И даже если нам когда-нибудь действительно удастся произнести все эти слова вслух, боюсь, к тому времени ты, моя красавица, совершенно ничего не поймешь.
Какая же ужасная межвидовая разница, — с беспредельной тоской и в то же время с горьким сожалением думал я, прежде чем навек закрыть глаза!
Я — всего лишь кошка, обычная домашняя кошка, которая любила прекрасного его и которой в конце концов посчастливилось умереть на руках у своего возлюбленного, глупая и счастливая!
Наконец-то ты пришел! На этот раз ты, гость мой, заставил меня ждать слишком долго.
В Вань Юань Сюане, где уже закрылись на ночь двери, в пустом с виду переднем зале вдруг раздался звонкий и радостный перезвон колокольчиков, возвестивший Юань Цзыжу о том, что особый гость, которого он на этот раз так долго ждал, наконец впервые переступил порог.
Глава 40. Непрошеный гость
Шань Жун, который до этого внимательно наблюдал за тем, как его наставник резцом и кистью вырезает деревянную Марионетку, услышав слова учителя, в один миг радостно подпрыгнул.
Затем, переполненный любопытством, он лично бросился к выходу и распахнул плотно закрытые тяжелые деревянные створки. Еще не видя лица вошедшего, он со всей ответственностью продемонстрировал фирменную улыбку, над которой заранее немало потрудился перед зеркалом, сложил руки в приветственном жесте и произвел:
— Добро пожаловать в Вань Юань Сюань!
Однако, втайне радуясь тому, как безупречно он всё исполнил, Шань Жун поднял голову и вытаращил глаза. Он изо всех сил старался разглядеть гостя, но у порога не оказалось абсолютно никого.
Тем временем Юань Цзыжу редкостно мягко рассмеялся, глядя на озадаченное и неловкое выражение лица своего ученика, и добродушно подсказал:
— У тебя под ногами!
Услышав это, Шань Жун снова опустил взгляд и с изумлением понял, что дело вовсе не в его глазах — просто гость, явившийся на этот раз, был столь... необычен.
Пока ошеломленный Шань Жун во все глаза пялился на гостя, пытаясь осознать происходящее, тот сам задрал голову и с не меньшим недоумением разглядывал преградившего ему путь странного человека.
Впрочем, от этого человека вечным запахом, похожим на его собственный сородичей, поэтому Гэ Ся не испытал ни малейшей враждебности к существу, которое только что мысленно окрестил странным человеком.
Заметив, что тот так и стоит столбом, загораживая дорогу, кот Гэ Ся немного протиснулся вперед и с трудом протиснулся в узкую щель сбоку.
Сделав два прыжка, он оказался перед рабочим столом, где трудился Юань Цзыжу, склонил голову набок и внимательно разглядывал мастера несколько мгновений, после чего передней лапой слегка толкнул все еще не убранную правую руку Юань Цзыжу.
Я тебя знаю!
Это стало для Юань Цзыжу полной неожиданностью. По логике вещей, он ступил на землю этого мира впервые, а потому слова гостя звучали весьма интригующе.
Однако, мысленно оглядев свои странствования по бесчисленным мирам за последние десятки лет, Юань Цзыжу внезапно всё понял и улыбнулся.
Похоже, этот кошачий малыш и вправду непрост!
Впрочем, если подумать, в этом не было ничего удивительного. Ведь разве мог кто-нибудь попасть в Вань Юань Сюань случайно, не будучи баловнем небес?
Гэ Ся продолжил:
— Или, вернее сказать, я знаю о тебе. Мне доводилось слышать от многих знакомых, что в этом мире существует необыкновенная лавка и удивительный хозяин. Я всегда помнил о Вань Юань Сюане!
Словно вспомнив что-то, дикий кот Гэ Ся на мгновение умолк, а затем шумно вздохнул:
— Наконец-то я нашел тебя, хозяин Вань Юань Сюаня!
Юань Цзыжу прекрасно понимал причины столь глубоких вздохов. С той поры, как кот расстался с жизнью, минуло уже добрых два десятка лет, и за это время изменчивый мир пережил немало перемен.
Юань Цзыжу улыбнулся:
— Раз так, полагаю, тебе уже ведомо, зачем открыта моя лавка? Что ж, поведай мне, Гэ Ся, каково твое заветное желание?
Гэ Ся несколько мгновений молча смотрел на Юань Цзыжу снизу вверх, потом опустил голову и тихо произвел:
— Я хочу отыскать человека. Найти для своего прекрасного возлюбленного любящего человека, который станет защищать его от любых бед и дарить ему радость до конца дней!
Услышав столь необычное желание, Юань Цзыжу задумался на мгновение, а затем переспросил:
— Ты уверен, что хочешь отыскать именно человека?
Гэ Ся решительно кивнул:
— Я уверен!
Раз дело обстоит так, Юань Цзыжу больше не стал расспрашивать дальше. Если таково его истинное желание!
— Ступай, лисенок, разожги благовония!
В очередной раз услышав от учителя столь небрежное прозвище, Шань Жун возмутился:
— Учитель, сколько можно! У вашего ученика вообще-то есть имя.
Юань Цзыжу с недоумением взглянул на него:
— Какая разница? Разве я не зову Зайчика просто Зайчиком?
Шань Жун едва не рухнул от досады:
— Учитель, я и он... — он дрожащим от обиды указательным пальцем ткнул в сторону мирно дремавшего в углу кролика, — разве мы одно и то же?
Юань Цзыжу лишь позабавило это странное сравнение:
— И впрямь не одно и то же. Боюсь, если ты не приложишь усилий к тренировкам, то в один прекрасный день даже до мизинца этого кролика не дотянешься.
Шань Жун от такой учительской отповеди буквально закипел изнутри, но прекрасно знал, что за столько времени отучить наставника от этой привычки ему все равно не удастся.
Поняв, что в споре ему не победить, Шань Жун со вздохом смирился со своей участью и послушно отправился готовить курильницу и благовония.
Правда, много позже, вспомнив однажды эти слова Юань Цзыжу и взглянув на того, кто стоял перед ним совсем в ином обличье, он наконец осознал: в тот день наставник вовсе не шутил над ним и не пытался задеть — он говорил чистейшую правду.
Разумеется, с того самого дня Шань Жун проникся еще более глубоким и слепым благоговением перед мудростью своего великого учителя.
Когда Шань Жун полностью завершил все приготовления и надежно упокоил душу Гэ Ся, Юань Цзыжу как раз прижимал к груди новую заготовку деревянной Марионетки, чьи черты постепенно прорисовывались благодаря молитве. Он уже собирался дать ученику последние указания и немедленно отправляться в путь, как вдруг лавку вновь потревожил непрошеный гость.
Особый гость этого мира уже находился в лавке, однако колокольчики в Вань Юань Сюане снова зазвонили, да так истово и непрерывно, что этот перезвон показался куда более тревожным, чем даже в тот момент, когда являлся Гэ Ся.
Не успел Юань Цзыжу сделать и шагу навстречу вошедшему, как тот, проявив завидную решительность, в мгновение ока проскользнул прямо во внутренние покои, предназначенные для приема гостей.
Юань Цзыжу обернулся на этого нетерпеливого визитера. Хотя он уже догадывался, кто перед ним, стоило ему увидеть это лицо, как на его челе тут же залегла страдальческая складка.
Сколько раз я вам твердил: не стоит ежедневно разгуливать повсюду с одним и тем же лицом. От каждого взгляда на него у меня рябит в глазах.
Пришелец бесстрастно посмотрел на него:
— Разве не досточтимые божества наделили нас этим единым лицом? Чтобы не утруждать себя лишними хлопотами, боги просто штамповали клонов по первому созданному образцу для всех остальных миров. Так неужели вы хотите возложить вину за это на меня?
Несмотря на столь невыразительное каменное выражение лица, этот мелкий сопляк изъяснялся тоном, который совершенно не вязался с его суровым и отрешенным образом!
Вспомнив об этом, Юань Цзыжу признал, что они и впрямь совершили оплошность в прошлом. Но тогда, в пору созидания основ мироздания, когда все сущее только зарождалось, забот было столько, что ради экономии времени им пришлось пойти на этот вынужденный шаг.
— Ну а теперь зачем пожаловал?
Маленький изящный мальчик, который с момента своего появления вальяжно парил в воздухе, услышав столь бесцеремонную попытку сменить тему и замять разговор, тут же презрительно фыркнул:
— А вы, божество, по-прежнему бессовестны!
На вид этому мальчишке было лет четыре-пять, облачен он был в роскошные одежды из белого снежного шелка с вышитыми по подолу узорами из счастливых облаков и строк древних заклинаний.
Между бровей у него мелькнул слабый золотистый отблеск, а в темных глазах отражались переливы золотых рун и письмён. Разумеется, посторонний человек не смог бы разобрать, что именно скрывается за этим сиянием, но для Юань Цзыжу всё было предельно ясно — это были сами законы небесного Дао.
При всем своем миниатюрном детском роде мальчишка держался с таким величественным достоинством, что никто бы не осмелился отнестись к нему с легким пренебрежением. Впрочем, кому как не Юань Цзыжу было знать о неизбывном несоответствии внешней оболочки и истинной сути этой породы.
Глава 41. Поворот времени вспять
Юань Цзыжу бросил на него взгляд и небрежно поманил рукой. В тот же миг свиток с писаниями, зажатый в ручке мальчушка, сорвался с места и перелетел к нему, а защитная пелена вокруг гостя мгновенно рассеялась, обнажив...
Шань Жун уже два с лишним десятка лет дожидался здесь вместе с наставником, а потому прекрасно знал обо всех подобных диковинках.
Поначалу он, как и предполагал Юань Цзыжу, было испугался столь грозного явления, но сейчас, разглядев в руках учителя новейшую модель портативной игровой консоли и заметив на экране знакомую игру в тетрис, которую сам давным-давно затер до дыр,
Шань Жун не выдержал. Он прикрыл лицо рукавом, отвернулся и затрясся в беззвучном смехе.
Разоблаченный Юань Цзыжу мальчишка смутился, шея и уши его порозовели. Заметив, что какой-то ничтожный лисий демон смеет потешаться над ним, он едва не прихлопнул наглеца на месте так, что от того и костей бы не осталось — удерживало его лишь присутствие Юань Цзыжу.
И все же, не имея возможности свести с наглецом личные счёты из-за приличий, он не преминул ядовито бросить:
— Слыхал я, божество, что вы взяли в ученики лисьего демона. Поначалу думал, он и вправду чего-то стоит, а нынче гляжу — мелко плавает.
Юань Цзыжу и не думал уступать, на его лице вновь появилась улыбка:
— Зря ты так. Мой маленький лис унаследует мое дело, глядишь, со временем и тебе придется почтительно кланяться ему и называть божеством!
От этих слов мальчишка разъярился еще сильнее и шумно фыркнул носом:
— Ну и балуйте вы его, божество!
Юань Цзыжу с невозмутимым видом кивнул:
— Разумеется, разумеется.
Положение не позволяло мальчику продолжать дерзить. К тому же, если бы перед ним находился кто-то другой из небожителей равного ранга, а не этот добродушный и покладистый Верховный бог древности, за подобные речи он давно бы уже поплатился по всей строгости.
Пробормотав себе под нос:
— Бесполезно с вами спорить, божество, —
мальчик наконец унялся.
Видя, что юный гость утих, Юань Цзыжу перестал его дразнить, подозвал Шань Жуна и представил его:
— Это мой ученик Шань Жун. Если в будущем у него возникнут трудности, уповаю на твое покровительство, юный Владыка Дао.
Заметив, как при этих словах лицо мальчишки посуровело и тот почтительно поклонился в знак согласия, Юань Цзыжу довольно кивнул.
Затем он повернулся к оцепеневшему от ужаса ученику и велел:
— Перед тобой Владыка небесного Дао этого мира. Впредь при встрече зови его Досточтимым божеством Дао.
Шань Жун, впервые узнавший истинную, поистине грандиозную природу этого ребенка, все еще пребывал в полном оцепенении, но, помня наставление учителя, деревянным голосом выдавил:
— Досточтимый... божество Дао.
Небесное Дао принял приветствие с царственным видом, а Юань Цзыжу благосклонно погладил Шань Жуна по голове.
От этой картины лицо юного Небесного Дао едва не скривилось в гримасе — он никак не мог взять в толк, отчего столь ничтожная мелочь вызывает у столь великого божества столь глубокое удовлетворение.
Смягчившись, юный Небесный Дао не удержался от вздоха:
— Тебе, простому лисьему демону, выпало счастье стать учеником самого божества — неведомо, скольких жизней добродетели потребовалось для столь великой удачи!
Услышав это, Шань Жун мысленно разделил его изумление.
Ведь речь шла о самом Небесном Дао! Пусть сам Шань Жун звезд с неба не хватал, но о воплощении вселенских законов слышал даже он.
Это же был абсолютный владыка целого мира!
Прежние толки гласили, что сколь бы могущественным ни был смертный или бессмертный, никто не в силах превзойти Небесное Дао, и все обязаны беспрекословно подчиняться его воле.
Кто же знал, что его собственный учитель стоит неизмеримо выше самого Небесного Дао!
Хотя Шань Жун всегда догадывался о невероятной силе наставника, масштабы этого могущества превосходили все его ожидания.
Судя по недавним словам, разве Небесное Дао не родилось само по себе, воплощая естественные законы мироздания? Недаром издавна говорили: против воли небес не попрешь!
Но что же выходит теперь?
Только что Досточтимый божество обмолвился, что он и ему подобные появились на свет лишь потому, что некогда были направлены учителем и его соратниками!
Шань Жун чувствовал, как этот поток информации взрывает его сознание, грозя разрушить привычную картину мира.
В полном помрачении рассудка он услышал, как Небесное Дао продолжает жаловаться наставнику:
— Божество, вам больше нельзя так вольно вмешиваться в чужие судьбы, как это было в прошлом мире. Иначе нашему роду небесных владык придется туго.
С появлением гостя Юань Цзыжу уже отчетливо понял цель его визита.
В прошлой жизни он и впрямь перегнул палку, и отпираться не имело смысла.
Хотя по правилам Юань Цзыжу мог исполнить лишь одно желание каждого просителя в любой из эпох, круг лиц, в чьи судьбы он вправе вмешиваться лично, строго ограничивался самим просителем и объектом его молитвы.
Что же до прочих людей, чьи пути пересекались с этой парой, то если уж Юань Цзыжу требовалось повлиять на них, ему приходилось действовать чужими руками.
К примеру, в прошлой жизни он беззастенчиво избил Хуа Лэнсюаня — и это дозволялось.
Позже, когда потребовалось расправиться с Юху Хуаи, он вполне законно воспользовался помощью служанки Ляньсян, чтобы достичь желаемого.
Что касается Юху Цинчжоу, то хотя Юань Цзыжу и надоумил его на определенные шаги, но поскольку его наставления лишь ускорили неизбежную грандиозную войну между кланом Лисиц и кланом Юху, граница дозволенного оказалась размытой, и Небесное Дао закрыло на это глаза.
А гибель Юху Цинчжоу — дело рук самого Хуа Лэнсюаня, так что прямой вины Юань Цзыжу в том не было.
Беда заключалась лишь в том, что самым безрассудным поступком Юань Цзыжу стало личное нападение на Старого главу клана Лисиц, которого он одним ударом едва не лишил жизни.
Тот выжил, но остался калекой, и в этом заключался главный грех Юань Цзыжу.
Будь Старый глава цел и не потеряй он всю свою культивацию, в его руках оставались тайные сокровища клана, передаваемые исключительно главам и недоступные никому другому.
В таком случае, даже если бы Старому главе было суждено погибнуть, клан Лисиц не оказался бы на грани полного истребления.
Получалось, что один небрежный жест Юань Цзыжу нарушил хрупкий порядок в том мире.
Не заметь Юань Цзыжу вовремя содеянное и не возьмись он за исправление последствий, его брату-близнецу по небесному Дао в том мире пришлось бы погрузиться в сплетенный сон на добрую сотню лет, чтобы восстановить пошатнувшийся порядок.
— Я всё понял, юный Небесный Дао. Разве ты не видишь, что после того случая я вовремя всё исправил?
Поначалу, услышав это заверение, маленький бог подумал, что божество наконец проявило благоразумие, но за следующими словами последовало:
— Однако ты сам знаешь, что избранные смертные — будь то главные герои или второстепенные персонажи — неизбежно переплетаются судьбами друг с другом. И если кто-то посторонний вдруг сунется и спутает все мои планы...
Небесное Дао с замиранием сердца молча выдернул из рук Юань Цзыжу свою игровую приставку и злобно бросил:
— Как бы то ни было, божество, впредь извольте не переходить черту! Манипулируйте кем угодно, плетите любые интриги, но пока вы сами не нарушаете порядок силой, я не стану вмешиваться.
В конце концов, за чужие бесчинства карра падает на самих нарушителей или их потомков.
Но если порядок нарушает сам Юань Цзыжу — кто осмелится взыскать с него кармический долг?
— Но если божество и дальше будет чинить мне препятствия... Если память мне не изменяет, вам предстоит странствовать еще по бесчисленному множеству больших и малых миров, не так ли?!
Бросив эти слова, он тут же растворился в воздухе.
Смысл сказанного читался без труда: не дашь спокойной жизни мне — и сам не сможешь действовать безнаказанно.
— Тц-тц! — Юань Цзыжу, совершенно потеряв всякое подобие благопристойности, развалился на своем любимом мягком топчане и поманил Шань Жуна, требуя размять ему ноги.
Впрочем, он мало тревожился из-за угроз Небесного Дао. Если ему понадобится устранить кого-то, существует немало иных путей — пусть чуть более хлопотных, но не создающих лишних проблем, так что личное вмешательство вовсе не было обязательным.
В прошлый раз все вышло из-за простой случайности!
Однако куда сильнее Юань Цзыжу заботило другое: Гэ Ся объявился в их лавке спустя более чем двадцать лет, а в нынешней эпохе возлюбленный кота уже давно скончался. Разумеется, не без помощи некоего мужчины!
А раз так, Юань Цзыжу неизбежно придется вернуться в прошлое, в иную временную петлю, чтобы повернуть время вспять для этой пары.
Подобные скачки во времени и пространстве не представляли для Юань Цзыжу никакой сложности.
Но... была одна особенность, заслуживающая самого пристального внимания.
Глава 42. В ожидании подходящего момента
Подобные перемещения во времени Юань Цзыжу проделывал уже неоднократно в самых разных мирах.
Однако в одном-двух из них подобные манипуляции неизбежно влекли за собой определенные пространственные аномалии.
Назвать это критическим было нельзя, но и простыми такие последствия не назовешь.
Вдобавок ко всему, учитывая природу самого Гэ Ся...
Все это обещало сделать выполнение нынешнего желания куда более долгим и трудоемким.
И пока Юань Цзыжу взвешивал все за и против, в лавке вновь появился юный Небесный Дао.
http://bllate.org/book/22153/2307678
Готово:
