Вечером Бай Сяояо и Гу Цзыси во время пикантных ласок проявили колоссальную силу бойфренда и прижали Гу Цзыси к стенке, требуя выдать, какой ещё такой Самос — это их соперник в любви. Гу Цзыси то умолял о пощаде, то смеялся, пока в конце концов Бай Сяояо так и остался в полном недоумении, чувствуя, что его статус находится под угрозой.
В последующие дни по ночам Гу Цзыси ходил любоваться луной с тем самым лисом, а ещё они поднимались на горный склон посмотреть на пышно цветущие хризантемы. Бай Сяояо изощрялся в стряпне и едва не откормил Гу Цзыси на убой. К счастью, в период страстной влюбленности они целыми днями не отходили друг от друга: в одну секунду шептались о чём-то на ухо, а в другую — уже кувыркались в постели, тратя огромное количество калорий...
Помимо этого, Гу Цзыси побывал на множестве мероприятий по оценке нефрита-сырца, и каждый раз его репутация росла всё больше, а желающих пригласить его становилось всё больше.
Бай Сяояо, сопровождавший его повсюду, тоже находил это удивительным и, вернувшись домой, не удержался от вопроса:
— Как ты вообще определяешь качество нефрита?
— Семейная наследственная способность, — улыбнулся Гу Цзыси.
Бай Сяояо что-то пробормотал себе под нос и вздохнул:
— Эх, жаль, нельзя родить маленького лисёнка... Пожалуй, пойду возьму ещё одного на воспитание у своей сестры...
— Кто это тут не может родить? — Гу Цзыси двумя пальцами ухватил Бай Сяояо за милые лисьи ушки и наигранно возмутился: — Если я не могу родить, иди и рожай от тех лисиц!
У Бай Сяояо заслезились глаза:
— Я безумно люблю тебя, никаких лисиц мне не нужно.
Линшу: [...]
Время летело невероятно быстро из-за сладости любви, и в мгновение ока наступил день легендарной Кровавой луны. Нангун Цзинь в эти дни неизменно держал определённую дистанцию с Бай Сяояо и не говорил Гу Цзыси ничего лишнего. Однако пару раз Гу Цзыси замечал, что взгляд у него был каким-то странным — от него веяло зловещим ядом, но в следующее мгновение выражение лица мужчины вновь становилось обычным.
Нангун Цзинь казался каким-то ненормальным.
Линшу заметил:
— Неужели из-за неразделённой любви?
Наступил день Кровавой луны. Нангун начал омовение, воскурение благовоний и смену одежд, а после полудня ничего не ел. И хотя Бай Сяояо по-прежнему улыбался и ничем не отличался от обычных дней, Гу Цзыси то и дело улавливал в его взгляде настороженность.
Глядя на браслет на своём запястье и Нефритовое кольцо лучника на большом пальце, Гу Цзыси постепенно посерьезнел.
После захода солнца Бай Сяояо сказал Гу Цзыси:
— Не выходи из комнаты, оставайся здесь. Мы с Нангуном посторожим во дворе, ладно?
Гу Цзыси кивнул, и Бай Сяояо оставил поцелуй на его лбу. Улыбаясь, Гу Цзыси оттолкнул его:
— Проваливай давай.
Нангун Цзинь, как и прежде, был облачён в белые одежды и соломенный плащ, молча восседая во дворе. Увидев идущего Бай Сяояо, он налил чашу вина себе и ему, после чего произвел:
— Кажется, последние дни выдались у тебя неплохими.
Бай Сяояо осушил чашу до дна и ответил:
— Получить его — моё величайшее счастье.
Нангун Цзинь больше не проронил ни слова, и они вдвоем стали ждать под луной. Гу Цзыси сперва понаблюдал за ними некоторое время, а затем услышал донесшийся из-за спины стук в окно: «Тук-тук».
— Братец. — Обернувшись, Гу Цзыси увидел Бохэ, прильнувшую к стеклу. — Братец, я соскучилась по тебе. Ничего не сказав маме, я прибежала повидаться с тобой.
На улице уже стояла кромешная тьма, и такая маленькая девочка, приникшая к окну с распахнутыми от удивления глазами, выгля ждела жутковато.
— Почему так поздно? Разве мама не говорила, что в последнее время нельзя выходить на улицу? — Сочтя, что уже слишком поздно, Гу Цзыси торопливо распахнул окно, впуская её. — Наверное, снаружи холодно? Ты одна?
Девочка забралась в комнату через окно и слабо улыбнулась.
Бохэ была мягкой милашкой, маленькая лисичка улыбалась очень мило, но сейчас эта улыбка казалась до того жуткой, что у Гу Цзыси по спине побежали мурашки. Глаза его сузились, и годы инстинктов Воина заставили его внутренне забить тревогу. Поспешно отступив на несколько шагов назад, он крепко сжал в руке ножницы и закричал:
— Бай Сяояо!
Не успел он и глазом моргнуть, как девочка с лицом Бохэ мгновенно превратилась в мертвенно-бледного Фан Чэня. Выставив вперёд руки с длинными острыми ногтями, он бросился на Гу Цзыси!
3. 8. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7.
В мгновение ока Линшу выкрутил боевой показатель Гу Цзыси на максимум. Ловко отклонившись назад, Гу Цзыси увернулся от острых когтей Фан Чэня. В тот же самый момент окно со звуком «бум» разлетелось вдребезги, хвост Бай Сяояо ворвался внутрь и, с свистом подхватив Фан Чэня с двух сторон, выбросил во двор.
Глядя на этот длинный великолепный хвост, Гу Цзыси восхищенно произвел:
— Хвост моего мужа — поистине незаменимый артефакт в домашнем хозяйстве и путешествиях.
Линшу согласился:
— А ещё им можно мило махать.
Гу Цзыси вдруг двусмысленно усмехнулся:
— У него есть и другое применение.
Линшу: [...] — Черт, контент не для детей.
Одетый в белое Нангун Цзинь прилетел на мече из юго-восточного угла. Под его управлением взмыл ввысь журавль-сикигами, который тут же обернулся свирепым тигром и впился зубами в горло Фан Чэня. Глаза Фан Чэняналились кровью, он издал яростный рев и, не щадя себя, бросился на Гу Цзыси. Колоссальная ударная волна, вырвавшаяся в этот миг, отбросила даже сикигами, а хвост Бай Сяояо больше не мог сдерживать натиск и был вынужден втянуться назад.
— Отдай... мне... Демонический... нефрит...
— Чем больше людей он убивает, тем сильнее становится его зловещая аура! Его сила снова возросла! — В руках Бай Сяояо вспыхнуло Лисье пламя, мгновенно окружившее Фан Чэня. Сам же он заслонил собой Гу Цзыси и закричал Нангун Цзиню: — Чего ты застыл, живо бери свой талисман и запечатай его!
То ли это казалось Гу Цзыси, но по сравнению с молниеносными действиями Бай Сяояо, Нангун Цзинь выглядел несколько заторможенным. Он вполне мог справиться лучше, но неизменно зависал в самый критический момент.
Глаза Гу Цзыси опасно сузились.
Во дворе стоял густой, отвратительный и тяжёлый запах тухлятины, исходивший от Фан Чэня. Нангун Цзинь до крови прокусил палец, начертал узор талисмана и немедленно метнул бумажную полоску прямо в лоб Фан Чэню. Испустив несколько пронзительных воплей, Фан Чэнь принял свой истинный облик и покатился по земле.
Небо темнело всё сильнее, а лунный свет блекнул на глазах. Гу Цзыси поднял голову к небу и тут же испуганно выдохнул:
— Кровавая луна!
Услышав этот возглас, Бай Сяояо и Нангун Цзинь тоже вскинули головы. Яркий красный оттенок начал расползаться с самого края полной луны.
— Кх-хе...
Обратившийся в зверя Фан Чэнь разинул кровавую пасть и, неожиданно сорвав с себя путы талисмана, бросился прямо на Бай Сяояо и Гу Цзыси!
Бай Сяояо был восьмиквостым демоном-лисом, совершенствовавшимся тысячелетиями. Чтобы достичь девяти хвостов, восьмиквостым лисам полагалось накапливать добродетель. Если бы сегодня он лично убил Фан Чэня, то неминуемо испачкался бы скверной, и путь к девятому хвосту затянулся бы. Гу Цзыси в недоумении заглянул в глаза Нангуну, встречаясь с ним взглядом, но тот испуганно отвёл глаза, мгновенно выдав свою нечистую совесть.
Клан Нангун веками ловил демонов, владея мощными магическими артефактами. Как такой талисман мог не справиться с Демонической лисой великого зла?
Он попросту вынуждал Бай Сяояо действовать самостоятельно.
Нахмурившись, Бай Сяояо резко выбросил руку вперёд, целясь в бросившегося демонического лиса, и бросил:
— Нангун, я же говорил: ради него я готов на всё.
В мгновение ока длинные черные волосы Бай Сяояо разлетелись от пронесшегося под воздействием духовной энергии ночного ветра. Багряный лунный свет зловеще озарил его белое как нефть лицо, а затем его изящные пальцы сжались — и серо-зеленая внутренняя жемчужина лисодемона была вырвана из тела живьем.
— Нет, Бай Сяояо, подожди!
Широко распахнув глаза, Гу Цзыси с беспомощным отчаянием наблюдал, как эта серо-зеленая внутренняя жемчужина в одно мгновение рассыпается в прах и исчезает без следа. С её исчезновением огромный серый лис, еще секунду назад свирепо катавшийся по земле, замер неподвижно.
Восемь хвостов Бай Сяояо всё ещё развевались по ветру. В ночной мгле его алые одежды выглядели особенно демонически притягательными, а утонченные черты лица казались прекрасными, как у божества. Скосив глаза на Гу Цзыси, он слегка изогнул губы в улыбке и мягко произнул:
— Всё в порядке.
Но стоило Гу Цзыси заглянуть ему в глаза, как он остолбенел: зрачки Бай Сяояо были залиты кроваво-красным светом, они уже были отравлены скверной!
Это заговор!
Его слова еще не затихли, как талисман Нангуна метнулся на него с пронзительным свистом. Эта печать была куда мощнее той, что сдерживала Фан Чэня. Бай Сяояо, казалось, был готов к этому: он легко свел два пальца и перехватил летящий талисман.
— Ты ждал здесь столько времени, притворялся столько дней ради этого момента.
Слегка покачнув хвостами, Бай Сяояо сохранил прежнюю безупречную грацию, бросив холодный взгляд раскосых глаз на Нангун Цзиня.
Увидев глаза Бай Сяояо, Нангун Цзинь прищурился, уголки его губ слегка приподнялись, и он произнес:
— Но в итоге победил я.
Не веря своим ушам, Гу Цзыси закричал Нангун Цзиню:
— Зачем ты это сделал?!
— Он — демон, — бросился вперед Нангун Цзинь. — Ему не место рядом с людьми. Демонам не жить в этом мире, раз демон — должен умереть... Смотри, он ведь так легко поддался скверне.
С этими словами облаченный в белое Нангун Цзинь, окруженный семью великими сикигами, со всех сторон окружил Бай Сяояо. Бай Сяояо усмехнулся, легко проведя языком по губам, и бросил Гу Цзыси:
— Отойди в сторону, хорошо?
Сказав это, он оттолкнул Гу Цзыси, а вырвавшаяся в ту же секунду духовная энергия в щепки разнесла подобравшихся слишком близко семерых сикигами. Нангун развернулся и метнул шесть мечей из персикового дерева — все они тут же были перехвачены хвостами Бай Сяояо, после чего сикигами восстановились вновь, возобновив бесконечный цикл атак.
Стоя в стороне, Гу Цзыси чувствовал себя беспомощным, совершенно не зная, как помочь Бай Сяояо.
Восьмихвостый демон-лис, против которого оказались бессильны все семь сикигами, наконец явил свою истинную мощь. Скорость их схватки была столь высока, что Гу Цзыси едва мог разглядеть силуэты: алый и белый цвета сплелись воедино, заставляя его сердце бешено колотиться в груди.
К этому моменту алый цвет полностью захватил всю луну, и, случайно бросив взгляд на запястье и большой палец, Гу Цзыси заметил, как по мере рождения Кровавой луны браслет и нефритовое кольцо лучника превратились в мерцающие капли кристаллов, взмывшие в небо —
— Демонический нефрит... — пробормотал Гу Цзыси. Его запястье теперь было совершенно пустым, а прямо перед ним повис кроваво-красный нефритовый скипетр.
Скипетр длиной около полуметра был целиком кроваво-красным и источал зловещее тусклое свечение. Гу Цзыси потянулся, чтобы схватить его, но журавль-сикигами Нангуна опередил его — подхватив скипетр клювом, фамильяр устремился к своему хозяину.
С развевающимися полами одежд Нангун Цзинь стоял вполоборота, сжимая в одной руке кроваво-красный скипетр. На его губах заиграла мягкая улыбка:
— Теперь у меня есть оружие против тебя, Бай Сяояо.
— Твоей целью с самого начала был скипетр! — Невыразимая ярость и леденящий душу ужас предательства затопили сердце Гу Цзыси. — Ты приближался ко мне со всяческими ухищрениями лишь для того, чтобы расправиться с Бай Сяояо!
Нангун Цзинь слегка усмехнулся уголками губ:
— Именно так! Без него ты бы полюбил меня! Я ждал этого дня давным-давно, ждал, пока вы шаг за шагом ступите в эту ловушку. А Фан Чэнь был лишь прикрытием! Я с самого начала планировал уничтожить этого восьмихвостого лисодемона, но моей силы не хватало... И наконец я дождался скипетра!
Скипетр наделил Нангун Цзиня колоссальной силой: его скорость возросла, и он бросился в атаку на Бай Сяояо, размахивая артефактом. Бай Сяояо несколько раз едва избежал ударов скипетра, но те места на его белоснежной коже, которых касалось оружие, мгновенно чернели и покрывались синевой. В этот момент за воротами послышались торопливые шаги. Гу Цзыси резко обернулся к входу: толпа мужчин в белых одеждах и белых соломенных шляпах хлынула во двор потоком.
Это были члены клана Нангун.
Прикусив губу и выругавшись прочь проклятиями, Гу Цзыси в одиночку встал у них на пути:
— Клан Янь — не проходной двор, куда может заявиться кто угодно!
— Молодой господин, тогда простите за грубость. — Первый из них первым делом метнул бумажный талисман и верхом на журавле влетел во двор, а следом за ним поодиночке перемахнули через стены остальные, кольцом окружая Бай Сяояо.
Бай Сяояо рассмеялся.
Холодно окинув взглядом окруживших его со всех сторон людей из клана Нангун, он неторопливо произнес:
— Нангун Цзинь, а ты не заметил, что совершенно не способен заставить скипетр работать в полную силу?
Нангун нахмурился. Действительно, так оно и было. Будучи древним божественным артефактом, скипетр должен был обладать колоссальной мощью при использовании, но сейчас его энергия словно подавлялась, не позволяя нанести решающий удар.
Восемь белоснежных хвостов Бай Сяояо развевались в темноте ночи, пока он лениво тянул:
— А вот и все в сборе.
Ошеломленный Гу Цзыси смотрел, как глаза Бай Сяояо наливаются багровым цветом: если до этого он изо всех сил сдерживал жажду убийства, то теперь эта плотина прорвалась. Его восемь снежно-белых хвостов один за другим обвились вокруг членов клана Нангун, постепенно сжимая кольца. Защищенный силой скипетра, Нангун вырвался из путов и ринулся вперед, направляя острие скипетра прямо в сердце Бай Сяояо —
В голове Гу Цзыси стало абсолютно пусто: Бай Сяояо ни в коем случае нельзя убивать!
Линшу в ужасе закричал:
— Кровавая луна и Демонический нефрит обращают всё живое в демонов! Если Бай Сяояо не превратится в девятихвостого, ему не пережить эту напасть, его отбросят к первоначальному облику обычной лисы! Но если он сейчас не станет сопротивляться, эти даосы точно так же собьют его до зверя, выхода нет!
— Нет... — Взгляд Гу Цзыси стал ледяным. — Линшу, подними мой боевой уровень на максимум —
Встав перед Бай Сяояо, Гу Цзыси голыми руками схватил скипетр, к которому демоны боялись даже прикоснуться. Нангун Цзинь нахмурился:
— Отойди, я не хочу задеть тебя.
— Это я... собираюсь задеть тебя — Гу Цзыси слегка напряг запястья, и божественная сила, усиленная системой, оказалась в разы мощнее человеческой: скипетр с силой вырвало прямо из рук Нангун Цзиня.
— Ты отвратителен. — Сморщив нос, Гу Цзыси посмотрел на Нангун Цзиня. — Я никому из вас не позволю навредить моему возлюбленному!
В этот момент скипетр ожил, испустив ослепительный красный свет. Не зная, как им пользоваться, Гу Цзыси просто сосредоточился на инстинктах, и ударная волна, вырвавшаяся из артефакта, отбросила и разметала заклинателей, укрыв куполом его и Бай Сяояо. Схватившись за голову, Нангун Цзинь испустил мучительный вопль, безуспешно пытаясь подняться для контратаки.
Одним рывком оказавшись перед ним, Гу Цзыси со всего маху врезал ногой по лежащему Нангун Цзиню и, глядя на него сверху вниз, произнес:
— Прости, возможно, я создал у тебя ложное впечатление, но я вовсе не мягкая груша, которую можно мять по своему усмотрению. Когда я злюсь, я способен на всё что угодно. Если ты и твои сородичи сейчас же не убираетесь отсюда, я убью тебя на месте.
Демонический красный свет скипетра становился всё яростнее. И Бай Сяояо, и Нангун Цзинь испустили болезненные стоны. Ошеломленный Гу Цзыси перевёл взгляд на них и с изумлением обнаружил, что у Бай Сяояо отрастает девятый хвост.
Краснота в глазах Бай Сяояо постепенно отступала. Уставившись на хрупкую спину Гу Цзыси, он прошептал:
— Ты... Цзыси?
Услышав это «Цзыси», Гу Цзыси не верящим взглядом уставился на Бай Сяояо.
Уже очень давно никто не обращался к нему по имени. Дрожащими губами он вымолвил:
— Лянь Цзинчжи?
И в этот самый момент Нангун Цзинь, прижатый к земле ногой Гу Цзыси, внезапно изменился в лице. Мертвой хваткой вцепившись в лодыжку Гу Цзыси с такой силой, что та едва не хрустнула, он отчаянно закричал:
— Гу Цзыси, неужели ты так сильно любишь это чудовище?! Чем я хуже?!
Линшу издал испуганный вопль:
— Он — сосуд Главного бога! Сознание Главного бога пробудилось из-за скипетра!
Глаза Гу Цзыси расширились от ужаса.
Не раздумывая ни секунды, он сжал скипетр в руке и со всей мочи вонзил его в сердце Главного бога.
Колоссальная алая вспышка затопила всё вокруг из груди Главного бога. Лицо Нангун Цзиня исказилось от дикой злобы, он завопил:
— Значит, ты и вправду хочешь моей смерти! Но я бессмертен! До тех пор пока ты выбираешь его, я заставлю тебя...
Гу Цзыси отвесил Нангун Цзиню звонкую пощечину и с ледяной усмешкой бросил:
— Эту пощечину я мечтал отвесить тебе целую вечность. Я никогда, слышишь, никогда не полюблю тебя —
Тело Нангун Цзиня уже почти полностью пожирала красная вспышка скипетра, как вдруг из этой плоти вырвался окутанный черным плащом силуэт. Мертвой хваткой вцепившись в Гу Цзыси, фигура в черном прорычала:
— Я заберу тебя с собой — Гу Цзыси, мой Бог Войны! Идем со мной —
Не успел он и глазом моргнуть, как претерпевший небесную кару и обратившийся девятихвостым Бай Сяояо заслонил Гу Цзыси собой со словами:
— Я не позволю тебе забрать его.
В мгновение ока колоссальные потоки духовной энергии двух мужчин столкнулись лоб в лоб, породив ослепительное сияние. Девять хвостов Бай Сяояо трепетали в воздухе, а Гу Цзыси заслонил глаза рукой от режущего глаза света. Лянь Цзинчжи сейчас мог противостоять Главному богу лишь в облике Бай Сяояо, в то время как сам он оставался всего лишь простым смертным. Левой рукой Главный бог закрутил черную дыру, чья чудовищная гравитация неумолимо втягивала его внутрь. И в этот самый момент круживший около Главного бога Бай Сяояо снова закрыл собой Гу Цзыси —
Лисье пламя охватило Главного бога целиком, и тот испустил яростный рев, исторгая божественную силу вместе с бушующими эмоциями. Девять хвостов Бай Сяояо исчезали один за другим, и одновременно с этим Главный бог проваливался обратно в черную дыру. Огненно-красный силуэт Бай Сяояо медленно осел на землю. Его лишенное всякихскир крови лицо из последних сил повернулось к Гу Цзыси, а сам Гу Цзыси, шатаясь, поднялся с земли и с дрожью в пальцах коснулся щеки Бай Сяояо:
— Цзинчжи...
— Сознание... Главного бога... существует в любом из миров... но сосуд... лишь один. Убей сосуд... в его груди... у сердца... есть печать Храма... и тогда мы сможем вырваться... из этого замкнутого круга...
В панике кивая, Гу Цзыси произнес:
— Что с тобой?
Бай Сяояо ничего не ответил. Его тело вдруг озарилось ослепительно-белым светом, после чего круглая бусина взмыла в воздух и постепенно рассыпалась прахом. Широко распахнув глаза, Гу Цзыси завопил:
— Лянь Цзинчжи!
— Маленький дядя, не бойся, ты сможешь прожить в этом мире до самой старости... — слабо улыбнувшись, прошептал Бай Сяояо. — А в следующем мире... мы встретимся очень скоро...
В то же мгновение изнеженный, ослепительно прекрасный лисодемон обернулся маленьким закрывшим глазки снежным лисенком. Прижав его к груди, Гу Цзыси не мог остановить потоки слёз, но этот маленький пушистик, что умел только ластиться и защищать его, больше никогда не проснулся бы.
Прикусив губу, Гу Цзыси резким движением поднялся на ноги, вытащил кинжал из тела Нангун Цзиня и без колебаний вонзил его себе в сердце —
Какой смысл жить в мире, где нет Лянь Цзинчжи?! Он не мог вынести столь томительного ожидания и выбрал смерть за любимым!
Сознание постепенно угасало, и Гу Цзыси крепко обнял бездыханное тело маленького снежного лисенка. Медленно закрывая глаза, он чувствовал, как слёзы катятся по его нефритово-белым щекам.
Я снова найду тебя!
39. Межзвездная система отбора гениев
В отличие от прошлого раза, на сей к исходу Бай Сяояо обрёл сознание Лянь Цзинчжи. Спустя столь долгое время разлуки с самым близким человеком, услышав вновь, как тот зовет его по имени, он едва не расплакался от подступившего к горлу порыва. А это вынужденное, полное боли расставание лишь сильнее разорвало сердце Гу Цзыси на куски.
Его годами подавляемые чувства наконец вырвались наружу.
Слёзы медленно текли из глаз в новом теле Гу Цзыси. Линшу перепугалось не на шутку: Гу Цзыси плакал так редко, что можно было пересчитать по пальцам, и система понятия не имела, как утешить всегда сильного и мягкого Гу Цзыси. Полежав немного, Гу Цзыси неторопливо приподнялся на кровати, спустился вниз и застыл у окна, всматриваясь в открывшийся вид.
http://bllate.org/book/22146/2307269
Готово:
