Бедный малыш
Разделенные пролетом лестницы, Ся Хуайянь услышал, как ребенок задает ему такой вопрос, и неожиданно растерялся.
Казалось, любой ответ был бы неверным.
Девочка, сидевшая рядом с мальчиком, ничего не сказала, но тоже посмотрела в его сторону.
Ся Хуайянь никогда бы не подумал, что окажется в подобной ситуации. Видимо, в последнее время он слишком расслабился, из-за чего и утратил бдительность.
Он слегка занервничал, но, открыв рот, не знал, что ответить на этот вопрос.
— Ты случайно не воришка?
Мальчик высказался без утайки, прежде чем Ся Хуайянь успел заговорить. Это как раз услышала тетя Сунь, вышедшая с тарелкой фруктов. Она с улыбкой произнесла:
— Маленький господин, нельзя же такое говорить! Если господин Цзи услышит, он тебе спуску не даст.
— Я просто шучу, — тот, судя по всему, изрядно побаивался Цзи Цинъе, так что даже голос его заметно притих, и он звонко добавил: — Только чур не ябедничать брату Цинъе.
— Конечно не буду, садись лучше фрукты ешь.
— Цзи Аньпин, поменьше болтай, — Цзи Наньнань щелкнула его по лбу. — Ты еще мал, так что тебе прощается по малолетству, но услышь тебя брат Цинъе — он с тобой как с ребенком сюсюкаться не станет.
Хотя это и была правда, Ся Хуайянь ведь не мог заявить в ответ: я, мол, сплю в одной постели с твоим братом, так что выйти из его спальни — это совершенно нормально.
Наверное, тетя Сунь хотела, чтобы он поскорее завел хоть какой-то разговор с теми двумя внизу и тем самым разрядил неловкую атмосферу, возникшую из-за их внезапной встречи взглядами.
Стоило только вспомнить недавний допрос с пристрастием со стороны мальчика, как сердце Ся Хуайяня уже не могло успокоиться.
— Я скоро закончу стирку, вы занимайтесь своими делами, я сейчас выйду.
— Нет-нет, просто я испугался, у меня лицо было немного бледным, прошу прощения.
Ся Хуайянь поспешно поднялся, чтобы открыть дверь, и, увидев тетю Сунь, промолвил:
— Простите ради бога, я не знал, что приедут маленький господин и барышня, вы только не принимайте близко к сердцу.
Он понятия не имел, когда эти двое детей уйдут и не вздумают ли они остаться здесь ночевать.
— Нет уж, я сначала постираю вещи, а потом выйду, — Ся Хуайянь совершенно не представлял, как вести себя в подобной обстановке, и уж тем более у него не было настроения разделять с ними какую-то трапезу. Прихватив белье, он направился в ванную на первом этаже. — Ешьте без меня.
— Мы знакомы, я временно гощу у господина Цзи.
Мальчик тут же вклинился в разговор, охваченный живым интересом, и при упоминании Ся Хуайяня его похожие на виноградины глазки даже заблестели:
— Я тоже видел! Тетя Сунь, откуда здесь этот красивый брат?
— Тетя Сунь, а кто этот брат? — Цзи Наньнань посмотрела в ту сторону, где скрылся Ся Хуайянь, и спросила: — Я же своими глазами видела, как он вышел из спальни брата Цинъе.
— Ну и славно, ну и славно, а я уж боялась, что вы будете недовольны. Оставьте белье, я сама постираю, господин Цзи тоже скоро вернется, ступайте в гостиную, посмотрите телевизор.
— Знаю я, знаю, — Цзи Аньпин прикрыл ладонью задетый лоб, на глазах выступили слезы. — Только и умеете, что обижать меня.
Ся Хуайянь закрыл дверь, и до него почти не доносились звуки снаружи, однако сейчас, прячась в ванной, он совершенно не представлял, как ему выйти обратно.
Услышав это, мальчик ахнул:
— Ого, неужели брат Цинъе увидел, что человек красивый, и стал ему угрожать? Бедный красивый брат, как же ему не повезло.
То, что его застали выходящим из спальни хозяина дома, да еще и отпустили шуточки насчет воришек — в какой бы ситуации он ни оказался, всё казалось... таким странным и неловким, почерк словно ускользал из-под ног.
Что касается отношений Ся Хуайяня и Цзи Цинъе, то раз сам Цзи Цинъе молчал, тетя Сунь, разумеется, не смела болтать лишнего членам семьи Цзи. Однако Цзи Наньнань во все это не верила и заявила:
— Какие еще знакомые? С чего бы у брата Цинъе взяться знакомым? Разве что Юй Сяншань да Линь Нинмин, но тех двоих можно назвать разве что шапочными приятелями, с которыми он перекидывается парочкой слов.
Тетя Сунь повернулась к Ся Хуайяню:
— Господин Ся, пойдемте с нами, я нарезала много фруктов.
Но Ся Хуайянь решительно не знал, как со всем этим справиться. Словно во время встречи с родственниками на Новый год, когда он вечно прячется по углам и молчит — стоило кому-то лишний раз бросить на него взгляд, как он чувствовал себя не в своей тарелке.
В тот момент, когда Ся Хуайянь в нерешительности раздумывал, что же ему делать, тетя Сунь снова постучала в дверь:
— Господин Ся.
К тому же, судя по всему, эти двое приходились братом и сестрой Цзи Цинъе, отчего ситуация казалась еще более неловкой.
Когда Ся Хуайянь вышел развесить белье, из гостиной доносился шум и гам — по телевизору шла популярная нынче анимация. Цзи Аньпин сидел на диване и смотрел мультики, а Цзи Наньнань, уткнувшись в телефон, листала ленту.
Обычно дома никогда не бывало так шумно: даже если Цзи Цинъе и включал телевизор, то исключительно ради новостей, да и громкость всегда выставлял на умеренном уровне.
— Цзи Аньпин, сделай телевизор потише, хочешь мне барабанные перепонки оглушить?
— Я и так сделал очень тихо, — Цзи Аньпин пререкался с Цзи Наньнань, но, обернувшись с пультом в руках, случайно заметил Ся Хуайяня, который стоял на балконе с бельем и невольно поглядывал в сторону гостиной. Его голос мгновенно утих, и он покраснев выдал Цзи Наньнань: — Сестра Наньнань, ты бы говорила потише.
Заметив, что ее вечно горластый и несмолкающий братец вдруг стал таким скромным и застенчивым, Цзи Наньнань не удержалась, оторвалась от экрана телефона и одарила его многозначительным взглядом.
Увидев идущего в сторону гостиной Ся Хуайяня, она бросила еще один взгляд на Цзи Аньпина и всё поняла.
Спорить с Цзи Аньпином, который в свои юные годы страдал неизлечимой и беспринципной манией преклонения перед красивой внешностью, было бесполезно. К тому же Цзи Аньпин копировал Цзи Цинъе во всем: ему нравилось абсолютно то же, что и старшему брату, и точно так же всё его раздражало. Их вкусы и эстетические пристрастия совпадали на сто процентов, хотя этот пацан еще ходил в начальную школу, его порой так и подмывало хорошенько отлупить.
— А кто это только что громче всех орал и обзывал человека вором?
Стоило только вспомнить недавний позор, как Цзи Аньпин залился краской до самых ушей — ведь он просто увидел красивого брата и хотел сказать пару слов. Он вцепился в руку Цзи Наньнань и слабо затряс ее:
— Сестра, перестань.
— Ладно, так и быть. Но тогда дай мне свою игровую приставку на пару дней.
— Ладно уж.
Цзи Аньпин надул губы, но, обернувшись, снова украдкой бросил взгляд на Ся Хуайяня. Он уже так давно не встречал настолько красивых людей — ему безумно хотелось подружиться с этим братом.Цзи Аньпин поймал себя на том, что украдкой косится на Ся Хуайяня, но тот сразу же это заметил, и мальчик просто и непринужденно поприветствовал его. На его пухленьком личике еще отчетливо читались детская наивность и непосредственность.
Цзи Аньпин поудобнее устроился на диване, подтянув ноги, и похлопал по месту рядом с собой:
— Красивый братец, иди сюда, садись.
В танцевальной студии Ся Хуайяню вечно приходилось работать с такими вот детьми. Откинув первую растерянность, он вообще-то даже любил малышню, но сейчас почему-то чувствовал себя донельзя неловко.
— Как тебя зовут, братец?
— Меня зовут Ся Хуайянь.
— А я, между прочим, Цзи Аньпин, — с гордым видом мальчик дернул за рукав сидевшую рядом Цзи Наньнань и с жаром представил ее: — Это моя старшая сестра, ее зовут Цзи Наньнань.
Ся Хуайянь сдержанно улыбнулся:
— Приятно познакомиться.
— То, что я говорил до этого, — просто шутка с братцем, Янь-янь-гэгэ, не сердись на меня.
— И не думал.
Цзи Наньнань бросила взгляд на братишку, который старательно изображал пай-мальчика, и слов у нее не нашлось — таким послушным он бывал исключительно с теми, кто отличался красивой внешностью.
Во всей семье Цзи каждый знал: Цзи Аньпин — настоящий маленький чертенок под личиной ангелочка.
Глядя на послушного ребенка перед собой, Ся Хуайянь подумал, что хотя Цзи Аньпин и Цзи Цинъе приходились друг другу братьями, характеры у них были совершенно разные.
Хотя еще бабушка надвое сказала, родные ли они братья...
***
Цзи Цинъе вернулся сегодня подозрительно рано: он рассчитывал, что Ся Хуайянь тоже придет домой пораньше, но, едва переступив порог, сразу заметил в прихожей две лишние пары обуви, а из гостиной доносился раздражающий шум какого-то мультика.
Ся Хуайянь сидел на диване, позволив Цзи Аньпину увлечь себя какой-то беседой, и довольно искренне улыбался.
Когда Цзи Цинъе вошел, его и без того невыразительное лицо помрачнело еще сильнее.
— Братец, ты вернулся, — услышав шум, Цзи Наньнань тут же обернулась. — Сегодня так рано.
Цзи Аньпин тоже подал голос:
— Цинъе-гэгэ.
— Мм, что-то случилось?
— А что, нельзя просто так заглянуть к тебе? — Цзи Наньнань ничуть смутилась его холодному тону. — К тому же, я и правда по делу.
Только тогда Цзи Цинъе поднял на нее взгляд.
— Где обещанный подарок из прошлой командировки? Говорил, что отдашь сразу по возвращении, а до сих пор и следу нет. Пару дней назад я устраивала вечеринку на Вилле «Зеленые воды», и все подруги только и расспрашивали, что ты мне подарил.
Услышав их разговор, Ся Хуайянь вдруг вспомнил то утро в отеле, когда Цзи Цинъе вышел на балкон с телефоном и с кем-то разговаривал — речь как раз шла о каком-то подарке, и голос его звучал значительно мягче обычного.
Тогда Ся Хуайянь решил, что Цзи Цинъе созванивается с любимым человеком. Оказывается, в тот день он говорил с Цзи Наньнань?
Неизвестно почему, на душе вдруг стало чуточку легче.
— В компании, — бесстрастно произнес Цзи Цинъе. — Завтра велю привезти.
— Смотри не забудь! Мы с Цзи Аньпином сегодня поужинаем у тебя, я уже заранее предупредила папу.
Цзи Цинъе оставил ее слова без ответа. Бросив беглый взгляд на Ся Хуайяня, который сидел молча и даже не пытался на него смотреть, он бросил:
— Хуайянь, иди сюда.
Ся Хуайянь, все еще погруженный в воспоминания об инциденте в отеле, вздрогнул, услышав оклик, и поспешно поднялся на ноги, испуганно семеня следом.
Цзи Аньпин сидел на диване, теребя диванную подушку. Проводив испуганную спину Ся Хуайяня оценивающим взглядом, он с серьезным личиком повернулся к Цзи Наньнань:
— Сестрица Наньнань, как думаешь, раз Цинъе-гэгэ такой свирепый, он не сделает Янь-янь-гэгэ ничего плохого? Может, мне прокрасться за ними и посмотреть?
Цзи Наньнань наградила его презрительным взглядом:
— Мал еще во взрослые дела лезвать. Если хочешь, чтобы тебе ремень на заднице изрисовали, можешь смело идти следом.
— ...
Цзи Аньпин струсил. Ощущения от недавней выволочки, устроенной Цзи Цинъе, были еще слишком свежи в памяти. Он инстинктивно прикрыл ладошкой собственную пятую точку и мысленно взмолился за Ся Хуайяня, надеясь, что у этого красивого парня все обойдется без телесных наказаний.
Ся Хуайянь поднялся за Цзи Цинъе наверх и послушно зашел за ним в комнату.
Пожалуй, из-за того, что он только что столкнулся с двумя незнакомцами, общество Цзи Цинъе — пусть даже они находились вдвоем за закрытыми дверями — принесло ему странное, едва уловимое успокоение.
— Господин Цзи, только что, когда я выходил из комнаты, ваша сестра и брат меня заметили, — робко начал Ся Хуайянь. — Вы не хотите им все объяснить? Я боюсь, как бы они чего не подумали...
Лицо Цзи Цинъе смягчилось. С неподдельным интересом во взгляде он подался вперед, сокращая расстояние, наклонился так, чтобы их глаза встретились, и усмехнулся:
— Подумают — что именно?
— Ну... то есть... наши отношения... и все такое.
— И какие же у нас отношения?
Видя, что мужчина неумолимо приближается, Ся Хуайянь почувствовал, как его сердце пустилось вскачь. Его спина уперлась в дверной косяк, а испуганный взгляд метался из стороны в сторону.
Цзи Цинъе и не думал останавливаться. Расстояние между ними сокращалось с каждым шагом, и в конце концов Ся Хуайянь даже боялся поднять на него глаза — он лишь опустил взгляд и уперся ладонями в грудь мужчины, пытаясь хоть этим бесполезным способом остановить его.
От одного лишь этого движения, когда мужчина просто надвигался на него, мочки ушей Ся Хуайяня запылали. Он сбивчиво поправился, бормоча себе под нос:
— Ничего... никаких недомолвок...
Теплые, мягкие ладони молодого человека легко упирались ему в грудь, а заикающийся голос звучал до нелепого мило.
Цзи Цинъе не удержался и потрепал его по макушке:
— Протяни руку.
Ся Хуайянь замер в нерешительности, но послушно протянул ладонь, чувствуя, как мужчина аккуратно положил поверх нее что-то зажатое в кулаке.
Мгновение спустя на его ладони оказались две красиво упакованные фруктовые карамельки.
— Увидел по дороге и подумал, что тебе понравится, вот и купил.
Услышав это, Ся Хуайянь расплылся в улыбке. Уголки его глаз лукаво изогнулись, и он бережно прижал сладости к себе, пряча их в карман:
— Спасибо, господин Цзи.
Прежде парень никогда не улыбался ему вот так. Цзи Цинъе впервые видел эту улыбку и только сейчас заметил две крошечные, едва заметные ямочки на его щеках — до того сладкие, что от них едва не мутилось в голове.
— Пожалуйста, — Цзи Цинъе слегка наклонился и оставил легкий, невесомый поцелуй прямо на одной из этих ямочек. — С процентами взял, возражения не принимаются?
http://bllate.org/book/22055/2293396
Готово:
