди на кухню и нарежь овощи, а я занесу лекарства в комнату и присоединюсь к тебе.
Каролин как раз ждала возвращения Цзи Цзиньжуна. Услышав это, она кивнула и побежала на кухню.
Цзи Цзиньжун стоял на месте со свертком лекарств в руках, дожидаясь, пока Каролин отойдет подальше, а затем поднял взгляд в сторону:
— У вас, господин Асерс, есть привычка подслушивать чужие разговоры?
Асерс не вышел из себя от гнева.
Он окинул взглядом держащегося с достоинством Цзи Цзиньжуна.
После того как Мор спровадил этого парня на кухню, тот перестал притворяться, и в его словах и манерах проступила та уверенность и невозмутимость, которой обычно не бывает у бедняков и рабов.
Учитель Асерса когда-то наставлял его: «Истинное благородство заключается вовсе не в том, чтобы за счет своего положения и власти принимать надменный и заносчивый вид, а в том, чтобы сохранять верность своей истинной сути в любых обстоятельствах. Поистине благородный человек может быть другом и императору, и рабу, и никогда не совершит ничего такого, что заставило бы его друзей чувствовать себя неуютно или неловко».
Асерсу доводилось встречать немало аристократов, как и множество героев, вышедших из грязи, но он еще никогда не встречал человека, который соответствовал бы словам его учителя.
Странное дело: этот парень, павший до положения беглого аристократа, вызывал у него именно такое ощущение.
Еще страннее было то, что от этого ощущения его сердце едва не останавливалось.
Каждый раз при виде этого юноши в глубине его души поднималась сложная смесь тревоги и растерянности.
Это сложное чувство заставило его даже совершить поступок, который он сам презирал больше всего, — встать в тени и дослушать разговор брата и сестры, Цзи Цзиньжуна и Каролин.
Стоит признать, что Цзи Цзиньжун обладал удивительным даром убеждения, и только что его слова чуть было не убедили самого Асерса. Но если вдуматься, этот парень ведь просто отправлял сестренку погулять — какая польза от полудевочки, переодетой мальчишкой, что она может выведать!
Асерс с каменным лицом произнес:
— Я не собирался подслушивать.
Цзи Цзиньжун улыбнулся:
— Я знаю, знаю, господин Асерс просто проходил мимо.
Асерс пристально посмотрел на Цзи Цзиньжун.
Цзи Цзиньжун сказал:
— Как только я отнесу дедушкины лекарства, мне нужно будет готовить для вас ужин. Интересно, что господин Асерс пожелал бы сегодня на вечер? Предпочитаете что-то более легкое или сытное?
Легкий ветерок донес до Асерса запах, исходивший от Цзи Цзиньжуна.
Асерс ответил вопросом на вопрос:
— От тебя пахнет лекарствами, ты провел в лавке весь день?
Цзи Цзиньжун на мгновение растерялся. Он честно ответил:
— Да.
Асерс поинтересовался:
— И как обстоят дела?
Цзи Цзиньжун не понял, о чем именно спрашивает Асерс. Он сказал:
— Дела неважные, много раненых, все травмы от оружия. Некоторые раны очень глубокие, началось заражение, но лекарств не хватает, доктор Райан и остальные места себе не находят.
Асерс спросил:
— Какие лекарства нужны?
Цзи Цзиньжун перечислил несколько недостающих видов трав. И только когда до него дошло, он понял, что уже идет вслед за Асерсом в другую сторону.
Цзи Цзиньжун запротестовал:
— Господин Асерс, мне нужно идти готовить вам ужин...
Асерс бросил:
— Этим участком заведует Мор, но он слишком молод и не силен в подобных делах. Сейчас я велю позвать его, ты расскажешь ему обо всем, что обнаружил, и он во всем разберется.
Цзи Цзиньжун: «...»
Глядя на серьезное лицо Асерса, Цзи Цзиньжун подумал, что этот господин Асерс... самую малость не в своем уме.
Он же изо всех сил наживает ему врагов!
Судя по отношению юного господина Мора, тот явно не из тех, кто станет внимательно его слушать. Даже если внешне эти вопросы и решатся, в душе он наверняка затаит обиду — и кто знает, не возненавидит ли его за это!
Да кому понравится человек, заставляющий его терять лицо перед объектом воздыханий, верно?
Тем более что юному господину Мору всего восемнадцать-девятнадцать лет, самый горячий возраст...
Словом, в этот самый момент в голове Цзи Цзиньжуна крутилось лишь одно: мы пропали.
Мор действительно пришел в ярость.
С самого первого взгляда на Цзи Цзиньжуна он понял, что этот тип послан небесами ему наперекор.
И надо же — не прошло и суток, как он снова лезет к нему со своими проблемами! Разве этот парень не должен помогать на кухне?! С чего это вдруг он таскается помогать в какую-то аптеку! Да что вообще можно узнать за полдня такой помощи? Не иначе как выслуживается перед Асерсом, пользуясь своей мелкой сообразительностью!
Мор был еще молод, и все его эмоции были написаны на лице.
Стоило Цзи Цзиньжуну взглянуть на него, как он понял: дело дрянь. Ему оставалось только произвести примирительный маневр:
— Наверное, из-за того, что сегодня было особенно много пострадавших, те травы и закончились так быстро. Но их скоро восполнят.
Мор зыркнул на него и бросил:
— Я сам во всем разберусь!
Будучи двоюродным братом Асерса и учеником доктора Дэвида, он, как бы ни злился, не собирался пускать дела на самотек. Он был слишком юн, и многие подчиненные не воспринимали его всерьез, из-за чего он действительно мог упустить из виду какие-то проблемы.
Услышав это, Цзи Цзиньжун невольно посмотрел на него новыми глазами.
Неудивительно, что Асерс без всяких задних мыслей поручил это дело Мору — в серьезных вопросах тот соображал отлично. Цзи Цзиньжун сказал:
— Вообще-то, у меня есть еще пара соображений.
Мор: «...»
Ему так и хотелось врезать кому-нибудь.
Цзи Цзиньжун провел с Мором дружескую и содержательную беседу.
В основном она сводилась к тому, что Цзи Цзиньжун поделился с Мором своими идеями. Разумеется, эти соображения не принадлежали ему единолично — когда-то о них говорил Вэй Тинцзюнь.
В те времена Императорская медицинская академия питала к нему слепое благоговение, и он однажды просидел с Вэй Тинцзюнем всю ночь, обсуждая, какие медицинские знания из разных миров можно применить на практике, вывалив всё это скопом на академию для исследований.
Цзи Цзиньжун слышал всё своими ушами, и то, о чем упоминал Вэй Тинцзюнь, врезалось ему в память.
Первое: в воздухе обитает множество болезнетворных микробов. Если человек получает рану и микробы проникают в тело, начинается заражение и болезнь — и еще вопрос, удастся ли ему выжить!
Поэтому лучший способ защиты — не позволить этим тварям проникнуть внутрь.
Это было первое ключевое условие любой хирургической операции: стерильность!
Второе: наркоз и дезинфекция.
Говорили, что тогда Императорской медицинской академии потребовалось немало времени, чтобы подобрать идеальный анестезирующий порошок.
Цзи Цзиньжун еще не до конца освоился здесь, а потому не знал, есть ли у них что-то подобное (хотя подумал, что, пожалуй, можно поискать на черном рынке тех ребят, которые приторговывают дурманящими снадобьями). Что касается дезинфекции, на первое время вполне сошел бы спирт — а уж как его добыть, он отлично знал.
Были и другие соображения, но Цзи Цзиньжун решил, что сразу все их воплотить не удастся, поэтому не стал распространяться.
Однако даже этих нескольких пунктов хватило, чтобы у Мора округлились глаза и он выпрямился во весь рост. Забыв о существовании Асерса, он всем существом погрузился в слова Цзи Цзиньжуна. И даже когда тот умолк, Мор еще долго не мог прийти в себя.
Сидевший рядом Асерс хмурился все сильнее.
Заметив, что Цзи Цзиньжун, похоже, закончил, он подал голос:
— Я проголодался.
Только тут Цзи Цзиньжун вспомнил о своих прямых обязанностях.
Он тут же встрепенулся:
— Я на кухню.
С этими словами он умчался, не оглядываясь.
Мор словно очнулся ото сна.
Медицинские познания Цзи Цзиньжуна открыли для него целый мир. Поначалу он глубоко презирал таких изнеженных и бесполезных аристократов, но после всего услышанного ему показалось, что Цзи Цзиньжун подобен бескрайнему и прекрасному океану, и каждая слетевшая с его губ вещь завораживает!
У Мора было предчувствие: эти знания способны перевернуть целую эпоху!
По крайней мере, они выведут медицину на совершенно новый уровень.
Мор погрузился в тяжелые раздумья.
Анорексия Асерса заставляла бессильно разводить руками даже его учителя, и появление повара, способного заставить Асерса произнести я проголодался, конечно же, радовало Мора. Но осознав масштаб медицинского таланта Цзи Цзиньжуна, он одновременно решил, что нельзя позволять тому растрачивать время на кухне — это было бы просто преступно.
Мор обратился к Асерсу с просьбой:
— Асерс, можно я потом отведу это... отведу его к учителю?
В груди Асерса зазвенели тревожные звоночки.
Он был вынужден признать, что этот юноша обладал поистине магическим очарованием, раз уж даже питавший к нему враждебность Мор смог всего за пару часов полностью изменить свое мнение.
Асерс прекрасно видел, с каким зачарованным видом Мор слушал его только что.
Честно говоря, на душе у Асерса заскреблось непонятное, смутное раздражение. Но он слышал слова Цзи Цзиньжуна и прекрасно понимал их осуществимость и колоссальное значение.
Пусть всё звучало донельзя просто, но если эти методы действительно работали, на кону стояли бесчисленные человеческие жизни!
Будучи лидером Армии Свободы, Асерс больше всего на свете ненавидел видеть, как солдаты гибнут на пороге уже забрезжившего рассвета. Не менее горько ему было осознавать, что многие умирают не от вражеских клинков, а от послеоперационных инфекций — по словам Цзи Цзиньжуна, из-за несоблюдения правил дезинфекции и стерильности, приведших к столь плачевным исходам!
А сколько людей теряли руки или ноги из-за несовершенства хирургических техник и условий?
Это означало, что они превращались в ни на что не годных калек!
Предотвратить хотя бы одну такую трагедию — уже великое благо.
Подавив внутреннее недовольство, Асерс кивнул:
— Без проблем, но тебе придется самому спросить у него, согласен ли он.
Мор радостно воскликнул:
— Отлично!
Асерс почувствовал глухое раздражение.
Ужин доставили быстро.
Раньше бойцы наперебой стремились принести еду, а отдав ее, провожали Асерса благоговейными взглядами, но сегодня все было иначе. Стоило Асерсу сделать пару ложек, как принесшие еду люди тут же тихонько выскользнули за дверь.
У Асерса был прекрасный слух, и до него отчетливо донеслись их возбужденные голоса:
— Ой, скорее! В обед оставалось немного еды, А Цзинь говорит, что сделает из нее жареный рис!
— Точно, побежали быстрее, а то эти проглоты все подчистят!
— Верно, нам надо поторопиться!
Они действительно прибавили шагу, потому что голоса быстро стили за дверью.
Глядя на испускающие аппетитный аромат блюда на столе, Асерс почему-то ощутил небывалое преснение, а в голове у него крутился исключительно тот самый жареный рис, о котором судачили эти двое! Ему казалось, что эта еда по праву принадлежала ему — а ее расхватали посторонние люди!
Лицо Асерса помрачнело.
Молча расправившись с ужином, он сам собрал посуду на поднос и направился к кухне.
Не успел он дойти до двери, как оттуда донеслись веселые голоса и смех.
Цзи Цзиньжун говорил немного, но в репликах каждого непременно звучало имя А Цзинь — то они нахваливали его жареный рис, то выпытывали рецепт какого-нибудь блюда. Цзи Цзиньжун совершенно не держал себя свысока как аристократ, открыто делясь с остальными своими знаниями и вовсе не опасаясь, что кто-то перенимет его секреты.
Наивный и глупый донельзя.
Асерс вошел внутрь с подносом в руках.
Атмосфера на кухне мгновенно остыла.
Цзи Цзиньжун опомнился первым. Заметив, что остальные испугались, он взял удар на себя и встретился взглядом с ледяным взором Асерса:
— Господин Асерс! — заметив поднос в его руках, он шагнул вперед, забрал его и поставил у мойки. — Зачем вы сами пришли?
Асерс невозмутимо ответил:
— Я все равно закончил ужинать, заодно прогулялся после еды.
Заметив, что взгляд Асерса упал на их импровизированный обеденный стол, Цзи Цзиньжун пояснил:
— Мы любим собираться за едой вместе, так веселее.
Асерс перевел взгляд обратно на лицо Цзи Цзиньжуна.
До появления Цзиньжуна никакого веселья здесь отродясь не наблюдалось. Этот юноша обладал природным магнетизмом и душевным теплом, заставляя окружающих поддаваться его влиянию. Нужно признать, этот дар вызывал у него черную зависть. Даже самые преданные подчиненные, даже единственный кровный родственник всегда держали с ним дистанцию...
Возможно, дело было в нем самом, в его неумении сближаться с людьми.
Но до встречи с Цзи Цзиньжуном Асерс никогда не мучился из-за подобных мелочей, не испытывал от этого боли и душевных терзаний. В конце концов, он никогда не стремился ни к чьей близости и не желал тратить время на эфемерные радости и привязанности.
Уловив доносящийся с кухни запах жареного риса, Асерс насупился и сухо бросил:
— Кажется, я не наелся.
Помнившие о многомесячной анорексии Асерса, Цзи Цзиньжун и в обед, и вечером готовил легкие блюда небольшими порциями. Бросив взгляд на крепкую фигуру Асерса, он тут же гостеприимно предложил:
— Если господин Асерс не брезгует, можете присесть с нами и отведать нашего жареного риса.
Асерс не стал отказываться и занял место, которое ему уступили остальные.
Заметив, что Асерс устроился за столом как-то излишне напряженно, Цзи Цзиньжун мысленно усмехнулся. Похоже, этот господин Асерс вовсе не был таким ледяным и неприступным, каким казался на первый взгляд — в глубине души он все же хотел быть ближе к людям.
Цзи Цзиньжун поставил перед Асерсом тарелку с золотистым жареным рисом.
Он пояснил:
— Это яйца, которые малыш Дилан раздобыл где-то на вылазке. Понятия не имею, чьи они, но на вкус неплохие. А поскольку в обед осталось много готового риса, я решил пустить его на вечер. Кроме яиц, сюда ушли и другие остатки с прошлого раза — чтобы добро не пропадало, я закинул все разом, так что получилась знатная сборная солянка. Не знаю, нет ли здесь чего-то, что вы не едите, господин Асерс, если что не так — сразу говорите.
Асерс с каменным лицом кивнул.
Аромат ударил в нос.
Разве найдется на свете человек, способный устоять перед таким запахом?
Каждая рисовая крупинка словно покрылась тонкой золотистой глазурью из яичного желтка и после обжарки на сильном огне выглядела полупрозрачной и сияющей, точно россыпь драгоценных камней. Ко всему прочему в рисе попадались самые разные ингредиенты, и они были разбросаны по всей тарелке так искусно, что каждый новый кусочек обещал неожиданный и яркий вкус.
Кто откажется от такого лакомства?
Видя, что остальные ждут его отмашки, Асерс произвел:
— Ешьте.
И тут же зачерпнул полную ложку золотистого риса, отправляя его в рот. Едва рис коснулся языка, Асерс был покорен — ему тут же захотелось распахнуть каждый вкусовой рецептор навстречу этому восхитительному вкусу, заставляя его как можно дольше задержаться во рту.
Что уж говорить об остальных, если даже Асерс потерял голову.
Никто больше не церемонился и не соблюдал приличия, каждый жадно уплетал свою порцию риса, а глазами уже косился на остатки в кастрюле, мечтая поскорее расправиться со своим и сгрести к себе добавку!
Цзи Цзиньжун был в прекрасном расположении духа.
Для того, кто любит готовить, нет ничего радостнее, чем разделить трапезу с друзьями. И пусть формально они еще не были настоящими друзьями — это ничего не меняло, стоило просто посидеть за общим столом еще пару раз!
Каролин ела за двоих парней, но внешне выглядела вполне чинно, хотя на деле расправлялась с едой быстрее всех. Быстро переложив остатки риса в свою миску, она с вызовом покосилась на отставшего от нее на шаг Асерса.
Хм!
Если бы этот тип не пришел объедать их, риса хватило бы с избытком!
Асерс: «...»
Он убеждал себя, что солидному мужчине не пристало соревноваться с девчонкой.
Цзи Цзиньжун, разумеется, не хотел оставлять Каролин голодной. Он поспешил сгладить углы:
— Господин, у вас только начал пробуждаться аппетит, нельзя сразу переедать, станет тяжело в желудке.
Асерс направился к раковине и опустил туда пустую миску. Посмотрев на Цзи Цзиньжуна, он обронил:
— Пройдемся со мной.
В его глазах читалось я должен тебе кое-что сказать.
Цзи Цзиньжун послушно последовал за Асерсом наружу.
Когда они вышли из кухни, уже стемнело, и на небосводе показался тонкий молодой серп луны. Темно-синее небо дышало непостижимой безмятежностью, усыпанное лишь редкими искорками далеких звезд, что слабо мерцали в вышине.
Цзи Цзиньжун спросил:
— Господин Асерс, вы хотели мне что-то поручить?
Асерс вдруг поймал себя на мысле, что ему чертовски не нравится, когда Цзи Цзиньжун называет его господином и обращается к нему на вы.
Он сказал:
— Мор говорил, что на днях отведет тебя к своему учителю.
Цзи Цзиньжун и сам знал, что непременно встретится с учителем Мора, но не ожидал, что это случится так скоро!
На его лице отразилась искренняя радость:
— Правда?
Асерс осведомился:
— Ты знаешь учителя Мора?
Цзи Цзиньжун: «...»
Цзи Цзиньжун честно ответил:
— Нет, но утром я слышал слова господина Мора! Он говорил, что его учитель разработал лекарство от эпидемии. Мы с младшими видели весь ужас чумы перед тем, как пуститься в путь, поэтому я был так рад услышать, что кто-то сумел победить ее. Я безмерно уважаю этого выдающегося старшего, и мне, конечно же, хотелось бы с ним увидеться.
Видя искренность на лице Цзи Цзиньжуна, Асерс понял, что тот говорит чистую правду. Он произнес:
— Как только Мор согласует с учителем время, он за тобой зайдет.
Цзи Цзиньжун обрадовался:
— Хорошо!
Асерс всматривался в улыбающееся лицо Цзи Цзиньжуна, и у него на душе почему-то тоже стало легко. Это чувство вызывало смутное, но невероятно сильное ощущение дежавю, словно они уже переживали нечто подобное тысячи раз. И когда это чувство вернулось вновь, его скованное льдом сердце будто ожило, наполняясь изнутри горячим, обжигающим теплом.
Столь непривычные эмоции заставили Асерса растеряться.
Он предпочел ретироваться бегством:
— Я пойду к себе.
Цзи Цзиньжун остолбенел.
Если его глаза не подвели, уши Асерса только что слегка покраснели? Мысленно прокрутив недавний разговор еще раз, он так и не нашел в нем ничего крамольного — с чего бы этому парню вдруг краснеть до мочек ушей!
Насыщенный событиями день подошел к концу.
Цзи Цзиньжун смастерил две занавески на веревках, разделив ими три кровати так, чтобы у Каролин было относительно личное пространство. Жить по-прежнему было не слишком удобно, но он не планировал задерживаться здесь надолго, а потому не придавал значения подобным мелочам.
На следующее утро Цзи Цзиньжун проснулся ни свет ни заря.
Каролин и старый Роберт еще спали, а он вышел размяться на свежий воздух, а затем направился на кухню в поисках продуктов для завтрака.
Поиски Вэй Тинцзюня все еще не принесли результатов.
Каролин уже успела разузнать текущую обстановку.
http://bllate.org/book/22178/2310791
Готово:
