Вне пещеры.
Хун Вань преградила путь спешно врывающемуся Лян Таню, не позволяя ему продвинуться дальше. Хотя она не знала, какая невероятно срочная беда заставила его вести себя подобным образом, внутри находились её господин и молодой господин Кун. Малейшая оплошность могла привести к непредсказуемым последствиям — как она могла позволить Лян Таню прорваться?
Лян Тань так спешил, что был готов силой оттащить загораживавшую дорогу Хун Вань:
— У меня действительно срочное дело! Пожалуйста, пропусти меня!
Хун Вань оставалась непреклонной:
— Ни за что! Мой господин находится в уединении. Если ты вот так ворвёшься и из-за этого он сорвётся и впадёт в демоническое исступление, сможешь ли ты понести за это ответственность?
Если бы Хун Вань не знала, что Лян Тань и её господин — друзья, которые могут спокойно разделить кувшин вина, она бы решила, что тот явился сюда специально для того, чтобы устроить беспорядок.
— Я! Да я вовсе не… — Лян Тань на мгновение растерялся, не находя подходящих слов. То, что он собирался сказать, было слишком шокирующим, к тому же его мысли сейчас царил полный кавардак, и ему требовалось заново выстроить свою речь.
Уперев руки в боки, Лян Тань заставил себя успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов, он заговорил снова:
— Я ищу не твоего господина, а брата Куна.
Поразмыслив чуть раньше, он понял, что искать Сю Е бесполезно — тот вряд ли знает больше него. Но совсем другое дело — возлюбленный Сю Е. Всё, что ему удалось выяснить на данный момент, основывалось на подсказках, предоставленных Кун Лянем, а значит, Кун Лянь наверняка владел куда большим объёмом информации.
Речь шла о безопасности Земель Демонов и мира смертных, промедление было подобно смерти!
Он должен был немедленно, сию же секунду увидеть Кун Ляня!
Лян Тань буквально сгорал от нетерпения, в то время как те двое внутри всё еще неторопливо предавались нежностям.
Впрочем, иного и не ждали: огонь страсти уже разгорелся, разве мог он погаснуть так легко? Особенно учитывая, что Кун Лянь дал Сю Е обещание стать его Партнёром по Дао — не будь они ограничены временем и местом, Сю Е был готов подпрыгнуть и орать на всю округу.
Как только они вышли из пещеры и Сю Е увидел знакомое грубоватое лицо Лян Таня, ему тотчас захотелось заскжетать зубами, а кулаки величиной с песчаный мешок зачесались в предвкушении драки.
Хун Вань окинула взглядом троицу, почтительно поклонилась Сю Е и, забрав людей, удалилась.
Сю Е сдавленно кашлянул, пытаясь сдержать улыбку, и, приняв благопристойный вид истинного праведника, на пару шагов отстал от Кун Ляня.
В конце концов Кун Лянь, сгораемый от стыда, решительно оттолкнул липнущего к нему Сю Е. Поправив одежды, он волевым усилием заставил пылающее от смущения лицо принять привычное бесстрастное и ледяное выражение. Однако, вспомнив столь соблазнительный и манящий вид своего возлюбленного, Сю Е почувствовал, что зуд в сердце стал лишь сильнее.
Остальные члены секты и не подозревали, что его навыки скрытного перемещения столь совершенны, раз он смог пробраться прямо под носом у стольких могущественных практиков Куньлуня.
К тому же, кто бы мог подумать, что приятелем главного гордого небожителя расы людей окажется могущественный демон?
Едва завидев Кун Ляня, Лян Тань испустил долгий вздох облегчения, словно наконец-то обрел опору, сделал два шага вперёд и уже разинул рот, собираясь заговорить.
Кун Лянь поднял руку, останавливая его:
— Городской Лорд Лян, давайте перейдем в другое место.
Лян Тань на секунду замер, сообразив, что здесь слишком многолюдно, и то, о чём он собирался поведать дальше, совершенно не предназначалось для чужих ушей.
Надо сказать, смелости Ляню было не занимать: будучи демоном на Стадии Великого Достижения, он средь бела дня вошёл через главные ворота Куньлуня — одной из трёх высших сект расы людей, — да ещё и встречен был самой яркой и желанной первой звездой среди человеческих талантов.
Сам Лян Тань заблудился по дороге: поскольку он не сразу вспомнил, что его маленького брата сейчас находится в Секте Силу вместе с Цзюнь Сянлин, сначала он отправился в Куньлунь, но на полпути опомнился и поплёлся обратно.
И с чего это он в этом году никак не мог разминуться с Лян Танем?! Неужели этот тип специально выискивал моменты, чтобы испортить ему всё веселье?!
Кун Лянь бросил на него взгляд, едва заметно усмехнувшись.
Ему было совершенно некогда тратить время на какого-то незнакомого человеческого практика на Стадии Зарождающейся Души — даже если этот монах почему-то внезапно окоченел так, что едва мог удержать в руке духовный меч. Сейчас Лян Тань думал лишь о том, как поскорее отыскать своего младшего братца и поведать ему о захватчиках тел.
Это было одно из важнейших тайных помещений Двореца Чунмин, защищенное звукоизоляционными барьерами от любых посторонних ушей.
В конце концов все трое направились в кабинет Сю Е.
Кун Лянь, сдерживая смущение, бросил на того косой взгляд, давая понять: прекрати баловаться, у нас дело.
С расставания в мире смертных Лян Тань нёсся без остановки прямо в Секту Силу, где благополучно столкнулся с лже-Цинь Яо, которую Система гнала вперёд день и ночь.
Эти двое притворялись настолько искусно, что Хун Вань, перечитавшая бесчисленное множество любовных романов, не заметила ни единой фальшивой ноты, чего уж говорить о лишенном всякой проницательности Лян Тань.
Оказавшись в помещении, Лян Тань уселся на стang, открыл рот, и Кун Ляню с Сю Е оставалось только силе воли заставить себя выслушать его до конца.
Лян Тань обладал прямолинейным характером, но глупцом не был. Подавляющее большинство сильных мира сего, доживших до сегодняшнего дня, видели его во время той грандиозной битвы тысячелетней давности. Если бы он заявился через парадный вход без предварительной безупречной маскировки, это выглядело бы так, будто ему надоело жить и он ищет смерти.
Его уровень культивации был близок к пику Стадии Великого Достижения, глава Секты Силу находился примерно на том же уровне. К тому же они находились на территории самой Секты Силу, и в случае драки толпой преимущество явно было бы не на его стороне.
К тому же Лян Тань пока скрывал от Фан Динтина свою истинную сущность.
В прошлом Лян Тань ненавидел расу людей из-за гибели прежнего Короля Демонов (Яо), но спустя тысячелетие даже самая лютая ненависть значительно утихла. Он не был из тех упрямых демонов, что слепо упираются рогом: заявлять, будто все люди поголовно мерзавцы, он не стал бы. Среди демонов встречались как добрые, так и злые, и среди людей дела обстояли точно так же.
А после знакомства с Фан Динтином он проникся к нему глубоким уважением, искренне покоренный личным обаянием юноши.
Фан Динтин обладал превосходным характером, был справедлив, прямодушен, всегда оставался верен себе и относился к людям и демонам на равных. Такой человек невероятно импонировал Лян Таню.
Всего после одной совместной попойки они взаимно признали друг друга родственными душами.
Это и породило сильнейшие терзания в душе Лян Таня: стоит ли ему открывать правду о том, что он — демон, или лучше умолчать?
Скажи он об этом — боялся разрушить узы дружбы с братишкой Тинтином.
Промолчи — и это точно так же могло подорвать их товарищеские отношения.
Но теперь ломать голову над этим не было никакой необходимости, поскольку всплыла куда более важная проблема.
— Захватчик тел!
При звуках этих слов лицо Цзюнь Сянлин, сопровождавшей Фан Динтина на встречу гостя, мгновенно помрачнело. Выражение её лица балансировало между отвращением и яростью, а висевший на поясе меч Тяньцзи тихо звенел в унисон с её взбудораженными мыслями.
Никто в целом свете не мог рассуждать о захватчиках тел с большим правом, чем Цзюнь Сянлин — даже Лян Тань.
В конце концов, козни ложного Юэ Яочжоу против Лян Таня можно было назвать разве что наглядным примером детской самоуверенности и глупости, обернувшейся против самого глупца. А вот заговор того же лжеца против самой Цзюнь Сянлин едва не увенчался успехом.
И хотя случившееся не могло стать сколько-нибудь значимым препятствием на её пути к бессмертию, всякий раз, когда она вспоминала, какое именно зелье было подсыпано в её пищу, к горлу подступал неотступный тошнотворный ком. Мысль о том, что её старый знакомый, старший брат Юэ, пал жертвой злодеяния столь бесстыдного мерзавца, лишенного всякой чести, заставляла бушующее в её сердце пламя гнева вырываться наружу.
Захватчик тел...
Ясные и холодные глаза Цзюнь Сянлин мгновенно наполнились убийственным намерением:
— Будь он проклят!
Лян Тань не мог с этим не согласиться. В этот момент он окончательно утвердился во мнении, что Цзюнь Сянлин и братишка Тинтин являли собой союз, заключенный на небесах — они подходили друг другу идеально!
В этот момент Фан Динтин с некоторым недоумением спросил:
— Старший брат Лян, хочешь ли ты сказать, что в Куньлуне прячется еще один захватчик тел, и у него есть некие дурные замыслы против меня?
— Именно так. Об этом лично проговорился тот самый лже-Юэ Яочжоу. — Лян Тань благоразумно умолчал об участии Кун Ляня, приложившего к делу немало усилий. Его живая и прыткая совесть слегка кольнула его, но он тут же придал лицу невозмутимый вид и принялся бессовестно врать своему младшему брату, выдавая вымысел за чистую правду. — Подумай сам: раз уж тот лже-Юэ Яочжоу посмел поднять руку на госпожу Цзюнь, а вы с ней — первые среди всех талантов...
Дальнейшее можно было не продолжать: весь глубокий смысл читался без слов.
Фан Динтин и Цзюнь Сянлин переглянулись, и на лицах обоих залегли тяжелые тени.
Если бы им пришлось сойтись с противником лицом к лицу в честном бою, они бы не отступили перед любым врагом. Но... неизвестный захватчик тел, способный дейть едино со лже-Юэ Яочжоу, вполне мог оказаться таким же коварным и беспринципным негодяем, мастером грязных уловок. Волку тысячу дней стеречь овец не трудно, а вот овцам стеречься волка вечно невозможно.
Ныне враг таился во тьме, пока они оставались на свету. Стоило им хоть на миг утратить бдительность, и беда станет неизбежной...
Фан Динтин невольно вспомнил ту злосчастную пищу, чуть было не погубившую его возлюбленную, и его лицо мгновенно исказилось от отвращения.
Забрать его жизнь они еще могли, но посягнуть на его чистую репутацию — никогда!
Он принадлежал Сянлин!
С головы до ног, снаружи и изнутри — целиком и полностью принадлежал Сянлин!
— Фан Динтин — круглый отличник академии мужской добродетели.
Лян Тань подкинул еще одну каплю масла в огонь:
— К тому же мы до сих пор не знаем, мужчина это или женщина. Искать его сейчас — все равно что иголку в стоге сена искать.
Лицо Фан Динтина стало еще темнее.
Троица принялась горячо обсуждать, как именно выкурить затаившегося в Куньлуне самозванца. Когда же они уже почти сошлись на том, чтобы доложить обо всем своим наставникам, в покои вошел слуга с докладом: прибыла бессмертная Цинь Яо из Куньлуня.
Фан Динтин поначалу обрадовался, но затем его словно ударили обухом по голове — глаза округлились в ужасе, и он так и замер на полуслове, застыв в нелепой позе с наполовину приподнятым телом.
Радость была вызвана тем, что его младшая сестрица уже добрых полгода не покидала пределы секты, и теперь, когда она сама навестила его в Секте Силу, страх перед захватчиками тел, должно быть, отступил, а дальнейшее культивирование пойдет без сучка и задоринки.
Но ужас...
Цзюнь Сянлин и Лян Тань с недоумением уставились на него. Подумав, что тот потянул спину из-за слишком резкого движения, Лян Тань хотел было окликнуть его, но Цзюнь Сянлин, заметив неладное, прямо спросила:
— Динтин, ты что-то почувствовал?
Фан Динтин с трудом оперся руками о каменный стол, выпрямился и выдавил из себя:
— Сянлин, помнишь ли ты... какой младшая сестра была прежде?
Младшая сестра? Цинь Яо?
Цзюнь Сянлин ненадолго задумалась, после чего ее лицо тоже исказилось от шока:
— Ты хочешь сказать?!
Лян Тань переводя взгляд с Фан Динтина на Цзюнь Сянлин и обратно, наконец хлопнул себя по лбу:
— Так твоя младшая сестрица вполне может оказаться тем самым вторым захватчиком тел!
Фан Динтин в мучениях зажмурил глаза.
Ему не хотелось подозревать младшую сестру, но факты не оставляли иного выбора.
По сравнению с прошлым, нынешнее поведение Цинь Яо уже нельзя было списать на капризы расцветающей юности — изменения зашли слишком далеко. Теперь, оглядываясь назад, Фан Динтин чувствовал, как стыд и страх сжимают его сердце.
Цинь Яо, дочь старейшины пика Тысячи Лезвий Секты Куньлунь Хэ Ванчжэня, пятнадцать лет назад занимала тридцать седьмую строчку в Списке Небесных Талантов. Теперь же она скатилась на сто шестьдесят третью. Руководство секты мало волновали конкретные цифры, но их тревожило, не случился ли в ее практике какой-то сбой, и сам глава лично приходил справляться о её здоровье.
Что она тогда ответила?
Фан Динтин напряг память и вспомнил.
Она произнесла: «Благодарю мастера-дядю за заботу, ученица в те дни была излишне нетерпелива, а потому... повредила основы».
Впоследствии секта выделила ей колоссальные ресурсы, а Хэ Ванчжэнь буквально дневал и ночевал возле дочери. Лишь после пятнадцати лет столь тщательного ухода её застрявшая на месте культивация сдвинулась на самую малость, наконец-то принеся некоторое облегчение всем переживающим за нее сородичам.
А чуть позже младшая сестра полностью забросила одиночные странствия и куда бы ни отправлялась, повсюду следовала по пятам за ним, старшим братом.
Тогда никто из них не находил в этом ничего странного, полагая лишь, что испуг от повреждения основ заставил ее искать защиты у надежного старшего брата, чья культивация была вполне крепка.
Но стоило копнуть глубже... Раньше эти факты казались разрозненными и ни с чем не связанными, поэтому никому и в голову не приходило искать в переменах Цинь Яо какой-то злой умысел, ведь все верили, что со временем буря уляжется.
Но теперь, когда появились прямые зацепки и схожие примеры, даже Фан Динтин и Цзюнь Сянлин, от природы не склонные к подозрительности, ясно увидели бесчисленные странности в поведении Цинь Яо.
Она вела себя слишком неестественно и чересчур услужливо.
Стоило Фан Динтину появиться где-либо, как там неизменно возникала Цинь Яо. Даже присутствие Цзюнь Сянлин, идеально подходящей ему по судьбе, не мешало ей виться вокруг него и расточать заботу. Изночально гордая и самостоятельная девушка превратилась в слабую пичужку, ищущую укрытия за спиной старшего брата. Ее духовный меч перестал покидать ножны: теперь ее могла довести до исступления и дикого визга даже самая безобидная низшая тварь, заставляя прятаться за спину Фан Динтина.
Разве это было нормально?
Отнюдь нет! Цинь Яо никогда не была такой!
Она являлась одной из лучших молодых мечниц Куньлуня: среди юношей славился Фан Динтин, среди девушек — Цинь Яо. С чего бы ей позволять мечу в собственной руке покрываться ржавчиной?
Больше всего на свете Цинь Яо любила отца, секту и клинок за своим поясом. Знакомый с ней не один десяток лет Фан Динтин никогда в жизни не видел, чтобы она проявляла хоть к кому-то подобную мягкость и угодливость.
Разве это походило на пробуждение девичьих чувств? Да это же значило, что в это тело вселился совершенно другой человек!
Как они могли ослепнуть настолько, чтобы не заметить очевидного?!
http://bllate.org/book/22067/2294646
Готово:
