Бо Янь закончил говорить и снова уловил запах теплого солнца. Этот аромат проник из носовой полости в грудь, а затем вместе с кровью разлился по всему телу, просачиваясь в самый мозг.
Бо Янь словно нажал на невидимую кнопку, открывающую шлюзы обиды, и на душе стало невыносимо тоскливо. Еще недавно он был обычным, гордым мужчиной, а теперь без всяких причин превратился в омегу. Железу не вырезать, а период течки наступает каждые три дня в месяц. Он — холодный, безжалостный артист, которого тысячи девушек в соцсетях называют своим мужем, а теперь… теперь он превратился в омегу, которому нужно, чтобы другой мужчина его успокаивал!
Бо Янь чувствовал себя таким уязвленным! Сердце пронзали тысячи иголок из ваты, отчего в груди становилось тесно и тяжело. И непонятно, почему так вышло: раньше он не был таким хрупким, но стоило вдохнуть феромоны Си Чао, как Бо Янь внезапно становился беззащитным. Вся обида обвила сердце, горечь была подобна летнему пуху — не сдуть, он лишь лип к коже, вызывая зуд.
— Да я, черт возьми, просто хочу снова стать нормальным человеком, — пробормотал Бо Янь.
— Ты и есть нормальный человек. Ты просто прошел вторичное половое развитие, став омегой. Омега — это тоже один из человеческих полов.
— Ха! — Бо Янь отозвался так, будто услышал нелепую шутку. — Нормальный? Господин Си, будьте добры, скажите мне, какой нормальный мужчина будет вести себя в период течки, как животное? Какой мужчина станет вести себя как тварь, у которой в голове три дня только пошлые мысли? Я…
Бо Янь осекся, не в силах продолжать. Он чувствовал глубокое отвращение к самому себе за подобное поведение, и тело его невольно мелко задрожало.
Си Чао перехватил пальцы Бо Яня, разжал их один за другим и крепко сжал ладонь:
— Янь-янь, я знаю, что для жителей Земли период течки — нечто постыдное. Но на самом деле это естественный физиологический процесс, такой же, как менструация у женщин, здесь нет ничего постыдного. Период течки появился потому, что в звездной системе Отеллан после долгих войн и стихийных бедствий почти не осталось никого, кроме физически крепких мужчин. Человечество было на грани вымирания, поэтому природа позволила мужчинам развиться в альф, бет и омег. Регулярная течка нужна, чтобы люди могли продолжать род.
Услышав это, Бо Янь снова вспыхнул. Он не мог пошевелиться, поэтому лишь впился глазами в Си Чао:
— Но здесь Земля, а не твоя звездная система Отеллан! И вообще, кто, черт возьми, собирается продолжать с тобой род? На Земле не хватает всего, кроме людей!
Выкричав это, Бо Янь перевел дыхание и продолжил:
— Тебе-то легко говорить, не ты же в течке! Не ты весь день липнешь к мужчине, требуя поцелуев и объятий, вот тебе и легко это принять.
— Кто сказал, что у меня не бывает течки? — Си Чао слегка обнял Бо Яня за плечи, глядя на него глубоким взглядом. — Когда у меня период течки, я чувствую то же, что и ты. Мне тоже нужно, чтобы мой омега меня успокоил. Я тоже… каждую минуту думаю о тебе, жду тебя.
Мужчина говорил это обыденным тоном, но для Бо Яня эти слова прозвучали как удар в самое сердце. Он невольно вздрогнул, тут же отвел взгляд и небрежно хмыкнул:
— Правда? Но ты уже привык. А мне плевать на твой период течки, не нужно обо мне думать.
У тебя, Си Чао, стоит лишь махнуть рукой, как найдется бесчисленное множество жаждущих, готовых бесплатно удовлетворить твои физиологические потребности, верно? Бо Янь подумал об этом, но вслух не сказал.
Си Чао словно не расслышал этих язвительных слов. Он прикрыл глаза:
— Отдохни еще немного, я пойду приготовлю еды.
Сказав это, Си Чао вышел. Только после его ухода Бо Янь почувствовал, что может наконец вздохнуть свободно. Си Чао был высоким, а его феромоны подавляли, поэтому в общении с ним Бо Янь постоянно чувствовал, что невольно оказывается в проигрышном положении. На душе было скверно, а нервы оставались натянуты как струна.
Вскоре Бо Янь обнаружил, что снова может двигаться. Он одним рывком сбросил одеяло и встал с кровати. От одеяла повеяло прохладой, и Бо Янь уловил в нем запах снежных гор и теплого солнца, присущий Си Чао. Похоже, он спал в спальне Си Чао.
«Никакой щепетильности, позволяет любому встречному спать в своей постели», — снова фыркнул про себя Бо Янь.
Он открыл дверь спальни и сразу увидел, что происходит внизу. Это был трехэтажный коттедж, спальня Бо Яня находилась на втором этаже, а на первом располагались гостиная и кухня, которая была прямо напротив его комнаты. Дверь на кухню была открыта, и Бо Янь увидел, как Си Чао в черном фартуке готовит еду. Завязки фартука плотно охватывали талию Си Чао, подчеркивая его гибкость и силу, а плечи казались особенно широкими.
Бо Янь подумал, что с такой фигурой ему отлично подошла бы военная форма — наверняка свел бы с ума кучу девчонок. Жаль только, что он гей!
Си Чао орудовал на кухне очень ловко, видимо, часто готовил. Бо Янь смотрел на него, и на душе вдруг стало невыразимо тоскливо. В детстве он часто представлял, как возвращается из школы домой и видит, что мама, как и матери других одноклассников, готовит на кухне обед. Он бы вбежал, начал проказничать, не помыв рук, и потянулся бы к тарелке, чтобы попробовать мамину стряпню. А мама бы смеялась, шлепала его по рукам и называла маленьким обжорой!
Он мечтал об этом долгие годы, с раннего детства до подросткового возраста, пока наконец не осознал реальность и не перестал надеяться. На самом деле, Бо Янь видел, как его мать готовит, только не для него, а для своих любовников. А после еды заставляла Бо Яня мыть посуду, чтобы потом уединиться с очередным ухажером в спальне. Звуки их флирта не стихали ни на минуту… Казалось, в том доме его, несовершеннолетнего ребенка, просто не существовало.
Бо Яню внезапно расхотелось смотреть. Он развернулся, вернулся в спальню и закрыл дверь. Сидя на кровати, он невольно сопоставил образ хлопочущего на кухне Си Чао с образом матери, которая, не имея ни капли достоинства, льнула к своему любовнику. В уголках губ Бо Яня появилась насмешливая улыбка. Он раскинул руки и откинулся назад, утопая в мягком одеяле Си Чао. Глядя на светильник в форме кролика под потолком, он тихо рассмеялся.
Смешно, Бо Янь! Человек всегда хочет именно того, чего ему не хватает. Что твоя мать, что ты сам.
Бо Янь продолжал смеяться, пока уголки его губ не опустились, а в глазах не застыла холодная решимость. Он перевернулся на другой бок и увидел, что на прикроватной тумбочке непрерывно мигает телефон Си Чао — пришло сообщение.
Бо Янь протянул руку, взял аппарат и посмотрел на экран. На обоях был он сам: длинные волосы рассыпаны по кровати, щеки слегка розовеют, он безмятежно спит на руке мужчины, а тот накручивает прядь его волос на палец.
Бо Янь: «...»
Он всегда думал, что фото, которые выкладывал Сяо Пан, делал сам Сяо Пан. Оказалось, это был он! В груди Бо Яня снова закипела ярость.
Он нажал на экран, но система потребовала пароль. Он перепробовал все варианты, но ничего не подходило. «Разве он не любит меня?» — подумал Бо Янь и просто ввел дату своего рождения. Успешно.
Бо Янь зашел в галерею и удалил все фотографии, сделанные Си Чао. Но этого ему показалось мало. Он поднял правую руку, показал средний палец и открыл камеру. Сделав снимок, он отредактировал фото, добавив на кончик пальца крупную надпись «ДЕБИЛ!», причем по доброте душевной выбрал ярко-красный цвет.
— Установить как обои рабочего стола?
— Да.
— Установить как экран блокировки?
— Да.
http://bllate.org/book/22117/2302623
Готово:
