Глава 19
Сегодня была суббота, и Юй Хуа, сидевшая напротив, не работала. На ней был легкий макияж, простая футболка и джинсы, а пушистые крупные локоны были аккуратно собраны на затылке резинкой и покачивались при каждом движении.
Они договорились встретиться у входа в кафе. Цзян Най приехал сюда прямо на машине водителя, а Юй Хуа добралась на метро и еще с десяток минут шла пешком, так что в итоге они наконец воссоединились у дверей.
Стоило им встретиться, как Юй Хуа тут же бросилась вперед и обняла Цзян Ная.
Будучи от природы геем, Цзян Най не испытывал ни малейшего трепета от нежных объятий, напротив — от парфюма девушки у него зачесалось в носу. К тому же Юй Хуа была младшей сестренкой, которую он знал с шестилетнего возраста.
Он мягко похлопал Юй Хуа по спине и, отстраняясь, успокаивающе произнес:
— Ничего, всё в порядке.
Высвободившись из объятий Цзян Ная, Юй Хуа взяла себя в руки, быстрым движением достала из сумочки маленькое зеркальце, открыла крышечку, вытащила помаду и подкрасила губы, после чего удовлетворенно кивнула.
Утром в кафе было еще малолюдно: редкие посетители сидели тут и там, бариста за барной стойкой расставлял чашки, а в воздухе витал аромат кофе и молока.
Юй Хуа сделала заказ:
— Один ледяной американо, один горячий латте, в латте добавьте чуть-чуть сахара.
Цзян Най сплошь выражал неодобрение:
— С самого утра пьешь ледяное? Давай лучше горячее.
Юй Хуа бросила на него взгляд: «Дела молодёжи тебе не понять».
Цзян Най замолчал, отступил на шаг назад, достал телефон, открыл QR-код для оплаты и поднес его к сканеру на кассе, оплатив две чашки кофе, после чего заказал еще два черничных торта-водопада и один кусок маття-мильфея.
Юй Хуа тихонько пробурчала:
— Так я же растолстею.
В конце концов Юй Хуа все же держала в руке горячий американо и, вооружившись вилкой, с предвкушением смотрела на два искусно украшенных куска торта перед ней. Горячий американо казался слишком горьким, так что вкусовые рецепторы, разумеется, стоило сбалансировать чем-нибудь сладким.
Юй Хуа отрезала ложечкой кусочек маття-мильфея, сладость крема растаяла во рту, и она посмотрела на сидящего напротив Цзян Ная.
По правде говоря, Цзян Най был именно тем типом парней, которые нравятся многим девушкам: красивый, с мягким характером, внимательный и заботливый. При долгом общении в него было трудно не влюбиться.
Как жаль: красавица была готова отдаться чувствам, но красавца охмурил какой-то мужик.
Они сидели за столиком у окна, и солнечный свет проносился сквозь стекло, опускался на столешницу, бегал, прыгал, а затем, закружившись спиралью, взмывал вверх, чтобы поцеловать гостей в лица и волосы.
Юй Хуа решилась высказать то, что таилось у нее на сердце:
— Цзян Най, вообще-то есть кое-что, о чем я тебе никогда не говорила... Ты мне нравишься.
Лицо Цзян Ная застыло, а во взгляде промелькнула вина:
— Юй Хуа, насчет этого... прости.
Юй Хуа давным-давно знала этот ответ, поэтому ее эмоции никак не изменились после отказа, она лишь вздохнула:
— Я просто хотела... попрощаться.
Цзян Най отрезал кусочек от черничного торта-водопада. Ягоды, украшавшие верхушку, держались не слишком крепко, и четыре-пять штук скатились вниз.
Цзян Най маленькой ложечкой одну за другой возвращал упавшие ягоды на крем.
Скажи ему такое кто-нибудь другой, он бы еще засомневался, а вдруг он что-то позабыл.
Но раз уж речь заходила о Юй Хуа, он был твердо уверен, что поступил абсолютно правильно, решительно отказав ей.
Юй Хуа была ему как младшая сестра. Когда они только встретились, Цзян Наю было шесть лет, а Юй Хуа — всего три, и в то время Цзян Най уже был признанным самой бабушкой Цзян «большим братом». Столкнувшись с новенькой малышкой, которая еще ничего не понимала в этой жизни, он проявил поистине ангельское терпение.
Заплетать ей красивые косички, читать вместе сказки из садовых книжек, знакомить с другими девчонками — он изо всех сил старался быть ей хорошим старшим братом.
Будучи детьми из одного детского дома, Цзян Най казался солнечным, но на самом деле был уязвимым и чувствительным внутри, в то время как Юй Хуа росла стойкой, смелой, искренней и прямой.
Он заботился о ней с детства, и весь их путь был наполнен теплом, несмотря на то, что сейчас случился небольшой перекос.
— Хуа-хуа, ты очень хорошая девушка. Но дела сердечные невозможно решить волевым усилием.
Юй Хуа больше ничего не сказала, большими глотками влила в себя остатки горячего американо, затем съела еще пару кусочков торта и принялась собирать с тарелки растерявшиеся ягоды черники, отправляя их в рот по одной.
Цзян Най не знал, что сказать в ответ.
Юй Хуа отложила вилку и промокнула салфеткой крем с уголка рта:
— Ничего страшного. Сначала я хотела и дальше всё скрывать, но потом решила, что лучше выложить всё начистоту. Просто не ожидала, что это затянется так надолго, и в итоге, когда я поступила в университет и завела отношения, у меня возникло ощущение какого-то бесшовного перехода.
Цзян Най с облегчением выдохнул, понимая, что этот инцидент исчерпан, и с улыбкой произнес:
— Глупышка-сестренка, тебе следовало сказать мне об этом раньше.
Он был для девочки самым близким представителем противоположного пола с самого детства, так что легкая путаница в чувствах вполне объяснима.
А когда она подрастет и встретит побольше достойных парней, то естественным образом поймет разницу между обычной симпатией и настоящим чувством, ведь называть это разницей между человеком и собакой было бы не преувеличением.
И во всем этом была лишь его вина — он не догадался вовремя наставить ее на путь истинный.
Юй Хуа отмахнулась:
— По молодости лет не ведала, что творила, по молодости лет и только.
Сразу после этого Юй Хуа перевела стрелки на своего дорогого старшего брата:
— А что насчет тебя? Что до этого парня Фэн Чэнъяня, мне вечно кажется, что он ничем не отличается от какой-нибудь уводящей мужчин лисицы-оборотня.
Раз уж девушка осмелилась заявить подобное, у нее, разумеется, имелись веские примеры:
— Сначала ты притащил его в детский дом волонтерить, да еще и врал мне, будто вы просто коллеги. И что в итоге? Когда я снова увидела тебя, в твоем животе уже сидели Фань-фань и Чжоу-чжоу.
Вот этого Цзян Най действительно толком не помнил, а потому предпочел промолчать.
Жалобы Юй Хуа ещё не закончились, она с некоторым унынием произнесла: Ты ведь всегда был моим хорошим братцем, а такую грандиозную вещь от меня скрывал. Сразу видно, что у Фэн Чэнъяня умыслы недобрые. Теперь вот всё кончено, ты потерял память, но я полагаю, что не пройдет и много времени, как ты снова угодишь в его сети.
Цзян Най не знал, смеяться ему или плакать: Разве всё так преувеличено, как ты говоришь? Ещё... ещё и в сети.
Это плоды моего личного опыта! Девушка мигом стряхнула с себя недавнее уныние, сжала обе руки в кулаки, уперлась ими о стол и широко распахнула глаза: Что касается этого Фэн Чэнъяня, я подозреваю, что он напустил на тебя приворотное зелье.
Чем дальше, тем сильнее преувеличиваешь. Цзян Най посмотрел на две пустые тарелки перед ней и попросил официанта принести ещё порцию тирамису из соевого молока.
Хотя ты сейчас ничего не помнишь, но под одной крышей жить... если действительно должно что-то произойти, разве это сложно?
Бормотала про себя Юй Хуа, после чего допытывалась у Цзян Най: Какие у вас сейчас отношения с Фэн Чэнъянем? Ты его не помнишь, вы общаетесь друг с другом прямо как незнакомцы?
Цзян Най ответил уклончиво: Да... да вроде нормально.
Ой, мычал-мял полдня, а толку чуть. Юй Хуа подперла подбородок рукой, чувствуя внутреннее уныние, отчего её тон прозвучал с некоторой беспомощной досадой: Братец, по-моему, на этот раз ты сможешь продержаться подольше. Нам нужно вести себя сдержанно, нельзя каждый раз позволять этому Фэну брать верх. И тем более нельзя позволять ему помыкать тобой, прикрываясь Фань-цзаем и Чжоу-цзаем.
Речи этой девчонки всегда отличались громогласностью, и было непонятно, все ли нынешние молодые люди такие.
Однако это задело и сокровенные мысли Цзян Ная. Лицо его слегка покраснело, и, сделав вид, будто ничего не произошло, он опустил голову и отпил кофе.
Юй Хуа заметила перемену в его выражении лица, округлила глаза и с трудом выдавила: Он что... неужели он уже... помыкал тобой? И это всего за несколько дней! Какой же он всё-таки скот!
Чуть повышенный голос девушки эхом разнесся вокруг.
Официант, принесший тирамису из соевого молока, расслышал всё до последнего слова. Он с улыбкой поставил десерт, после чего развернулся и удалился, а на его лице под прозрачной маской читалось лёгкое возбуждение.
Нетрудно было догадаться, что вскоре он наверняка поделится этой сплетней с коллегами, а вот во что она превратится в итоге — оставалось только гадать.
Но, к счастью, его никто не знал, и в худшем случае для всех они останутся просто тем мужчиной и той женщиной.
Они переглянулись. Цзян Най открыл коробочку и подвинул её к Юй Хуа: Ничего подобного, перестань гадать всякую чепуху.
Уткнувшись носом в десерт и зачерпывая его ложечкой, Юй Хуа больше ничего не говорила. Только вот слова Цзян Ная звучат так, будто он вспылил оттого, что его тайну раскрыли.
В конце концов Юй Хуа погладила себя по животу и с горестным стоном пожаловалась, что сегодня снова прибавит в весе с килограмм: знала бы заранее, ни за что бы не заказала черный кофе, а лучше бы взяла латте и наслаждалась сладостью до самого конца.
Цзян Най невольно усмехнулся и попытался утешить подругу, сказав, что идти в спортзал еще не поздно, но от этого собеседница расстроилась еще сильнее.
По дороге домой Цзян Най сначала попросил водителя отвезти Юй Хуа домой, а затем развернулся обратно — как раз успевал к обеду.
Пейзаж за окном непрерывно менялся, и мысли Цзян Ная унеслись вдаль, перебирая самые разные разрозненные мысли, среди которых немало было связано с Фэн Чэнъянем.
По правде говоря, сегодня Юй Хуа была в чем-то права.
Фэн Чэнъянь и в самом деле обладал какой-то удивительной притягательной силой для него: стоило тому появиться, как Цзян Най незаметно для себя терял над собой контроль и погружался в задумчивость.
До совсем уж вольных поступков дело пока не дошло, но нынешнее развитие событий находилось от них на расстоянии всего пары шагов.
Конечно, Цзян Най мог поручиться, что после того ночного звонка все его чувства к Фэн Чэнъяню оставались туманными — это было неописуемое, ускользающее от точных определений ощущение.
Но по крайней мере оно было чистым, на уровне робкого покраснения от простого прикосновения рук, и уж точно не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило потом.
Возможно, где-то в глубине души таилась и искра внезапного порыва.
В общем, в тот день, когда оба ребенка поднялись наверх заниматься на пианино, он и сам не понял, что на него нашло — он взял руку Фэн Чэнъяня и принялся непременно гладить вместе с ним Цзаохуа.
Цзаохуа было так приятно, что он блаженно мяукал на руках у Фэн Чэнъяня, перебирая в воздухе маленькими лапками и наслаждаясь лаской.
Но вскоре Фэн Чэнъянь перестал довольствоваться поглаживанием кота, и его взор пал на мягкого, миловидного кролика, ожидавшего неподалёку.
Ошеломлённый кролик ещё толком ничего не понял, как уже занял место кота, устраиваясь на коленях у Фэн Чэнъяня и принимая ласки большой ладони.
Сначала кролик попытался вырваться и спрыгнуть вниз, но движения были настолько слабыми, что казались лишь игрой в недоступность. Получив лёгкий шлепок и ещё более пылкую заботу, кролик смирился.
У маленьких животных всегда есть свои способы выживания: не можешь победить — остаётся только покориться. С объятиями человека дело обстояло точно так же. Кролик превратился в мягкую кроличью ленточку, а в конце концов даже научился послушно откликаться на действия человека.
Однако люди донельзя жадны и вечно хотят большего. Фэн Чэнъянь даже вознамерился потянуть кролика за хвост, чтобы удовлетворить любопытство.
Инцидент прекратился лишь в тот момент, когда Фэн Чэнъянь чуть было не угодил под арест за жестокое обращение с животными и принуждение: из самого глухого уголка вольера выбежали два маленьких крольчонка. Они галдели, прыгали и наперебой требовали, чтобы их уложили спать вместе с большим кроликом.
Цзян Най опустил стекло, позволяя горному ветру свободно врываться в салон и вылетать наружу. Ветер приносил с собой чистый аромат горных цветов и деревьев, одновременно остужая пыл, запечатлевшийся на его лице.
Строения в горах постепенно прояснялись, и Цзян Най уже начал раздумывать над тем, какое особенное блюдо приготовить на сегодняшний обед.
В конце концов, прекрасный уик-энд только начинался.
http://bllate.org/book/22066/2294559
Готово:
