Ян И стоял в стороне, не зная, что делать. Как только Лю Лю поднялся на ноги, Ян И увидел прямо над его головой ядовитую змею, висевшую вниз головой. Он понял, что услышанный им звук был вовсе не сопением Лю Лю, а шипением гадюки. Поняв это, он мгновенно натянул лук. Ян И успел лишь крикнуть Лю Лю, чтобы тот не двигался, и пристально уставился на змею над его головой.
Промедление было смерти подобно. Будучи уверенным в своей меткости, Ян И спустил тугую тетиву. Стрела точно поразила цель прямо над головой Лю Лю. Ян И с облегчением перевел дух. Хотя он и не понимал, зачем Лю Лю понесло ночью в горы, он знал: если человека укусит такая ядовитая змея, местная древняя медицина вряд ли сможет его спасти.
Но не успел Ян И окончательно прийти в себя, как спасшийся от беды Лю Лю расплакался от испуга ,его до смерти напугал сам выстрел. Ян И снова растерялся и просто стоял рядом, ожидая, пока Лю Лю выплеснет все эмоции.
Лю Лю плакал долго. Навзрыд и вголось, но постепенно его громкий рев перешел в тихое хлюпанье носом. Ян И понял, что тот, кажется, наконец успокаивается.
— Ночью в горах небезопасно, давай спускаться. У тебя силы-то остались? — постарался как можно мягче произнести Ян И и протянул руку. Если у Лю Лю не останется сил идти, он сможет хотя бы опираться на него.
Лю Лю всхлипывал и дрожал всем телом. Услышав слова Ян И, он поднял голову. Ощущение близкой смерти постепенно отступало, а радость от чудесного спасения уже вылилась вместе со слезами. Теперь Ян И вовсе не казался ему таким раздражающим, как раньше.
Раньше они были в весьма дурных отношениях, но Ян И только что спас ему жизнь, а он еще и сомневался в его намерениях. Лю Лю, которого отец-ученый с детства учил морали, ощутил укол совести: он опять судил о благородном человеке по себе.
— Спасибо... спасибо тебе, — Лю Лю шмыгнул носом и, дрожа плечами, медленно поднялся, опираясь на ствол большого дерева. Его взгляд упал на ядовитую змею, пробитую стрелой, и сердце снова сжалось от страха.
— Пошли. В лесу небезопасно, я провожу тебя вниз, — Ян И вытащил стрелу из головы гадюки и решил забрать тушку с собой. Ядовитая змея - вещь ценная, в городской аптеке за нее можно выручить хорошие деньги. Сейчас Ян И нуждался буквально во всем, так что разбрасываться такой добычей не собирался.
— Угу...
Услышав едва слышный, похожий на писк комара ответ Лю Лю, Ян И немного подумал, нашел для него крепкую палку-посох и повел вниз по склону. Из-за пережитого шока у Лю Лю сначала подскочил адреналин, но теперь, когда напряжение спало, накатила сильная слабость.
По дороге оба молчали. Ян И не любил давящую тишину, поэтому решил заговорить первым и спросил, зачем Лю Лю вообще понесло ночью в горы.
— Я шел за Ван Чжуцзы, — Лю Лю и сам был не рад. Днем он обронил в деревне шпильку и только к вечеру спохватился. Эта шпилька была подарком брата на день рождения и стоила целое ляное серебра. Опасаясь, что ее подберет кто-то из деревенских и продаст, Лю Лю предупредил А-Мо и пошел искать ее вдоль дороги у подножия горы, где ходил днем.
Там-то он и наткнулся на подозрительную фигуру Ван Чжуцзы. Зная, чем тот обычно занимается в деревне, Лю Лю заподозрил неладное и тихонько проследил за ним в гору, чтобы узнать, что тот затеял посреди ночи.
Следы привели его к ловушке, поставленной семьей Чжан. Увидев, как Ван Чжуцзы ворует чужую добычу, Лю Лю обомлел от наглости. Но в одиночку с Ван Чжуцзы ему было не справиться, поэтому он решил спуститься и обо всем рассказать отцу, чтобы такого нечистого на руку человека выгнали из деревни.
А затем он стал свидетелем того, как Ян И вырубил вора палкой. Лю Лю впервые видел Ян И в деле и даже не подозревал, что тот настолько силен — ведь он с легкостью скрутил Ван Чжуцзы, который был на полголовы выше его самого. Лю Лю тогда еще подумал: как хорошо, что во время их ссор Ян И ограничивался только словами, иначе от его хрупкого тела ничего бы не осталось.
Выслушав историю, Ян И строго произнес:
— Больше никогда так не рискуй. В этот раз Ван Чжуцзы просто шел воровать. А если бы в следующий раз ты наткнулся на кого-то, кто замышляет что-то похуже, и тебя бы заметили? Последствия даже представить страшно.
— Угу, я понял, — Лю Лю впервые не стал огрызаться на нотации Ян И. Пережитое действительно напугало его до смерти. Умри он сегодня в горах, его отец и А-Мо точно поседели бы от горя.
У подножия горы сквозь тонкую оконную бумагу домов светились огоньки. Обычно в это время деревня уже спала, экономя масло в лампах. Очевидно, слух о том, что Чжан Ху поймал Ван Чжуцзы и ведет его вниз, уже разлетелcя, и жители ждали представлений.
Доведя Лю Лю до людного места, Ян И сразу же отстранился. Хотя в деревне и ходили сплетни о том, что Ян И бегает за мужчиной, формально он все еще оставался мужчиной. Днем это было не так критично, но находиться наедине с гером глубокой ночью было нельзя — это неизбежно вызвало бы грязные слухи.
Лю Лю и сам это прекрасно понимал. Посмотрев вслед удаляющемуся Ян И, он перевел дух и, опираясь на палку, побрел домой. Сегодня произошло слишком много всего, и сейчас его тело окончательно предательски ослабло. Если бы он не держался из последних сил, не желая показывать слабость перед Ян И, он бы даже не смог спуститься с горы.
Но теперь, оказавшись в деревне, останавливаться было нельзя — шаг за шагом он заставлял себя идти, понимая, что если сядет, то уже не встанет.
В доме семьи Лю не спал только Лю А-Мо, в тревоге шагавший по двору. Вечером прибежал парень из семьи Чжан и увел главу семейства разбираться с некой важной проблемой. Третий сын спал беспросветным сном, не замечая шума, а вот второй — Лю Лю — ушел искать шпильку еще после ужина и до сих пор не вернулся. Лю А-Мо находил себе места от беспокойства.
Он уже собирался выйти на улицу и проверить, не заглазелся ли Лю Лю на шум возле дома Чжанов, как калитка с скрипом отворилась. На пороге появился Лю Лю — взъерошенный, измученный, с палкой в руках. Выглядел он жалко и беспомощно. А-Мо в три шага подскочил к сыну и подхватил его, готового вот-вот упасть.
— Что произошло? Лю Лю, не пугай меня! — А-Мо души не чаял в сыне и никогда не говорил с ним строго. Он никогда не видел его в таком состоянии. Что же могло случиться?
Лю Лю лишь слабо покрутил головой и едва слышно ответил:
— А-Мо, всё хорошо... Я просто очень устал и хочу спать. Я проснусь и всё расскажу, ладно?
— Хорошо, конечно, милый! — Лю А-Мо поспешно отвел Лю Лю в комнату. Видя, как сын заснул, едва голова касалась подушки, сердце А-Мо сжалось от боли. Лю Лю всегда растили в избалованной, нежной обстановке; самым большим его "испытанием" были мелкие перепалки со сверстниками. Чтобы он вот так ушел ночью и вернулся в таком ужасном состоянии — такое было впервые.
А-Мо аккуратно снял с него верхнюю одежду и обувь, укрыл теплым одеялом и с тяжелым сердцем остался сидеть у кровати, ожидая возвращения главы семейства.
Родовой храм семьи Ван.
Это место, где обычно не было ни души, сегодня буквально ломилось от народа. В обычные дни храм открывали только по большим праздникам для жертвоприношений предкам. Но сегодня старейшины Ван были вынуждены открыть его посреди ночи, потому что в их роду произошло нечто вопиющее.
Семья Ван была самым крупным и влиятельным кланом в деревне Байшуй. У них было множество родственников, готовых встать друг за друга горой. Из-за своей численности и процветания они жили в достатке. И хотя старостой деревни был не представитель рода Ван, староста Лю всегда был вынужден считаться с их мнением.
Однако уважение к роду Ван строилось не только на численности, но и на их видимом дружелюбии. Хотя к чужакам они относились прохладно, на людях всегда сохраняли приличие. И вот сегодня их сородича с поличным поймали чужаки и приволокли прямо к старосте и старейшинам клана. Это был несмываемый позор, поэтому старейшины решил устроить судилище над Ван Чжуцзы прямо ночью.
Жители деревни Байшуй давно не видели такого зрелища, тем более с участием высокомерного рода Ван. Даже те мужчины, которые днем валились с ног от усталости и уже храпели в кроватях, поддались уговорам жен, быстро оделись и побежали к храму. Сотни деревенских жителей сгрудились у дверей, желая посмотреть, какого неудачника будут судить всем родом.
Внутри храма находились староста деревни, старейшины рода Ван, отец и сын Чжан, а также сам Ван Чжуцзы со своим отцом. Ван Чжуцзы стоял на коленях. Перед ним, за спинами старейшин, возвышались сотни поминальных дощечек с именами предков рода Ван. Перед этим алтарем даже такой отпетый мошенник и мелкий воришка, как Ван Чжуцзы, дрожал от страха. Да и его отец, планировавший заступиться за сына, растерял весь свой пыл.
Старейшины рода, стоявшие перед алтарем, горели от стыда. Глядя на стоящего на коленях Ван Чжуцзы, они едва сдерживали желание отпинать его прямо на месте. И без того чужаки в деревне шептались, что клан Ван пользуется своим численным преимуществом и обижает остальных. А теперь этот дурак подарил им прямое доказательство! После такого авторитет рода Ван в деревне неизбежно пошатнется.
Увидев, что все собрались, староста Лю сделал шаг вперед. Он посмотрел на Ван Чжуцзы холодным, строгим взглядом и произнес:
— Ван Чжуцзы, я слышал, ты уже дважды воровал у семьи Чжан. Это правда?
Как глава деревни, староста Лю хоть и не обладал властью уездного судьи, но среди простых крестьян пользовался непререкаемым авторитетом. От его строгого тона Ван Чжуцзы сжался в комок и молчал. Он был обычным деревенским пройдохой и раньше, когда его ловили на мелких пакостях, просто отнекивался и дерзил.
Но сейчас его поймали на месте преступления, с поличным. Все улики и свидетели были против него. Он хотел оправдаться, но не мог вымолвить ни слова. К тому же семья Чжан славилась своей честностью и трудолюбием — каждый год именно они возглавляли осеннюю охоту и загон диких кабанов. По сравнению с ними слова мелкого воришки никто бы не стал слушать.
— Не думай, что сможешь отмолчаться. Сегодня твой род открыл двери храма, а снаружи собралась вся деревня. Замять это дело не получится, — строго добавил староста Лю, который всегда терпеть не мог деревенских тунеядцев.
— Да... — испуганно пробормотал Ван Чжуцзы.
Староста посмотрел на его трусливую физиономию и продолжим:
— Насколько я знаю, твоя семья не голодает и живет получше многих в деревне. Зачем тебе понадобилось воровать и ломать себе жизнь? Если тебя отдадут под суд уездным чиновникам, ты сядешь в тюрьму года на два-три.
Услышав слово «тюрьма», отец Ван Чжуцзы пал в ноги и замахал руками:
— Не надо к чиновникам! Смилуйтесь! Чжуцзы — наш единственный сын и продолжение рода! Если его посадят в тюрьму, как мы с матерью это переживем? Прошу вас, староста, простите его! Накажите по клановым правилам, а я клянусь, что дома строго отдираю его и больше не подпущу к чужому добру!
— Ван Лаосы, тебе и впрямь следует взяться за воспитание сына. Пословица не врет: «Если сын вырос негодяем — виноват отец», — староста Лю окинул его строгим взглядом, и Ван Лаосы, только что размахивавший руками, тут же виновато примок.
— Раз уж ты, Ван Чжуцзы, во всем признался, судить тебя будем по законам твоего рода, и ты обязан полностью возместить семье Чжан весь ущерб. Ты согласен с таким наказанием?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/22099/2300094
