Она знала, что у Цзянь Чуцина дома есть жена, и если она вернется с ним, то сможет стать лишь наложницей. Под предлогом того, что она не хочет разрушать его отношения с законной супругой, она отказалась возвращаться с ним.
Цзянь Чуцин был до глубины души тронут этим поступком, увез ее из водной деревни Линнань, купил для нее небольшое поместье и нанял служанок и пожилых прислужниц для ухода. Спустя десять месяцев родился сын, и Цзянь Чуцин обрадовался еще сильнее.
С появлением ребенка, связавшего их судьбы, отношения стали еще ближе. Под ее скрытыми манипуляциями госпожа Жун в конце концов умерла, и Цзянь Чуцин под ее мольбы привез ее вместе с сыном в поместье Цзинъаньского хоу.
Выслушав слова матери, Цзянь Цзяньжэнь постепенно подавил гнев в сердце, хитро блеснул глазами, подсел к матери и рассказал о деле Цзянь Хуншу и Третьего принца.
— Третий принц?! — Услышав слова сына, Шуй Чжуся широко раскрыла глаза, немного подумала, и на ее алых губах появилась обольстительная легкая улыбка. — Жэнь-эр, это же твоя прекрасная возможность...
Мать и сын переглянулись с пониманием, даже не подозревая, что каждое их движение находится под полным наблюдением V587.
Подставив Шао Цзисюна, Тун Даоцзюнь не стал возвращаться в поместье Цзинъаньского хоу — в нынешнем поместье никто не относился к Цзянь Хуншу хорошо, так что он, естественно, не собирался возвращаться туда, чтобы портить себе настроение.
По мере того как солнце заходило за горизонт и небо темнело, на улицах становилось всё больше прохожих, и вскоре они превратились в плотную толпу. Тун Даоцзюню претило толкаться в толпе, и под руководством V587 он отправился в самый знаменитый в имперской столице ресторан «Пьяный аромат». Ему повезло — нашлось место в самом последнем отдельном кабинете.
В ресторане «Пьяный аромат» имелось девять отдельных кабинетов, и все они носили названия цветов. Три высших кабинета назывались: «Пион», «Слива» и «Белый лотос»; три средних: «Китайская роза», «Азалия» и «Нарцисс»; три низших: «Бегония», «Гибискус» и «Хризантема».
Три высших кабинета располагались на самом верхнем этаже ресторана «Пьяный аромат», откуда открывался лучший обзор, прекраснейшие виды и где было тише всего, поэтому и цены там были самыми высокими. Попасть туда могли в основном лишь богатые и влиятельные люди имперской столицы. Три средних кабинета находились на втором этаже и тоже отличались относительной тишиной. Три низших располагались на первом этаже и отделялись от общего зала лишь легкими бамбуковыми занавесями и тонкими тканями, из-за чего там было довольно шумно. Особенно это касалось кабинета «Хризантема», окно которого как раз выходило на речной берег. В праздник фонарей простолюдины собирались на берегу запускать фонарики, и там становилось еще шумнее.
Неудивительно, что когда он только вошел в ресторан «Пьяный аромат» и спросил у полового, остались ли еще отдельные кабинеты, выражение лица того было таким странным — этот кабинет «Хризантема», судя по всему, остался последним, от которого все отказались, и никому был не нужен. Впрочем, Тун Даоцзюнь не возражал: праздник же, чем оживленнее, тем лучше.
Он заказал немного вина и еды, и половой быстро всё принес, суетясь и бегая. Чтобы загладить вину, он даже бесплатно добавил фирменное блюдо ресторана «Пьяный аромат» — пьяного карпа в кисло-сладком соусе. При таком уровне гостеприимства мудрено ли этому заведению выделяться среди многочисленных ресторанов Имперской столицы Даюй?
Помимо сезонных фирменных блюд, которые ресторан «Пьяный аромат» выпускал по девять штук на каждую из четырех пор года, самой известной была настойка под названием «Пьянящий Небесный Аромат».
Тун Даоцзюнь любил сладкое и обожал хорошее вино, и перед лицом этих двух вещей он обычно терял способность двигаться, так что «Пьянящий Небесный Аромат» был заказан им в первую очередь.
Взяв кувшин с вином, он с довольным видом наполнил себе чарку «Пьянящего Небесного Аромата». Слегка покачивая чашечку, он вдыхал исходивший от молочно-белой жидкости густой, чистый винный аромат, в котором переплетались нотки сладковатого цветочного благоухания — до того приятно пахло.
Как только губы Тун Даоцзюня почти коснулись края чарким, раздался голос V587: [Согласно системному сканированию, содержание алкоголя в напитке «Пьянящий Небесный Аромат» слишком велико. Текущий возраст хозяина составляет менее восемнадцати лет, тело находится в стадии роста и развития, употребление алкоголя не рекомендуется, так как спиртное влияет на нервную систему и развитие мозга, а также приводит к...]
— Заткнись! — У Тун Даоцзюня на лбу вздулись вены, и он оборвал долгие и нудные рассуждения V587.
Его тело всего лишь скопировало данные прежнего носителя, он же старый демон, прошедший через столько миров, а его называют несовершеннолетним и запрещают пить! За какие грехи ему выпало такое наказание?!
— Этот молодой господин, прошу прощения, но отдельные кабинеты в нашем заведении уже переполнены...
38.3.8
?Это защитная глава от пиратов
Этот человек был похож на сгусток света: он внезапно появился, а затем засиял ослепительным сиянием, отразившись в его глазах и проникнув в самую глубину сердца.
И ведь он видел этого человека всего три раза — с какого же момента это началось?
Если подумать, должно быть, тогда, когда тот ловким движением взобрался на стену, накинул мешок на его Третьего младшего брата и избил того до полусмерти?
Стоило только вспомнить ту сцену, как на душе становилось немного веселее.
Звездные глаза чуть дрогнули, Шао Лиюй слегка опустил веки, и его длинные, похожие на веера ресницы отбросили легкие тени под глазами, придавая ему нотку жалости и беззащитности, и он тихо произнес:
— Разве этот молодой господин не презирает меня?
Хотя он был мужчиной, подобное выражение лица нисколько не казалось неуместным, а напротив, невольно вызывало легкое чувство жалости.
— Вы преувеличиваете, я вас не презираю. — Тун Даоцзюнь почему-то почувствовал, что собеседник вертит им как хочет.
Наверное, показалось.
— Раз не презираете, значит, любите. — С холодного и утонченного прекрасного лица исчезло отчуждение, проступило немного застенчивости, и он добавил: — И я вас люблю.
Тун Даоцзюнь, только что сделавший маленький глоток чая, едва не выплегнул его обратно и зашелся в кашле.
Неужели этот человек — тот самый праведный и честный Старший принц? Как у него хватает бесстыдства произносить такие слова?
[V587, этот Шао Лиюй ведь поддельный?!]
[Ответ хозяину: после системного сканирования подтверждено, что этот человек действительно является Старшим принцем Шао Лиюй], — с абсолютной уверенностью ответил V587.
Стоявший рядом испуганный половой заметил, что эти двое ведут себя так, будто действительно хорошо знакомы, и наконец вздохнул с облегчением. Тот прекрасный юноша в роскошных одеждах природного благородного вида с первого взгляда казался человеком необыкновенного происхождения, и ссориться с такими в ресторане «Пьяный аромат» не стоило.
Шао Лиюй бросил мимолетный взгляд на блюда, расставленные на столе. Тун Даоцзюнь пришел в ресторан один, заказал немало еды, но все же на одного человека, а затем его взгляд опустился на стоящую перед ним чарку «Пьянящего Небесного Аромата».
Слегка взмахнув рукой в сторону стоявшего у входа телохранителя, он приказал:
— Подайте еще кувшин «Улыбки Благородного Мужа».
Телохранитель почтительно кивнул и вместе с половым вышел из кабинета, а перед уходом еще и заботливо опустил бамбуковую занавесь у входа, отсекая шум из общего зала.
В кабинете друг напротив друга за столом сидели только Тун Даоцзюнь и Шао Лиюй, и атмосфера почему-то казалась немного странной.
Сердце снова принялось неконтролируемо и бешено колотиться, но Тун Даоцзюнь знал, что это не от волнения — такое чувство, как «волнение», он избыл еще много веков назад. Причиной сбоя сердечного ритма был человек, сидевший прямо перед ним.
Слегка глубоко вздохнув и подавив волнение в груди, Тун Даоцзюнь вспомнил об одном деле, протянул руку к Шао Лиюю и произнес:
— То, как я повел себя ранее, было излишне дерзким. Не могли бы вы вернуть мне фонарь? Сегодня все расходы в ресторане «Пьяный аромат» я беру на себя, пусть это послужит извинением.
Шао Лиюй молча смотрел на него своими глубокими темными глазами, выслушал его слова и, слегка покачав головой, ответил:
— Не отдам.
У белого фонаря в виде пиона был особый смысл, и Тун Даоцзюнь изначально полагал, что если попросит Шао Лиюя вернуть его, тот согласится, но он никак не ожидал отказа.
— Но...
— Фонарь, который ты мне подарил, принадлежит мне, как же я могу его вернуть? — с невозмутимым видом заявил Шао Лиюй.
Уголки глаз Тун Даоцзюня слегка дернулись. Почему-то ему казалось, что этот Старший принц ведет себя бесстыдно. Наверняка он ненастоящий, ненастоящий, ненастоящий! Куда подевалось хваленое императорское воспитание?!
Заметив, что тот смотрит на него широко раскрытыми узкими глазами феникса, Шао Лиюй позволил промелькнуть на лице едва заметной улыбке, а затем достал изысканную позолоченную парчовую шкатулку и поставил ее перед Тун Даоцзюнем.
— Это ответный подарок. Изначально я планировал отправить людей в твое поместье завтра, но раз уж мы встретились сейчас, лучше вручить его лично.
Услышав слова Шао Лиюя, Тун Даоцзюнь слегка замер, прищурил глаза феникса и спросил:
— Ты знаешь, кто я?!
Когда они случайно столкнулись на улице раньше, он не называл своего имени, к тому же, судя по воспоминаниям мира, до помолвки Шао Лиюй и Цзянь Хуншу вообще не должны были быть знакомы.
При этой мысли взгляд Тун Даоцзюня слегка помрачнел, и в глазах, устремленных на Шао Лиюя, прибавилось настороженности.
Шао Лиюй, казалось, совсем не замечал его подозрительности и ответил своим уникальным чистым и холодным голосом:
— Старший молодой господин поместья Цзинъаньского хоу, обладающий выдающимся литературным талантом, чьи статьи считаются непревзойденными среди столичных ученых.
Талант прежнего хозяина тела, Цзянь Хуншу, действительно был выдающимся. А Шао Лиюй, будучи Старшим принцем, наверняка знал все мельчайшие подробности о делах знатных семей и аристократов. Как мог человек с таким умом позволить обмануть себя Шао Цзисюю и в конце концов угодить в смертную казнь по обвинению в цареубийстве?
Тун Даоцзюнь поднял чарочку с «Пьянящим Небесным Ароматом», поднес к носу, принюхался и медленно произнес:
— Ваше Высочество Старший принц преувеличивает.
Раз уж собеседник знал его личность, скрываться и таиться больше не было смысла, и он прямо упомянул статус самого Шао Лиюя.
Выражение лица Шао Лиюя ни капли не изменилось, оставшись всё таким же спокойным и отстраненным. Он протянул руку, забрал чарку «Пьянящего Небесного Аромата», которую Тун Даоцзюнь держал в руке, и осушил ее до дна.
— Это вино слишком крепкое, оно тебе не подходит.
Едва он договорил, как вернувшийся телохранитель в сопровождении слуг гуськом внес новые блюда, а последним — белокаменный кувшин с вином.
Когда слуги удалились и легкие занавеси снова опустились, телохранитель встал на страже за бамбуковой занавесью, и в отдельном кабинете вновь остались только они двое.
Шао Лиюй взял белокаменный кувшин, налил вино в чарку и подал ее Тун Даоцзюню со словами:
— Молодой господин Цзянь, прошу.
Вино в нефритовой чаше было кристально чистым, без малейшей примеси. Вспомнив, как Шао Лиюй ранее особо распорядился насчет «Улыбки Благородного Мужа» для того телохранителя, Тун Даоцзюнь понял, что в чаше было именно оно.
Он поднес чарку к лицу и легко вдохнул: в нос ударил чистый винный аромат. Напиток пах легко, с нотками изысканной нежной сладости цветов. Переплетение винного и цветочного ароматов создавало особый букет, который казался даже лучше, чем у «Пьянящего Небесного Аромата».
Глаза Тун Даоцзюня засияли, и он с нетерпением отпил маленький глоток. Вино не обжигало горло крепостью, было сладковатым, густым, оставляющим долгое послевкусие во рту — поистине прекрасный напиток.
— Хорошее вино, — Тун Даоцзюнь осушил чару до дна, поставил нефритовый кубок на стол и произвел: — Я помню, самое известное вино в ресторане «Пьяный аромат» — это «Пьянящий Небесный Аромат», а никакой «Улыбки Благородного Мужа» там не было. У Вашего Высочества особые отношения с этим рестораном.
— Молодой господин Цзянь и сам всё понимает. — Шао Лиюй снова наполнил его чарку. Умным людям положено говорить на языке намеков, и некоторые вещи не нуждались в объяснениях.
Ресторан «Пьяный аромат» принадлежал Шао Лиюю в столице.
Тун Даоцзюнь чуть прищурил узкие глаза феникса, погрузившись в задумчивость, взял серебряные палочки, подцепил кусочек еды и отправил в рот, медленно пережевывая.
Этот ресторан занимал первое место среди столичных заведений, поток посетителей там был огромен, и можно было сказать, что золото текло рекой. Но Тун Даоцзюнь чувствовал, что цель создания заведения отнюдь не ограничивалась простым заработком денег — большинство людей, приходивших туда, обладали высоким статусом, среди них хватало и чиновников императорского двора, а значит...
Его взгляд медленно опустился на сидевшего напротив человека, который с изяществом и неторопливостью наслаждался едой, и он невольно усмехнулся.
Заметив его улыбку, Шао Лиюй тихо отложил серебряные палочки, взял нефритовый кубок, сделал маленький глоток вина и спросил:
— О чем таком подумал молодой господин Цзянь, что это так его развеселило?
Подперев щеку рукой, Тун Даоцзюнь затуманенными глазами феникса посмотрел на него и произнес:
— Ваше Высочество, неужели вы не боитесь раскрывать передо мной столь сокровенные тайны? Вдруг я доложу о них Третьему принцу? В конце концов, я поддерживаю с ним дружеские отношения.
Этот Старший принц отличался невероятно глубоким умом, и сила, которой он располагал, определенно не заслуживала пренебрежения. Тун Даоцзюнь ни за что не поверил бы, что тот был хоть капли не в курсе отношений прежнего владельца тела с Третьим принцем.
— Ты не станешь. — Это было сказано с абсолютной, не терпящей возражений уверенностью. Шао Лиюй взял общие палочки и положил кусочек еды в пиалу Тун Даоцзюня.
Тун Даоцзюнь посмотрел на угощение в чашке, слегка приподнял уголки губ и съел его.
Пройдя через десятки миров, он выработал привычку никогда не показывать свои предпочтения перед посторонними. Хотя он попробовал палочками каждое блюдо на столе, этот человек каким-то образом разглядел его вкусы — поистине поразительная наблюдательность.
— Почему?
Шао Лиюй не ответил сразу, лишь молча глядя на него, и лишь спустя мгновение неторопливо промолвил:
— Я верю тебе.
Тун Даоцзюнь слегка замер: он никак не ожидал, что Шао Лиюй произнесет такое.
Слегка опустив веки, Тун Даоцзюнь произнес:
— Если Ваше Высочество думает, что с помощью подобных красивых слов сможет перетянуть на свою сторону поместье Цзинъаньского хоу, то вы глубоко заблуждаетесь. Учитывая возможности Вашего Высочества, вы наверняка знаете, как хоу относится ко мне.
Не прошло и сорока девяти дней со дня смерти госпожи Жун, как хоу Цзинъань привел в поместье другую женщину и юношу. Об этом шумел весь город, и каждый знал, что хоу ни в грош не ставит законного сына, рожденного от первой жены.
— Нет, я не собираюсь переманивать поместье Цзинъаньского хоу. Мне нужен ты.
Шао Лиюй пламенеющим взглядом смотрел на Тун Даоцзюня, и от этого жгучего и сосредоточенного внимания сердце юноши отчаянно забилось.
Скрывая смущение, Тун Даоцзюнь перевел взгляд на окно, отводя глаза от этого пылкого взгляда, и его зрачки чуть сузились.
— Я ведь не девица, Ваше Высочество, прекратите говорить двусмысленные вещи, способные ввести в заблуждение.
— Я и не считаю тебя девицей. Двусмысленные вещи? Что такого я сказал?
Осушив чару вина до дна, Тун Даоцзюнь резко поднялся, подошел к Шао Лиюю, уперся одной рукой о стол и слегка наклонился вперед, сокращая расстояние.
Их лица оказались напротив, они были так близко, что в их дыхании смешивался уникальный густой и чистый аромат «Улыбки Благородного Мужа».
Уголки губ Тун Даоцзюня чуть приподнялись в чарующей улыбке. Он протянул руку, взял Шао Лиюя за прекрасно очерченный подбородок и кончиками пальцев легко провел по его слегка приоткрытым бледно-розовым губам.
39.3.9
?Эта глава является защитной от пиратов
Длинные, загнутые вверх ресницы, похожие на крылья бабочки, несколько раз легко дрогнули, и закрытые глаза медленно открылись. Темные зрачки сияли, словно яркие звезды на ночном небе.
[Идет поиск воспоминаний текущего мира, пожалуйста, подождите... Поиск воспоминаний завершен. Данный мир имеет класс E и относится к низкоуровневым мирам с древневосточным антуражем. Желаете ли вы, хозяин, объединиться с воспоминаниями мира?]
— Да.
[Начинается слияние с воспоминаниями мира, пожалуйста, подождите. Обратный отсчет слияния: 3, 2, 1, пуск!]
Едва системный голос умолк, как голову Тун Даоцзюня пронзила волна головокружения, и воспоминания мира, подобно бушующему приливу, хлынули в его сознание.
Прежнего хозяина звали Цзянь Хуншу, ему было пятнадцать лет, и он приходился законнорожденным сыном в поместье Цзинъаньского хоу. Обладая ослепительной красотой, он отличался умом, эрудицией и превосходно владел искусствами: цитрой, шахматами, каллиграфией и живописью. У хоу Цзянь была всего одна жена, и он не брал наложниц, поэтому даже при рождении в семье военачальника для Цзянь Хуншу не составляло труда в будущем унаследовать титул и поместье Цзинъаньского хоу. Однако реальность отвесила ему звонкую пощечину.
Госпожа Жун скончалась от болезни, и не прошло еще и сорока девяти дней траура, как отец Цзянь Хуншу, Цзянь Чуцин, привел в дом какую-то женщину и юношу на два года старше самого Цзянь Хуншу. Смысл этого поступка был предельно ясен: женщину звали Шуй Чжуся, а юношу — Цзянь Цзяньжэнь. При этом Цзянь Цзяньжэнь оказался Сыном Судьбы этого мира.
Хотя в древние времена три жены и четыре наложницы для мужчины считались обычным делом, но приводить в дом новую женщину, когда тело законной жены еще не остыло и не прошли положенные сорок девять дней, было верхом бессовестности. Цзянь Хуншу тогда от переизбытка гнева лишился чувств и упал прямо в погребальном зале матери.
Но как бы сильно он ни противился, Цзянь Хуншу не мог помешать Шуй Чжуся и Цзянь Цзяньжэню войти в поместье Цзинъаньского хоу. И если бы не правило соблюдения годичного траура по умершей жене, Цзянь Чуцин, пожалуй, сразу возвел бы Шуй Чжуся в ранг законной хозяйки.
Хотя Шуй Чжуся пока не имела официального статуса, Цзянь Цзяньжэнь все равно был плотью от плоти хоу. Из старшего молодого господина поместья Цзянь Хуншу внезапно превратился во второго молодого господина, и его положение в семье резко покатилось вниз.
Сдавливаемая тоской душа и отсутствие возможности выговориться заставили Цзянь Хуншу отправиться в таверну, чтобы выпить. По пути он случайно столкнулся с человеком, и у него вытащили кошелек. Когда его уже собирались избить за это на улице, появился некий мужчина, щедро оплативший его вино. Так они познакомились и сошлись.
Перед лицом нежности и заботы Шао Лиюя простодушный Цзянь Хуншу, разумеется, не смог устоять и отдал ему свое сердце.
Однако Цзянь Хуншу не знал, что этим человеком был Третий принц правящей династии — Шао Цзисюн.
Шао Цзисюн был рожден от императорской благородной супруги. И хотя на протяжении десятилетий та пользовалась неизменной императорской милостью, она все же не была законной императрицей-супругой. Согласно законам императорского рода Даюй, наследование престола шло по старшинству и по линии законной жены. Желая взойти на драконьй трон, Шао Цзисюн должен был сокрушить старшего принца Шао Лиюя, рожденного от императрицы.
Поэтому ему требовалось укреплять собственные силы и заручаться поддержкой большего числа придворных чиновников.
Хотя нынешний хоу Цзинъань не имел выдающихся военных заслуг, он командовал войсками на северных рубежах, и именно поэтому принц сблизился с Цзянь Хуншу, прекрасно зная, что хоу Цзянь Чуцин не уделяет внимания этому старшему сыну от первой жены.
Впрочем, это никак не мешало грандиозным планам Шао Цзисюна, поскольку у него имелась и другая цель.
Законы императорского рода Даюй гласили, что из каждого поколения кланов вассалов, князей и министров один человек должен вступить в брак с представителем императорской семьи — неважно, мужчина это или женщина. Подобное позволяло императорскому двору держать под контролем влияние знати и эффективнее управлять страной.
Поместье Цзинъаньского хоу, разумеется, не было исключением. Среди сверстников Цзянь Хуншу имелось немало двоюродных братьев и сестер, но будучи законным сыном хоу, он никак не мог стать тем, кого выдадут замуж или женят на представителе императорской семьи.
Когда Шао Цзисюн раскрыл свою личность и Цзянь Хуншу узнал, что возлюбленный находится втрудном положении, он без колебаний бросился на помощь, пообещав посодействовать великому делу любимого человека.
Шао Цзисюн был «безмерно тронут» и пообещал, что, когда взойдет на престол, покроет путь красными шелками и возьмет его в мужья в качестве императрицы.
И Цзянь Хуншу со счастливым сердцем вышел замуж за Старшего принца Шао Лиюя, став шпионом, которого Шао Цзисюн подослал к сопернику.
В конце концов Шао Лиюй был брошен в темницу по обвинению в цареубийстве, а Шао Цзисюн взошел на трон и провозгласил себя императором.
Изгнанный в холодный двор из-за связи с Шао Лиюем, Цзянь Хуншу тайком миновал стражу и с радостным предвкушением бросился к Шао Цзисюю, лишь застать того в постели с Цзянь Цзяньжэнем.
Оказалось, что Шао Цзисюн и Цзянь Цзяньжэнь сошлись за его спиной, пока он ни о чем не догадывался.
Цзянь Хуншу выгнали из императорского дворца, а Цзянь Чуцин и вовсе отрекся от него как от сына. В конце концов он скитался по улицам, и в день свадьбы Шао Цзисюна и Цзянь Цзяньжэня потерянный и одинокий юноша повесился в полуразрушенном храме на восточной окраине города.
Завершив слияние с воспоминаниями, Тун Даоцзюнь подумал, что жизнь Цзянь Хуншу была не просто чашкой с неприятностями, а целым сервизом.
— Наконец-то в этот раз не придется играть роль массовки, — произнес Тун Даоцзюнь.
[Личности, в которые вселяется хозяин, проходят тщательный отбор системой, чтобы позволить хозяину лучше развиваться в процессе странствий], — отозвался V587.
— Премного благодарен за заботу, ставлю тебе лайк. — В нескольких прошлых мирах его роли падали на самое дно социальной лестницы, но нельзя было отрицать, что подобное положение закалило его и позволило усвоить множество уроков, поэтому он был искренне благодарен V587, несмотря на то, что у него и системы были собственные цели.
Подняв руку, он потер голову, чтобы разогнать легкое головокружение, и, поднявшись с кровати, подошел к бронзовому зеркалу.
В зеркале отражался поразительной красоты человек: кожа словно топленое сало, брови изогнуты подобно ивовым листьям, длинные узкие глаза феникса с чуть приподнятыми уголками источали соблазнительность, а маленькая родинка под глазом придавала лицу еще больше шарма. Прямой нос и алые, словно персиковые лепестки, губы, казалось, даже не нуждались в румянах.
Это лицо было невероятно красиво, но лишено какой-либо женственности — это была абсолютная красота, выходящая за рамки пола. Даже Тун Даоцзюнь, повидавший за десятки миров всевозможных красавцев и красавиц, не мог не восхититься увиденным.
http://bllate.org/book/22141/2306803
Готово:
