Пальцы Линь Мао внезапно стали немного жесткими, он медленно засунул руку в бумажный пакет и нащупал множество тонких листков бумаги — судя по всему, фотографий. Линь Мао вытащил их.
Затем он замер: на всех снимках были запечатлены всего два человека. Один из них — он сам, а другой... Юй Ян. На каких-то фото они держались за руки, на каких-то — обнимались и целовались. Судя по ракурсам, это была скрытая съемка; были там и кадры, как они гуляют по улице и о чем-то беседуют.
Шурх!
Фотографии выпали на пол. Опомнившись, Линь Мао в панике опустился на колени, пытаясь их подобрать, но снимки разлетелись повсюду, и несколько штук залетело в сторону его родителей. Линь Мао снова поднялся на ноги и посмотрел на отца с матерью. Выражения их лиц были одинаково исполнены гнева, отвращения, гадливого презрения и горького разочарования в сыне.
— Пап, мам, я... выслушайте меня, мы с Юй Яном... — Линь Мао не успел договорить, как отец оборвал его резким криком:
— Замолчи!
В глазах отца полыхал огонь ярости. Он рывком поднялся с дивана, тыча в Линь Мао пальцем, и его голос дрожал:
— Я-то думал, почему ты не заводишь девушек, а оказывается, ты, черт побери, любишь мужчин! Та девушка, что сватала тебе тетя Тан, такая прекрасная, сама бегала за тобой, а ты даже не соизволил ответить хоть словом! Теперь-то всё встало на свои места. Когда твоя мать рожала тебя, нужно было сразу придушить тебя на месте, чтобы ты сегодня не позорил меня!
— Нормальных женщин не любишь, почему тебя тянет к мужчинам, почему?!
Словно раненый зверь, отец орал на Линь Мао, даже не пытаясь скрыть свое отвращение к нему.
— Кто этот мужик внизу? Уж не Юй Ян ли? Хоть свет там и тусклый, но я еще не выжил из ума! Когда это вы с ним сошлись? Его родители знают? Думаю, без понятия. Узнали бы — разве позволили вам творить такую дичь? Расстанься с ним, немедленно, прямо сейчас!
Линь Мао сжимал фотографии так, что побелели костяшки пальцев, а его лицо, еще секунду назад пылавшее румянцем, стало мертвенно-бледным. Он лишь покачал головой.
— Пап, мы искренне любим друг друга. Мы не сделали ничего дурного и никому не причинили вреда. Я не расстанусь с ним, ты не можешь быть таким жестоким.
В его голосе послышались слезные нотки, в глазах собирались слезы.
— Я жестокий?! Сам творишь извращения и даже не понимаешь этого, еще смеешь говорить, что я жестокий! Расстанешься ты с ним или нет? Если нет — убирайся из этого дома! Мне не нужен сын-извращенец, любящий мужиков. Ты мне больше не сын, проваливай, вон из моего дома!
Отец был неумолим, и каждое его слово ранило прямо в сердце.
Линь Мао не выдержал, отступил назад, пока не уперся спиной в стену. Он перевел взгляд на мать, умоляюще глядя на нее в надежде, что она заступится и скажет хоть пару слов, но губы матери лишь едва заметно дрогнули, и она не произнесла ни звука — очевидно, полностью встав на сторону мужа.
Два самых близких ему человека, самые родные люди, с которыми его связывали узы крови, обошлись с ним так только из-за того, что его привлекал собственный пол. Линь Мао больше не хотел оставаться здесь: от каждого лишнего мгновения в этом месте его сердце раскалывалось от боли. Даже не переобув тапочки, он распахнул входную дверь и выбежал на улицу.
Он выбежал из подъезда, добрался до гаража, сел в машину и сразу же выехал со двора. Бесцельно петляя на автомобиле, он блуждал по этому холодному городу.
Слезы бесшумно катились по его лицу, затуманивая зрение. Он припарковался у обочины. Среди глубокой ночи тусклый свет уличных фонарей и черные тени от высоких кустов полностью накрыли его машину. Линь Мао безумно скучал по Юй Яну — тоска была такой сильной, что казалось, будто легкие разрываются на части. Ему хотелось достать телефон, посмотреть на фотографии Юй Яна, и, может быть, тогда боль в сердце утихла бы. Однако, попытавшись нащупать карман одежды, он сообразил, что оставил телефон на тумбе в прихожей, когда переобувался.
Бумажник, правда, был при нем, но он не станет звонить Юй Яну. С таким испытанием он справится сам.
Линь Мао прижался лбом к тыльной стороне ладони. Возвращаться домой было нельзя, а идти к друзьям или коллегам не хотелось. Оставалось только переждать ночь в каком-нибудь отеле.
Заведя мотор, машина быстро выбралась из малолюдной улицы и влилась в основной поток. Миновав светофор и уже собираясь повернуть, Линь Мао внезапно столкнулся нос к носу с другой машиной.
Линь Мао вовремя затормозил, да и подушки безопасности помогли: помимо легкой встряски, серьезных травм он не получил. Толкнув дверцу, он шатающейся походкой вышел наружу, чтобы проверить, не пострадал ли кто во втором автомобиле. Подойдя к чужой двери и наклонившись заглянуть внутрь, Линь Мао при виде пассажирского сидения судорожно и испуганно втянул воздух.
На переднем пассажирском месте сидела беременная женщина с огромным животом — срок был по меньшей мере месяцев восемь. На мгновение остолбенеаший, Линь Мао тут же взял себя в руки. Лобовое стекло было разбито, и сквозь трещину он просунул руку, чтобы открыть дверь. Распахнув ее, Линь Мао залез в салон и уже собирался вытащить женщину на улицу, как вдруг спереди раздался низкий, зловещий голос:
— Убирайся!
Движения Линь Мао резко замерли. Вместе с голосом на него устремились два острых, пронзительных взгляда. Линь Мао попятился из машины, поднял глаза и, столкнувшись с этим холодным и свирепым взглядом, почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Ты не достоин ее касаться, — ледяным тоном процедил мужчина.
Мужчина отстегнул ремень безопасности. Его тело было исполосовано порезами от стекла, но лицо оставалось суровым и мрачным, а в глазах полыхала ярость. Выбив дверцу машины, он обошел ее с пассажирской стороны и вытащил жену на руках.
Обернувшись и заметив, что Линь Мао все еще столбом стоит на месте, он отдал приказ:
— Поймай такси!
Услышав это, Линь Мао обрел контроль над собственным телом. Он бросился к обочине и взмахом руки поймал пустую машину.
Прижимая к себе потерявшую сознание жену, мужчина сел на заднее сиденье, а Линь Мао машинально занял место водителя.
— В ближайшую больницу, — дрожащим голосом бросил водителю Линь Мао.
Водитель окинул взглядом троих пассажиров, а когда встретился глазами с холодным взором мужчины сзади, едва не уронил руки с руля. Спрятав взгляд, он втопил педаль газа и помчался в больницу.
Линь Мао сидел с опущенной головой: со стороны могло показаться, что он корит себя за ошибку. Но на самом деле его испуганные глаза, стоило им скользнуть по боковому стеклу, мгновенно заволокло холодом.
— Бедный NPC, бедный неродившийся пирожок, — раздался голос в голове.
— Ха!
— А-а-а, почему мразь-гонг такой жестокий? Собственного ребенка хочет сжить со свету, зачем вообще заставил жену забеременеть?
— Если не быть жестоким, какой же он мразь-гонг?
— Кстати говоря, финал тебя, мразь-шоу, ждет куда более жуткий, чем у этого NPC. Просто кошмарный.
— Значит, ты собрался спойлерить?
— Ни за что, хочу посмотреть, как ты будешь импровизировать на ходу.
— Извращенный вкус.
— Это все от тебя заразился, между прочим! Подумать только, каким я был когда-то правильным, наивным и чистым.
— Слишком много хвалишь себя.
— Я говорю правду.
— Что-то не заметно.
— Эй-эй!
Длинные ресницы Линь Мао дрогнули, и безразличие во взгляде сменилось неподдельным страхом и тревогой.
Они сразу обратились в экстренную помощь. Лишившаяся чувств жена мужчины лежала на каталке, и врачи поспешно ввезли ее в операционную. Мужчина и Линь Мао остались ждать снаружи.
На душе у Линь Мао было неспокойно — сердце колотилось где-то в горле, и он беспрестанно молил небеса, чтобы с беременной женщиной внутри ничего не случилось. Он сжимал собственные дрожащие руки до тех пор, пока кто-то из медперсонала не окликнул его, выдернув из пучины паники.
— ...Господин, господин, у вас тоже ранена рука. Идите сначала обработайте ее.
Лишь после нескольких повторений бледный человек перед медсестрой пришел в себя.
Линь Мао проследил за ее взглядом и заметил на своем правом рукаве следы темно-черной крови.
— Н-нет, не нужно, мне не больно, я подожду здесь.
Сейчас Линь Мао волновало лишь то, как продвигается операция за этими дверями. Как он мог уйти? Пока беременная женщина не выйдет оттуда, его замершее сердце не опустится на место.
Видя, что Линь Мао упорно отказывается идти на перевязку и уговорить его невозможно, медсестра, покружив вокруг него с уговорами, махнула рукой и вернулась к своим обязанностям.
Спустя примерно два с лишним часа красный свет над операционной погас, и процедура завершилась. Две двустворчатые двери цвета слоновой кости отворились изнутри, и оттуда вышли врачи в белых халатах. Главный хирург, стоявший во главе, окинул мужчину тяжелым взглядом.
— Мне очень жаль. У вашей жены были серьезно повреждены внутренние органы, к тому же она потеряла слишком много крови. Спасти ни мать, ни ребенка не удалось. Сожалею, — произнес врач страшный вердикт.
Спокойное и волевое лицо мужчины резко потемнело. Он медленно заглянул в операционную: лежавшая на столе женщина была уже полностью накрыта белой простыней. Внезапно его взгляд резко сместился и замер на стоявшем в стороне Линь Мао.
От этого взгляда у Линь Мао перехватило дыхание. Мужчина задержал на нем глаза всего на секунду, а затем шагнул внутрь операционной.
Медицинский персонал проносился мимо него в обе стороны, но в голове Линь Мао стояла звенящая тишина — в ней эхом отдавались лишь те самые слова.
Ни мать, ни ребенка спасти не удалось!
Не удалось спасти!
Значит, они оба мертвы.
Их убил... он.
Линь Мао опустил голову и посмотрел на собственные руки, не в силах поверить, что это правда. Он косвенно стал причиной смерти беременной женщины и ее не успевшего появиться на свет малыша.
Как расплачиваться по этому счету?
Ли Цзинъюй стоял у кровати жены с мрачным лицом. Ситуация зашла гораздо дальше, чем он предполагал: изначально он планировал просто врезаться в фонарный стол, но никак не ожидал, что кто-то сам вырулит прямо на него.
Внешность этого паренька снаружи вполне отвечала его вкусам. Сам он был бисексуалом и одинаково спокойно относился к обоим полам, а эта женитьба была нужна лишь для того, чтобы заткнуть рты старым консерваторам в семье. Ну а теперь — тем лучше: и проблема исчезла, и он нашел забавного человека.
Всего одного взгляда ему хватило, чтобы понять: парень тоже принадлежит к ЛГБТ-сообществу. Раз уж на нем висят две человеческие жизни, то теперь...
Ли Цзинъюй вышел из операционной и позвонил ассистенту, предупредив, что пару дней не появится в компании и все срочные документы нужно привозить прямо к нему домой. Юноша все еще жял там, терзаемый раскаянием, горем и чувством вины.
Взгляд Ли Цзинъюя был холоден и мрачен:
— ...Моя жена и ребенок погибли.
— Простите! — глаза Линь Мао покраснели. Ему было так больно, что не хватало воздуха: две полные жизни оборвались по его неосторожности. Кроме как извиняться, он ничего не мог.
— И это все? Только извинения? — тон Ли Цзинъюя был полон давления.
Линь Мао крепко сжал губы, на его лице застыло безграничное горе.
— Оставь свой номер. Я свяжусь с тобой насчет того, как мы поступим дальше.
Ли Цзинъюй не стал сразу выкладывать свои истинные планы — сначала ему нужно было разобраться с текущими хлопотами.
Линь Мао растерянно моргал, но, заметив, что мужчина не сводит с него глаз, продиктовал свой номер телефона.
Сохранив контакт Линь Мао, Ли Цзинъюй — у которого самого было полно царапин и ушибов — наконец подозвал проходившую мимо медсестру и последовал за ней в обычную палату для обработки ран.
Линь Мао простоял у операционной еще очень долго. Ему хотелось зайти внутрь и убедиться во всем заново: а вдруг всё это ложь? Вдруг женщина и ребенок живы, и это просто страшный сон? Вдруг родители не узнали о его связи с Юй Яном и не выгнали из дома, и он не совершил ту роковую ошибку на дороге, столкнувшись с машиной погибших?
Линь Мао горько усмехнулся своим собственным попыткам утешить себя обманом, кривя уголки ртов в безмолвной насмешке над самим собой.
Мужчина сказал, что свяжется с ним, а оставаться здесь дальше не имело смысла. Терзаемый глубокой скорбью, Линь Мао вышел из больницы и бесцельно побрел по оживленному городу. Его клонило в сон, ему до безумия хотелось лечь и забыться — события этого дня, валившиеся одно за другим, истощили его физически и морально.
Но он боялся засыпать. Боялся, что стоит закрыть глаза, как перед ним возникнут холодные, исполненные отвращения лица родителей, а мертвые женщина и ребенок придут преследовать его.
Так Линь Мао и пробродил на ночных улицах до самого рассвета.
В течение следующей недели Линь Мао едва ли не каждую минуту проверял телефон, но, как назло, сколько бы он ни ждал, звонка с незнакомого номера не поступало. Его жизнь превратилась в замкнутый круг между офисом и отелем, с семьей он почти не общался. Родителям он звонил несколько раз, но линии были либо заняты, либо никто не брал трубку — таким образом они заставляли его сделать выбор: либо он с Юй Яном, либо они расстаются.
Обе стороны были ему дороги, от обеих он не мог отказаться. Линь Мао оставалось лишь временно бежать от проблемы в надежде, что со временем всё как-то утрясется, совершенно не подозревая, что на него уже надвигается новая буря.
И эта буря началась прямо в тот момент, когда он обсуждал с подчиненными операционный план на второе полугодие, — с банальной трели мобильного телефона.
Закончив обсуждение основных вопросов, Линь Мао попросил команду выйти из переговорной. Дождавшись, пока все уйдут, он наконец принял вызов.
На том конце ничего не сказали — продиктовали адрес и тут же сбросили звонок.
По одному лишь голосу Линь Мао понял, что это был муж погибшей. Испытав одновременно укол тревоги и облегчение — будто камень, всё это время давивший на сердце, наконец упал, — он вспомнил, что полиция после осмотра места происшествия квалифицировала аварию как несчастный случай: правила дорожного движения ни он, ни второй водитель не нарушали, а уж почему они столкнулись — оставалось списать лишь на злую волю небес.
И тем не менее Линь Мао не покидало чувство вины и раскаяния.
Что бы тот человек ни потребовал от него взамен, он сделает всё от него зависящее.
Около семи вечера Линь Мао покинул офис. Его машина все еще стояла в автосервисе на ремонте, поэтому в последнее время ему приходилось передвигаться на такси.
Вызвав машину и сев в салон, Линь Мао назвал водителю адрес. Спустя сорок с лишним минут такси въехало в тихий район, обсаженный по периметру пальмами, и, проехав еще немного вперед, остановилось у массивных железных ворот, покрытых темно-красной краской. Это был частный особняк, куда посторонним вход был заказан. Такси дальше не проехало, и Линь Мао, расплатившись, вышел.
Сверив адрес с табличкой у входа — все совпадало точь-в-точь с тем, что назвал мужчина, — Линь Мао поднял глаза. Высокие деревья и пышные кустарники скрывали трехэтажную роскошную виллу. Даже по одному внешнему виду было очевидно, что здание стоит баснословных денег, да и сам район являлся местом сосредоточения самых богатых людей всего мегаполиса.
Отыскав на правой стене кнопку вызова, Линь Мао нажал на звонок.
Вскоре из-за железных ворот вышел охранник в форме и быстрой походкой направился к нему.
— Здравствуйте, я к... — Линь Мао только сейчас сообразил, что до сих пор понятия не имеет, как зовут мужчину.
Охранник быстро избавил его от неловкости:
— Вы господин Линь, верно? Здравствуйте, генеральный директор Ли уже ждет вас, проходите, пожалуйста.
Железные ворота плавно разъехались в стороны. Охранник слегка наклонил голову и указал правой рукой вглубь территории, приглашая гостя войти.
— Спасибо! — вежливо и мягко поблагодарил Линь Мао.
Охранник закрыл ворота и пошел впереди Линь Мао, проводя его к главному входу.
Парадная дверь виллы была закрыта. Доведя гостя до места, охранник молча отошел в сторону. Глядя на массивную дверь, Линь Мао мысленно подбодрил себя и дважды постучал костяшками пальцев.
— Войдите! — раздался изнутри густой, низкий голос.
Взявшись за ручку, Линь Мао слегка толкнул дверь.
Внутри пространство оказалось огромным. В отделке и декоре стен преобладали светлые тона. У Линь Мао не было настроения разглядывать обстановку — бросив беглый взгляд по сторонам, он сразу заметил посреди гостиной на модульном диване мужчину, звонившего ему. Тот сидел в полном одиночестве, и от царившей вокруг ледяной пустоты веяло безжизненностью.
В голове Линь Мао промелькнула мысль: если бы их машины не столкнулись, возможно, сейчас этот мужчина сидел бы здесь вместе со своей женой. Сердце вновь пронзило тупой, ноющей болью.
— Кажется, мы забыли представиться. Я — Ли Цзинъюй, — холодно произнес мужчина в белой рубашке.
Линь Мао направился к дивану. Его стройная осанка делала его похожим на сосну — от него веяло молодой энергией.
— Здравствуйте.
Поскольку в телефонном разговоре мужчина уже назвал его по имени, Линь Мао решил, что тот наверняка успел навести о нем справки, поэтому не стал вдаваться в лишние любезности.
— Моя покойная жена и неродившийся ребенок уже преданы земле. А теперь пришло время разобраться с нашими счетами, — Ли Цзинъюй перешел сразу к делу, не собираясь церемониться.
Линь Мао молча кивнул.
— Ты убил мою жену, ты убил моего ребенка. Думаю, ты должен расплатиться собственной шкурой.
Линь Мао в шоке широко раскрыл глаза и нерешительно переспросил:
— Ч-что? — Наверное, он оглох.
Ли Цзинъюй подался чуть вперед. Его темный, тяжелый взгляд приковался к лицу Линь Мао, и он повторил:
— Ты расплатишься за это собой.
— Вы шутите, — проговорил Линь Мао, чувствуя...
http://bllate.org/book/22143/2307069
Готово:
