Произошедшее оставило после себя лишь ненависть, глубокую и непримиримую. Бу Яолянь чувствовал себя беспомощным. Хотя он мог бы оправдаться, свалив всё на то, что это Бу Яоцянь его соблазнил — и это была чистая правда, — он не мог так поступить. Быть настолько бесстыдным, чтобы перекладывать ответственность на другого, было выше его сил.
Он понимал, что сейчас лучше всего не видеться, дать обоим остыть, но его снедало беспокойство о состоянии Бу Яоцяня. Пришлось отдать приказ слугам дежурить у особняка Третьего принца и немедленно докладывать о малейших переменах.
Каждый раз, закончив с государственными делами, он сидел в кабинете, дожидаясь отчётов. Слуги докладывали о скучных мелочах: сколько мисок риса съел сегодня Третий принц, как долго сидел в оцепенении, сколько спал. Так он узнал, что аппетит у принца улучшился, а сон стал крепче.
Что ж, похоже, жизнь входит в колею, и у него нет намерений наложить на себя руки.
Пока главный герой, терзаемый сомнениями, был занят делами Третьего принца, героиня тоже не сидела сложа руки. С тех пор как вернулся Ло Шэн, её жизнь превратилась в ад. Словно рыбья кость застряла в горле: ни проглотить, ни выплюнуть, ни сна, ни покоя.
Она не раз думала признаться наследному принцу. С тех пор как они открылись друг другу, эта мысль не покидала её, но она всякий раз сдерживалась. Если говорить начистоту, ей просто не хватало доверия. Она не доверяла наследному принцу, поэтому молчала. В оригинальной истории она открылась ему только после того, как его лишили статуса, и именно в ту ночь отдалась ему.
Но события развивались иначе: наследного принца низложили, а вот возможности спасти его, чтобы разделить с ним горе и тем самым укрепить чувства, у неё не было. К тому же, одно лишь то, что отношение Бу Яоцяня к ней изменилось, сделало и без того хрупкие отношения с наследным принцем ещё более поверхностными.
Не любишь меня? Прекрасно. Я заставлю тебя влюбиться в меня до безумия, а потом втопчу в грязь!
План неплох, но сначала нужно убедиться, что у тебя хватит на это сил. Как бы не вышло так, что вместо успеха ты лишь поможешь своему парню преуспеть.
Бу Яолянь снова увидел Бу Яоцяня спустя месяц в императорском дворце. Полдень, император решил внезапно собрать принцев на совместную трапезу.
Бу Яоцянь вёл себя так, будто ничего не произошло. Он даже не взглянул на Бу Яоляня, с невозмутимым видом поглощая свой обед.
Бу Яолянь почувствовал неловкость. Он не мог понять, что означает такое поведение, но и открыто пялиться не решался. Приходилось воровать взгляды, словно воришке: так, аппетит хороший, угу, кажется, немного поправился, м-да…
Насытившись, Бу Яоцянь тут же откланялся. Бу Яолянь последовал за ним. Стоило им выйти из главного зала, как он схватил его за руку.
Бу Яоцянь бесцеремонно стряхнул его руку, развернулся и с раздражением бросил:
— Что-то нужно?
Бу Яолянь запнулся. Нужно ли? Конечно, нужно. Но как об этом сказать? Помявшись, он выдавил:
— Ты… как ты?
Лицо Бу Яоцяня мгновенно переменилось. Что это значит? Что значит как он? Он что, про задницу спрашивает?! Черт возьми! Он с таким трудом забыл тот день, с таким трудом настроил себя игнорировать его, с таким трудом принял факт существования ребёнка в своём животе! Зачем он опять об этом напоминает?! Специально злит его?! Неужели он не знает, что беременным нельзя волноваться?!
Стоп! Уйми свою фантазию! Он действительно не знает!
Бу Яолянь видел, как лицо человека перед ним сменяет оттенки: бледное, синее, красное. Глаза пылали так, будто он готов был вцепиться в него и загрызть. Значит, такие вещи действительно не прощаются. Вздохнув про себя, он искренне сказал:
— Прости.
Ха, прости?
Если бы не гордость, Бу Яоцянь рассмеялся бы ему в лицо.
За что он должен извиняться?
Он сам съел то снадобье, сам его соблазнил. Если не считать смерти его матери, разве он был чем-то перед ним виноват?
У Бу Яоцяня был скверный характер, он был высокомерен и заносчив, но не был лишён здравого смысла. За этот месяц он всё обдумал и понял: в конечном счёте виноват только он сам.
Понимал-то он понимал, но это не значило, что он перестал ненавидеть Бу Яоляня. Конечно, ненавидел, до скрежета зубов. Ни один мужчина не хочет быть «снизу» и, более того, вынашивать ребёнка.
Но эта чертова ненависть — не вина ли это его собственных рук и языка?!
Раз уж изнутри это не вытравить, придётся рожать. Он всё решил: как только представится случай, попросит у императора удел, уедет из столицы как можно дальше и никогда не вернётся!
Но какого черта этот бесстыдник Бу Яолянь опять цепляется к нему?! Он что, думает, он не решится с ним насмерть драться?! Ещё и извиняется, извиняльщик недоделанный! Доведет — прыгнет и перегрызёт ему глотку!
— Уйди с дороги, — он не хотел с ним разговаривать, даже видеть его не желал. Боялся, что если тот продолжит стоять здесь, он не сдержится и ударит его.
— Не надо так… — Бу Яолянь не давал ему пройти. Было ясно, что у того на душе камень. — Я готов на любую компенсацию, всё, что в моих силах.
— Компенсацию?! — глаза Бу Яоцяня округлились. Это разве можно компенсировать?! Он что, позволит ему снова себя «использовать», а потом родить ещё одного ребёнка?!
Хм, даже если бы мог — не надо! Он — хороший овощ, а Бу Яолянь — свинья, которая перерыла уже столько гнилых овощей. Позволить ему себя «баловать» — это значит остаться в проигрыше.
Если бы Ло Шэн был здесь, он бы точно закрыл лицо рукой: «Злодей, ты не о том думаешь…»
Бу Яолянь: …Неужели твоё отвращение и презрение могут быть ещё заметнее…
— Я правда хочу всё исправить… — Бу Яолянь не видел иного выхода. Но Бу Яоцянь был не из тех, кто принял бы компенсацию, даже если бы не был беременным. А уж теперь — и подавно. Он больше не хотел иметь с Бу Яолянем ничего общего.
Однако в этот раз он не отказал, а лишь язвительно усмехнулся:
— Хорошо. Хочу трон, дашь? — он надеялся, что это заставит Бу Яоляня отступить.
Но тот лишь на секунду изменился в лице, а затем решительно кивнул:
— Хорошо! Я помогу тебе! — он сказал «помогу», потому что больше не был наследником и не мог просто «отдать» трон, но если Бу Яоцянь хочет власти — он отступит и поможет ему!
— Ты…!!
У Бу Яоцяня перехватило дыхание, от ярости скрутило живот. Он попятился и присел, прикрывая живот руками. Малыш бунтовал. Неизвестно, из-за того ли, что его обидели, или из-за того, что обидели его отца, но боль была такой, что выступил холодный пот. «Предок, ты чего творишь? Дай отцу хоть немного достоинства…»
Его внутренние мольбы не помогли, малыш не унимался, а боль становилась только сильнее. Крупные капли пота выступили на лбу. Только тогда Бу Яолянь осознал неладное и поспешил поддержать его.
— Что с тобой?! Живот болит? Ты что-то не то съел? — он видел, как много тот съел за обедом, так что это было вполне вероятно.
«Сам ты не то съел!» — Бу Яоцянь не мог вымолвить ни слова, лишь мотал головой. Он попытался оттолкнуть его, но тот лишь крепче схватил его.
— Я отвезу тебя к лекарям! — он подхватил его на руки и бросился прочь.
Бу Яоцянь забыл даже сопротивляться. К лекарям нельзя! Если они узнают о его состоянии, всё пропадет! Он изо всех сил вцепился в руку Бу Яоляня:
— Вернись… в особняк… к Ло Шэну!
— Ты… — Бу Яолянь нахмурился, явно не одобряя этой идеи. Лекари были гораздо ближе, чем особняк Третьего принца.
— Назад! — он вцепился ещё сильнее.
Видя его упорство, Бу Яолянь подчинился.
Ло Шэн, который в это время рылся в медицинских книгах в заднем дворе, стал свидетелем странной сцены: главный герой примчался домой, держа на руках второго главного героя???
Он точно не ошибся???
Что ж, не ошибся, потому что главный герой уже принёс его прямо к нему.
— Посмотри скорее, что с ним! Почему ему так больно?!
Главный герой выглядел взволнованным, Ло Шэн — озадаченным, особенно после слов Хуаня.
Хуань просидел месяц в тёмном чулане, и после того, как его выпустили, Ло Шэн осмотрел его со всех сторон: травм нет, стал гораздо послушнее. Ситуация с Бу Яоцянем была ему ясна. Сначала он боялся сказать, потом не было возможности, а теперь… кхм.
— Ло Ло, малышу нужны питательные вещества…
— Питательные вещества? — Ло Шэн был в недоумении. Ему казалось, что после того, как Бу Яоцянь придёт в себя, он схватится за оружие и пойдёт убивать Бу Яоляня. А тот оказался на удивление стойким: каждый день прилежно пил лечебные отвары, ел полезную еду, даже поправился. И ему всё ещё мало?
— Кхм, ну… потомкам Зверолюда нужно, чтобы оба отца участвовали в воспитании, иначе они не вырастут здоровыми. Эти питательные вещества — это жизненная энергия…
Ло Шэн: — …А почему раньше реакции не было?
Хуань: — Потому что он не встречал второго отца. Иначе бы давно начал буянить.
Ло Шэн: — …А что будет, если не дать ему этих веществ?
— Один труп, две жизни. — высасывание человека до состояния сухой мумии — это не шутки.
Ло Шэн: …
— Брат Ло?! — пока Ло Шэн молчал, Бу Яолянь потерял терпение и повернулся к Чжу Юаню: — Божественный лекарь, посмотрите же, что с ним…
Чжу Юань хлопнул Ло Шэна по плечу. Тот очнулся, дёрнул уголком рта и сказал Бу Яоляню:
— Сначала отнеси его в комнату. — Нечего тут устраивать представление при всех.
Бу Яолянь выполнил просьбу, а Бу Яоцянь от боли потерял сознание.
— Первый принц, прошу, уходите, — Ло Шэн начал выпроваживать гостя. Он не хотел рассказывать обо всём без согласия Бу Яоцяня. Кто знает, как он отреагирует? А вдруг решит убить Бу Яоцяня как монстра? Это было бы печально.
— Но он… — Бу Яолянь не хотел уходить.
— Всё в порядке, — Ло Шэн махнул рукой. — Я позабочусь о нём.
Хотя эти слова показались Бу Яоляню крайне неприятными, он всё же уступил:
— Тогда побеспокою вас. — Эти слова он буквально прорычал.
Ло Шэн не стал вникать в его эмоции. Он думал лишь о том, как объяснить Бу Яоцяню всю эту мистику. Пожалуй… стоит сразу подготовиться к варианту с «одним трупом и двумя жизнями»!
Если бы Хуань знал о его мыслях, он бы точно начал спорить: «Хм, слишком недооцениваешь способности малыша. Он на многое способен, так что никакого «одного трупа, двух жизней» не будет».
Бу Яолянь вернулся в особняк, погружённый в свои мысли. Навстречу ему вышла Лян Юньжо. От неё веяло ароматом духов, и даже смотреть не нужно было, чтобы понять, кто это.
— Что-то случилось?
Бу Яолянь отстранил Лян Юньжо. Он был подозрителен: обычно она не проявляла такой инициативы, максимум — позволяла поцеловать себя, а дальше — ни шагу. Раньше его это раздражало, но он любил её, поэтому потакал. А теперь, из-за того что он месяцами воздерживался, он дошёл до того, что не пощадил даже собственного брата!
От этой мысли его лицо помрачнело. Не то от гнева, не то от чего-то ещё, он окинул взглядом женщину перед собой и понял, что она ему неприятна.
— А-Лянь, ты всё ещё хочешь вернуть статус наследного принца? — Лян Юньжо была поглощена своими мыслями и не заметила перемены в его настроении. Она долго думала и вместе с родителями пришла к выводу: нужно во что бы то ни стало привязать Бу Яоляня к своему лагерю. Если он получит трон, все нынешние проблемы исчезнут!
— О? — в такой момент говорить ему об этом? Бу Яолянь прищурился, разглядывая женщину. — И какой у тебя план?
Лян Юньжо кивнула, закусила губу, словно приняв важное решение:
— Но прежде я должна кое-что тебе рассказать. — Речь шла о подмене личностей с Лян Нань. Она умолчала лишь о том, как преследовала Бу Яоцяня и как сама столкнула Лян Нань со скалы, в остальном же не скрыла ничего.
Однако рассказ — это тоже искусство. Одно и то же событие из уст разных людей звучит по-разному. К тому же она старалась выставить себя в лучшем свете, рисуя образ чистой, страдающей, жертвенной души, вызывая жалость.
По канону Бу Яолянь был бы тронут. Но сюжет уже исказился. Не было тех испытаний, что сблизили бы их, лишь случайные совпадения, которые всё больше отдаляли друг от друга людей, не доверяющих друг другу.
Если признание не строится на доверии и любви, оно даёт обратный эффект. Бу Яолянь видел в её словах лишь обман и корысть.
Лян Юньжо привлекла его внимание лишь потому, что он принимал её за Лян Нань. Переход от слабости к силе был притягателен, но теперь он понял: это два разных человека. И изменились не только характер, но и тело. Очарование исчезло, осталось лишь чувство, что его использовали и водили за нос.
Тц, какая ирония.
Что бы ни думала героиня, мысли главного героя были сложными. Стоило ему вспомнить, что он «женился» на мужчине, и что тот слабый мужчина — это Ло Шэн из особняка Третьего принца… Бу Яоляню стало дурно!
Мир становится всё более сюрреалистичным.
Впрочем, был и плюс: он осознал, что его связь с Бу Яоцянем — не такая уж чудовищная вещь. В конце концов, он уже «женился» на мужчине.
Действительно, не зря эти двое братьев — одна семья: их логика выходит за рамки обычного.
Настроение Бу Яоляня сменилось с облачного на пасмурное, потом на ясное, а затем, при мысли о том, что он ещё не разобрался с Бу Яоцянем, снова стало пасмурным.
А героиня? О, простите, он просто развернулся и ушёл, не оглядываясь. У него свои дела, а она лишь мешается под ногами.
Лян Юньжо застыла на месте, глядя ему вслед. Она уже была готова отдаться ему, а он просто ушёл?! Все приготовления оказались напрасными.
Лян Юньжо потерпела неудачу, а вот у Ло Шэна дела шли лучше.
Однако, как бы Бу Яоцянь ни старался принять ситуацию, он не мог смириться с тем, что его снова «использовали». Первым делом он спросил у Ло Шэна, знает ли об этом Бу Яолянь. Ло Шэн покачал головой. Вторым делом Бу Яоцянь начал собирать вещи, планируя сбежать. Скорее, подальше от него, а там будь что будет — хоть смерть от боли, хоть «один труп, две жизни»!
Он стал непреклонен.
Ло Шэн не знал, что сказать. Хоть он и хотел помешать, но не имел права распоряжаться жизнью Бу Яоцяня, даже если сам же эту жизнь и исказил. Если он продолжит вмешиваться, результат может стать ещё хуже.
Пожалуй, стоит поговорить с главным героем.
Сбежать за минуту не получится. Прежде всего нужно попасть во дворец и попросить у императора удел. Бу Яоцянь не любил откладывать дела в долгий ящик и решил обратиться к императору сразу после утреннего доклада на следующий день.
Но он не знал, что кое-кто оказался быстрее его.
На следующее утро, на заседании двора, Бу Яолянь открыто пошёл против воли императора: мало того, что отказался от статуса наследного принца, так ещё и предложил на это место Третьего принца.
Лян Юйхун был в ярости. Сразу после заседания он помчался к Лян Юньжо, чтобы узнать, в курсе ли она происходящего.
Лян Юньжо была в ужасе. Вчера она открылась Бу Яоляню, а сегодня такое! Он что, боится гнева императора и решил бросить трон ради побега с ней? Или Бу Яоцянь угрожает ему ею?!
Точно, так и есть!
О правде знали только Лян Нань и Бу Яоцянь. Лян Нань не могла угрожать Бу Яоляню, а вот Бу Яоцянь — мог!
С этой мыслью Лян Юньжо помчалась к особняку Третьего принца и перехватила Бу Яоцяня перед самым выходом. Узнав, что тот направляется во дворец, она лишь укрепилась в своих подозрениях!
Если бы не Лян Юньжо, Бу Яоцянь давно бы забыл о её существовании. Подобные преграды на пути жутко раздражали, особенно когда у него были дела.
Бу Яоцянь не стал церемониться:
— Проваливай.
— А-Цянь, подожди, мне нужно с тобой поговорить! — она встала перед каретой.
— Хочешь что-то сказать — говори быстрее! — Бу Яоцянь был раздражён. Разве она не знает, что беременных нельзя злить?!
— А-Цянь, может, зайдём внутрь? Здесь…
Она хотела сказать, что здесь слишком много людей, но у Бу Яоцяня не было терпения:
— Не хочешь — проваливай!
— А…
— А тебе в бок! Кто позволил тебе так меня называть?! — Бу Яоцянь никогда не понимал, как правильно общаться с героиней. Когда он любил её, то лишь отдалялся, а теперь, когда не было ни капли симпатии, ядовитые слова летели один за другим. — Не забывай, ты — женщина Бу Яоляня. Хочешь наставить ему рога? Прости, но раньше ты мне была не нужна, а теперь, когда тебя «потоптала свинья», я тем более на тебя не взгляну!
Ло Шэн: …Уровень язвительности — максимальный…
Хуань: Хм, неплохо, в духе старика.
Чжу Юань: Лицо-кирпич.
Император: Разве можно так говорить о собственном брате! Невоспитанный!
Бу Яолянь: …Меня ещё никто не «топтал»… Но этот маленький характер просто прелесть!
Постойте, вы оба, вы не о том думаете!
Лян Юньжо была посрамлена. Взглянув в сторону, она увидела стоящего рядом Ло Шэна. И словно прозрение снизошло: Лян Нань, Лян Нань! Всё из-за него! Если бы он не вернулся, если бы он умер, она не оказалась бы в такой ситуации! Это он — источник бед, он должен был умереть! Он не должен был возвращаться!
Слова Бу Яоцяня были настолько ядовиты, что она почувствовала бессилие. Мысли спутались, рассудок помутился, осталась лишь ненависть. Она ненавидела Лян Нань без всяких оглядок!
— Лян Нань! Ты, дрянь! Зачем ты вернулась, если должна была умереть?! — в её глазах, направленных на Ло Шэна, была лишь ядовитая злоба. — То, что ты получила, должно было принадлежать мне! Ты жила моей жизнью, наслаждалась ею. Я вернулась, и то, что я требую вернуть всё обратно — это справедливо!
http://bllate.org/book/22140/2306730
Готово:
