В течение следующего времени тебе предстоит не только залечивать раны, но и учиться тому, как защищать это хрупкое ядро в условиях, когда тебя буквально видят насквозь.
Иэири Сёко заново зафиксировала повязку, действуя ловко и с долей клинической холодности.
— Слышал меня? Если не хочешь в следующий раз действительно превратиться в лужицу мёртвой воды, до тех пор, пока циркуляция проклятой энергии окончательно не придёт в норму, не смей шевелить даже пальцем. Я удвою объем капельниц, а с этой жгучей болью в душе тебе придется справляться самостоятельно.
Всё было именно так. Каэдэ помнил, как в будущем Сукуна точно так же использовал против Чжэньжэня разрезы, нацеленные прямо на душу.
Будучи проклятым объектом, Сукуна с легкостью мог нащупать границу души. Итадори тоже был на это способен. Именно поэтому не было ничего удивительного в том, что Сукуна сумел причинить вред его душе.
— Учитель, я хочу овладеть обратной проклятой техникой.
Лежащий на больничной койке Каэдэ не менял позы, его взгляд был намертво прикован к слегка потрескавшемуся бетону потолка.
Из-за травмы горла фраза «хочу овладеть обратной проклятой техникой», слетев с губ, приобрела какую-то шероховатую, особенно натужную текстуру, вызвав слабое эхо в пустой палате.
Годжо Сатору, который как раз собирался встать, чтобы проверить состояние Итадори, замер на полпути.
Он медленно выпрямился, и на его почти божественно прекрасном лице исчезла даже малейшая тень игривости.
Скрытые под черной повязкой глаза, казалось, пронзали эту тонкую ткань, в упор изучая окутанное тугими бинтами тело на больничной койке.
— Обратная проклятая техника, значит.
Годжо Сатору словно распробовал это слово на вкус, и в его тоне неожиданно прозвучала редкая сдержанность.
Он сделал шаг к изголовью кровати, и его высокая темная фигура в мгновение ока заслонила большую часть света, полностью погрузив лежащего человека в атмосферу тяжелого, давящего напряжения.
— Каэдэ, ты понимаешь, о чём говоришь? Это же один на миллион «чудес» среди шаманов. Перемножение отрицательной энергии проклятия для получения положительной — вопрос не просто природного таланта, это настоящее «иллюзорное восприятие» фундаментальных законов мироздания.
Он протянул руку и сделал в воздухе над залитыми кровью бинтами жест, словно очерчивая что-то невидимое, а в его голосе проступила ледяная рассудительность.
— Обычно, чтобы постичь её, нужно либо, подобно мне, полностью разорвать свое «я» на краю гибели, либо, как Сёко, обладать какой-то невыразимой врожденной интуицией. Для того, кто создал свое водяное тело на основе Небесных Оков и чистой проклятой энергии, попытка насильственно сгенерировать положительную энергию с огромной вероятностью приведет к тому, что твой и без того шаткий баланс окончательно рухнет, и ты превратишься в лужу необратимо мертвой воды.
Итадори Юдзи, сидевший на анатомическом столе, слушал с ошеломленным видом: хотя он еще не до конца понимал, что такое обратная проклятая техника, по невиданной доселе серьезности в голосе Годжо Сатору он интуитивно почувствовал опасность.
Юноша подсознательно подался вперед, а в его взгляде читалось неподдельное изумление.
— Э? Звучит жутко опасненько. Но если научиться этому, все эти раны Каэдэ разве не смогут в мгновение ока исчезнуть?
Иэири Сёко издала короткий, чуть насмешливый смешок.
Покручивая в пальцах шариковую ручку, она бросила острый взгляд сквозь клубящийся вокруг нее дым сигареты своими глазами с тяжелыми темными кругами.
— Юдзи, всё не так просто. Даже мне сложно объяснить кому-либо, как именно это работает.
Она поднялась, полы ее белого халата качнулись с усталой плавностью.
Подойдя к другой стороне больничной койки, она с высоты своего роста уставилась на те темные багровые глаза, а ее тон вновь обрел деловитость и отстраненность практикующего врача.
— Слушай сюда. Минус на минус дает плюс, а такую «негативную» вещь, как проклятая энергия, нужно силой выкрутить, словно скручивая жгут. По ощущениям это похоже на то, как будто ты «щёлк» — устраиваешь короткое замыкание в электросети, в тот же миг ловишь вырвавшуюся искру и запихиваешь этот комок искр прямо в отмирающие клетки. Ты уверен, что в своем нынешнем психическом состоянии, испытывая невыносимую боль от рассеченной Сукуной души, сможешь справиться с манипуляцией проклятой энергией, которая в миллион раз тоньше любой ювелирной операции?
Годжо Сатору снова прислонился к стене, его изящные пальцы ритмично постукивали по бедру.
Он не стал с ходу отвергать эту безумную просьбу, напротив, на его лице проступило лишенное тепла предвкушение, похожее на интерес ученого, наблюдающего за эволюцией какого-то редкого существа.
— Раз уж ты сам это предложил, давай попробуй. Но договоримся сразу: мой метод обучения чертовски суров. Метод «по интуиции», как у Сёко, тебе не подойдет, а мой «гениальный» подход строится на том, чтобы создавать «бытие» прямо из «ничто».
Годжо Сатору слегка опустил голову, и выбившаяся из-под края повязки прядь седых волос чуть качнулась.
— До тех пор, пока твои раны не заживут и тебя не выпишут, я буду ежедневно погружать тебя в это ощущение близкой к смерти «расчлененности». Только по-настоящему прочувствовав критическую точку распада проклятой энергии, ты сможешь увидеть «свет» обратной техники в этой темноте. Готов морально? Это куда больнее, чем получить удар от Сукуны.
В пустой подземной медицинской палате раздавался лишь монотонный стук монитора сердечного ритма.
Белые лучи бестеневой лампы падали прямо на больничную койку.
Плотные слои тяжелых бинтов наглухо укутывали неподвижное тело Каэдэ. Из сквозных ран, оставленных Сукуной, наружу медленно сочилась темно-красная кровь, смешиваясь с проклятым срезом внизу: в нормальном состоянии он должен был быть прозрачным и водянистым, но сейчас выглядел иссохшим и призрачным.
Физиологический раствор капля за каплей падал в трубку капельницы и через внутривенный катетер медленно вливался в эту разрушенную оболочку.
— Боль... Мое тело почти не чувствует боли, если уж на то пошло, я действительно ощущаю лишь какую-то сонливость. Если обратная техника — это перемножение проклятых энергий, то зародить совершенно отличную от нашей положительную энергию внутри меня, переполненного проклятой энергией, безусловно, очень сложно. Но с другой стороны, для существа, состоящего из проклятой энергии с ног до головы, подобные точные манипуляции тоже должны быть сродни инстинкту. И всё же... Учитель, могу ли я понимать перемножение обратной техники как «минус на минус дает плюс», когда две равные порции проклятой энергии сливаются, стягиваются и соединяются воедино?
Услышав это слегка хрипловатое рассуждение с больничной койки, Годжо Сатору, который до этого лениво опирался о стену, медленно выпрямился.
— Сливаются? Стягиваются?
Годжо тихо усмехнулся, и его изящные пальцы звонко щелкнули в воздухе.
Шесть Глаз, скрытые под черной повязкой, безошибочно отслеживали тончайшие потоки энергии внутри созданного из чистой проклятой энергии тела на кровати.
— А вот и нет. Если просто стянуть вместе равные объемы проклятой энергии, в лучшем случае получится просто сложение. Одна порция негативных эмоций плюс другая порция негативных эмоций — в итоге выйдет лишь еще более крупный ком негативной энергии.
Он шагнул вперед, поднимая руки, и две указательные палочки-пальца сошлись напротив друг друга перед грудью.
— Перемножение означает абсолютное столкновение и сокрушение. Это как попытаться силой заставить вращаться навстречу друг другу две огромные шестерни, крутящиеся на бешеной скорости. Никакого плавного слияния тут не будет — только трение и сжатие на грани уничтожения, пока из них не забьют искры диаметрально противоположной жизни.
Иэири Сёко стояла в ногах кровати, переводя холодный взгляд с бинтов на монитор жизненных показателей.
Она протянула руку и отрегулировала вентиль скорости капельницы, издав тихое металлическое лязганье.
— Отсутствие боли — вовсе не повод для радости.
В ее голосе звучала клиническая суровость и рассудительность.
— Чувство боли — это первая линия самозащиты живого организма. Удары Сукуны оставили отметины прямо на уровне души, перекрыв обратную связь передачи проклятой энергии в твоей оболочке, вот тебе и кажется, что ты засыпаешь. Сейчас ты похож на протекающий герметичный сосуд, который даже не способен почувствовать собственный внутренний распад.
Сидящий со скрещенными ногами на анатомическом столе Итадори Юдзи яростно заскреб по своим розовым волосам, а его брови сошлись на переносице в тугой узел.
Он переводил взгляд с Годжо Сатору на больничную койку, и на его лице застыло выражение крайнего недоумения и шока.
— Шестерни? Искры? То есть... нужно устроить взрыв у себя внутри, а потом с помощью света этого взрыва лечиться?
Итадори сглотнул слюну, и его голос невольно повысился.
— Звучит так, будто ты в этот момент просто взлетишь на воздух!
Годжо Сатору засунул руки обратно в карманы брюк, и улыбка на его губах стала еще шире, источая неприкрытую, опасную ауту.
— Абсолютно верно! Интуиция Юдзи порой все-таки поразительно остра.
Его взгляд свысока устремился на больничную койку, а тон стал предельно холодным и серьезным.
— Именно потому, что ты сам по себе — это «вода», сотканная из проклятой энергии, допустить ошибку в подобных точных манипуляциях нельзя даже на микрон. Стоит шестерням перемножения сорваться с зацепления, как взбесившаяся отрицательная энергия мгновенно подорвет тебя изнутри, не оставив даже капли пара. Это «инстинкт», где ставкой служит смерть, так что перед началом лучше хорошенько подготовиться к тому, чтобы тебя разнесло в клочья.
Каэдэ медленно поднял одну руку, замотанную в толстые слои бинтов.
Стоило ему повернуть лаγу кверху, как в слегка тяжелом воздухе вокруг раздался едва слышный звук сжижения.
Прозрачный поток воды возник из ниоткуда и под преломлением бледного света мгновенно сформировался в крошечный водяной шар, парящий над ладонью, на поверхности которого отражался холодный свод подземелья.
— А если я проделаю это вне тела? В конце концов, разницы особой нет, моя техника связана со мной, но так меня хотя бы не разорвет наглухо.
Взгляд Годжо Сатору под черной повязкой тут же приковался к парящему шару.
В поле зрения Шести Глаз траектории движения проклятой энергии внутри этого водяного шара просматривались насквозь.
Не вынимая рук из карманов, он чуть склонил голову, и в его горле послышался неопределенный смешок.
— Мысль свежая, можно сказать, даже хитрая лазейка. Но ты упускаешь из виду самую фундаментальную логику работы проклятой энергии.
Годжо сделал длинный шаг и неспешно подошел к краю койки.
Протянув изящный указательный палец, он замер в нескольких дюймах от водной сферы и, сквозь барьер Бесконечности, легко коснулся кончиком пальца прозрачного шара.
— Проклятая энергия зарождается в человеческом животе и течет по всему телу по путям плоти. Плоть — это двигатель, это реактор, способный выдерживать любые операции под высоким давлением. Как только проклятая энергия покидает тело, она превращается в рассыпающийся без всякого давления песок. Пытаться совершить «перемножение» двух отрицательных энергий с точностью до микросекунды в такой оторванной от тела, лишенной высокого давления среде...
Он отдернул палец, а уголки его рта изогнулись в улыбке, полной жестокого здравомыслия.
— Это всё равно что пытаться зажечь ядерный синтез в дырявом пластиковом пакете. Положительная энергия там не появится — от трения возникнет лишь чистый хаос. И что еще хуже, твоя техника привязана к тебе, а этот водяной шар концептуально остается продолжением твоей «плоти».
Иэири Сёко, прислонившись к металлическому шкафу для лекарств и скрестив руки на груди, с легкой суровостью во взгляде профессионала наблюдала за водяным шаром, а затем перевела глаза на искорсанное шрамированное тело на койке.
— Уго прав. Для «Небесных Оков», чье тело полностью состоит из проклятой энергии, манипуляции вне тела — вовсе никакой не предохранитель. По своей сути эта вода — кусок твоего собственного «мяса».
Она выпрямилась, полы ее халата качнулись в такт движению.
— Если она выйдет из-под контроля и схлопнется снаружи, разрушительный откат по прямой связи твоей техники вернется прямо в твое ядро без малейших потерь. Из-за отсутствия буфера в виде расстояния и внутренней разгрузки контуров этот откат в одно мгновение разорвет в клочья и без того поврежденную циркуляцию проклятой энергии. Тебя, конечно, не разорвет на куски, но твоя структура проклятой энергии высохнет и схлопнется в мгновение ока, словно пересохшая лужа.
Сидящий со скрещенными ногами на анатомическом столе Итадори Юдзи широко распахнул карие глаза, не отрывая взгляд от безобидного на вид водяного шарика, и его кадык тяжело дернулся.
— А! То есть это как держать в руке динамит с ультракоротким фитилем? Даже если отбросить его совсем недалеко, во время взрыва пламя мгновенно обожжет руку и оторвет ее нафиг, да?!
Схватившись за розовые волосы, Юдзи с помрачневшым и встревоженным лицом перевел взгляд на Годжо:
— Но, учитель Годжо, если взрывать внутри — подорвешься сам, если снаружи — убьет обратным ударом, это же тупик в чистом виде! Неужели кто-то вообще способен на такое?
Годжо Сатору даже не обернулся, продолжая смотреть сверху вниз на укутанную в бинты фигуру.
Казалось, от одной лишь ауры, источаемой им в этот момент, давление воздуха в комнате заметно упало.
— Именно поэтому это и зовут «чудесом». Никаких путей к отступлению, никаких хитрых обходных дорог. Либо сожми зубы и заставь шестерни вращаться внутри своего внутреннего реактора, преодолевая страх быть разорванным на куски, либо лежи здесь как положено — беспомощным пациентом, которого приходится защищать.
Он слегка наклонился, и на его невероятно красивом лице отразилась давящая, подавляющая улыбка.
— Впрочем, способность искать лазейки в технике даже в таком состоянии доказывает, что мозги у тебя пока еще на месте. А теперь забери свое «мясо» обратно и прекращай транжирить и без того утекающую сквозь пальцы проклятую энергию до того, как раны заживут.
— Я пока еще не собираюсь умирать. Небесные Оки — сомнительное удовольствие... Будь у меня обычное человеческое тело, всё было бы куда проще.
Иэири Сёко опустила веки, скользнув взглядом по бинтам, обвивающим торс раненого.
Засунув руки в карманы халата, она издала холодный, отстраненный смешок.
— Обычное человеческое тело?
Повернув голову, она бросила взгляд вглубь медицинской комнаты, где выстроился ряд плотно закрытых металлических холодильников для морга — во взгляде читалось то полное равнодушие к ужасам, какое бывает только у видевших виды судмедэкспертов.
— Будь ты обычным смертным из плоти и крови, ты бы сейчас валялся вовсе не на этой койке под капельницей, а уже занимал место в одном из тех шкафчиков. Будни шамана — это непрекращающаяся мясорубка. Обычная плоть от ударов такого уровня распалась бы на куски так быстро, что хирург даже не нашел бы, куда вотвить шовную нить для спасения. Твои Небесные Оки хотя бы сохранили твои базовые очертания.
Сидящий на анатомическом столе Итадори Юдзи при этих словах слегка вжался плечами в туловище.
Он опустил голову, инстинктивно сжав пальцами ткань формы на груди.
Всего несколько часов назад ту область насквозь пробила рука, усеянная острыми когтями, и ощущение пугающей пустоты от вырванной плоти, казалось, до сих пор отдавалось в самом костном мозге.
— М-да... Сёко-сан права.
Голос Юдзи прозвучал глухо. Он поднял глаза, и в них читался остаточный страх человека, уже побывавшего на пороге смерти.
— Обычная плоть действительно ломается до смешного легко. Когда у тебя вырывают сердце, кроме холода и отчаяния, не остается вообще ничего. Нельзя даже шевельнуть пальцем или вымолвить хоть слово.
Годжо Сатору скрестил длинные ноги, снова прислонившись спиной к холодной бетонной стене.
Шесть Глаз под черной повязкой будто бы сквозь пустоту продолжали сканировать тело в марлевых повязках.
Уголки его губ изогнулись в беспощадной усмешке, а голос разнесся по пустой комнате:
— Не стоит привередничать и перебирать дарованными небесами Оковами. Множество бездарностей отдали бы всё за такой охранный талисман.
Он шагнул вперед, и его туфли звонко застучали по терраццо, остановившись возле металлического ограждения кровати.
Высокая фигура разом заслонила большую часть слепящего света, бросив глубокую тень.
— Будь у тебя заурядная оболочка, в тот самый миг, когда ты столкнулся лицом к лицу с «Рассечением» и «Разделом» Рюмен Сукуна, тебя бы искромсало на несколько тысяч аккуратных мясных кубиков. То, что ты до сих пор валяешься здесь целым и можешь жаловаться — заслуга исключительно той самой «воды», которую ты так презираешь. Она силой затянула вынесение приговора о твоей смерти.
Годжо слегка подался вперед, опираясь руками на защитные бортики кровати по обе стороны от раненого, сокращая дистанцию.
Удушающая давящая аура мага особого ранга вместе с его ровным дыханием медленно просочилась наружу.
— Оставь эти несбыточные гипотезы. Раз уж природу сосуда изменить нельзя, придется раздуть то самое пламя обратной техники в рамках уже существующих правил.
— Я просто вздохнул, не более.
http://bllate.org/book/22036/2291119
Готово:
