Лу Жухэн начинал как ребёнок-актёр. И хотя вначале дорогу ему мостили родители, его способность дойти до нынешних высот опиралась на очевидный для всех собственный талант. За столько лет в шоу-бизнесе его эмоциональный интеллект явно не мог быть низким — просто иногда он предпочитал не ломать голову над мелочами. Разложив всю историю в голове пару раз, он смутно пришёл к одной догадке и с ней отправился к Фэн Синюю за подтверждением.
— А ты не промах, — с явным удивлением посмотрел на него Фэн Синюй. — Я-то думал, ты полнейший дуб, а ты смог догадаться, что она обиделась на твои слова в эфире.
Подтвердив свою догадку, Лу Жухэн почувствовал себя ещё более беспомощным:
— Но я вовсе не это имел в виду.
Фэн Синюй лишь беспомощно развёл руками:
— Рассуди сам: Цзян Юй называют пустышкой, про вас двоих ходят слухи, и тут ты ни с того ни с сего заявляешь, что не любишь тех, кто выезжает только за счёт внешности. Ей сложно было не принять это на свой счёт.
Лу Жухэн нахмурился и снова серьёзно подчеркнул:
— Я правда не это имел в виду.
— Ладно-ладно, — Фэн Синюй сделал знак «стоп» и махнул рукой. — Ты иди ей объясняй, мне-то какой толк это говорить?
И вправду никакого.
Осознав это, Лу Жухэн решил миновать посредников и направиться прямо к Цзян Юй, но Фэн Синюй окликнул его и окинул взглядом с ног до головы:
— Ты что, с пустыми руками пойдёшь?
— А как ещё?
Фэн Синюй приложил руку к лбу, едва сдерживая желание пойти вместо него:
— Извинения должны выглядеть как извинения! Ты хоть раз видел, чтобы извинялись с пустыми руками?
— Я не извиняться иду, а объясниться, — поправил его Лу Жухэн.
Фэн Синюй стоял на своём:
— Из-за твоей неосторожности бедняжка снова подверглась насмешкам антифанатов. Разве ты не должен извиниться?
Тоже логично.
— И что же делать?
— А вот этого я не знаю, — добившись своего, Фэн Синюй лихо попрощался с ним. Сегодня у него больше не было съёмок, и мёрзнуть тут он не собирался. — Я не знаю, что ей нравится. Сам заварил кашу, сам и ломай голову.
Глядя на его беспечный вид «моя хата с краю», Лу Жухэн почувствовал лёгкую головную боль.
И что же ей нравится?
***
Информация у Цзян Юй была точной: съёмочная группа приехала на три дня и успела снять всего две сцены, а на третий день пошёл дождь. Работу начать не могли, связь была скверной, так что съёмочная группа просто разбилась на кучки и принялась играть в карточную игру «Бой с помещиком».
На улице атмосферное давление было низким, да и в помещении атмосфера стояла не менее тяжёлая.
Жуань Кээр видела, как Цзян Юй с каждым днём становится всё хмурее, и очень беспокоилась.
К вечеру дождь наконец прекратился. Жуань Кээр позвал к себе Фан Юань из соседнего номера на посиделки ассистентов, так что Цзян Юй осталась в комнате одна и сквозь плохую связь выливала свои обиды Шу Яо.
— Я правда в бешенстве! На нём, что, свет клином сошёлся? Я, Цзян Юй, красавица, за мной ухажёры в очередь вокруг земного шара выстроились! Не очень-то он мне и нужен.
Выслушав всю историю, Шу Яо спокойно спросила, не преувеличивает ли она.
— Ничуть! Ни капли не преувеличиваю! Разве его слова не означали, что я выезжаю только за счёт личика? Ты не представляешь, его фанатки припёрлись ко мне в Вэйбо устраивать разборки, кричат, чтобы я даже не смела мечтать об их братике! Он... он перешёл все границы! Не нравится — так и скажи, неужели я, Цзян Юй, стану к нему навязываться?!
Оценив её эмоциональное состояние, Шу Яо осторожно возразила:
— Ты успокойся и подумай хорошенько. У Лу Жухэна всегда была отличная репутация в индустрии, он никогда не сплетничает за чужой спиной и до такого не опустится. Скорее всего, ты сама себе накрутила.
Цзян Юй искала поддержки, а вместо неё получила то, что лучшая подруга приняла сторону обидчика. Ей стало ещё досаднее:
— Ты на чьей вообще стороне? Чья ты подруга?
— Твоя, твоя, ладно тебе! — видя, что Цзян Юй всерьёз вспылила, Шу Яо мгновенно и без всяких принципов сменила позицию. — Я же с самого начала говорила: такой мужчина, как Лу Жухэн, тебе не подходит, он тебя совершенно недостоин!
Вот это другое дело.
*Дзинь-дон.*
Не успела Цзян Юй ничего ответить, как ей пришло сообщение. Ради приватности у неё в WeChat стояло уведомление лишь о самом факте получения сообщения, без указания отправителя и текста.
Открыв диалог, она увидела, что отправитель — Лу Жухэн.
«Выйди ненадолго».
Она одновременно удивилась и заинтриговалась:
— Лу Жухэн прислал мне сообщение. Просит выйти.
На том конце провода Шу Яо молча закатила глаза: только что та кипела от праведного гнева, а стоит ему написать — и она уже готова бежать по первому зову.
— Зачем выходить? Не выходи! Мы, гордые девушки, тоже должны хранить достоинство! Если выходить каждый раз, когда он велит, во что это превратится?
Цзян Юй пробормотала:
— А вдруг у него что-то серьёзное?
Шу Яо по тону голоса сразу поняла, что та поддалась сомнениям, и подлила масла в огонь:
— Да какое там серьёзное дело! Будь это важно, разве он не позвонил бы? Слушай меня, прояви гордость, не ходи.
Цзян Юй с досадой смотрела на сообщение: только что она произнесла столько громких слов, а теперь не могла отступить без потери лица. Она надолго замолчала, не зная, что отвечать.
Заметив тишину, Шу Яо тихо ухмыльнулась и, решив, что момент настал, подала ей спасительную соломинку:
— Ты ведь не хочешь выйти, правда?
Цзян Юй честно ответила:
— А вдруг правда что-то важное? Я всё-таки пойду гляну.
Шу Яо посмотрела на сброшенный вызов и со спокойным лицом переключилась обратно в WeChat — она явно давно привыкла к подобным сценам. Как раз в этот момент пришла новая фотография: компания людей, играющих в карты.
Сбросив звонок, Цзян Юй разрывалась между желанием выйти и словами Шу Яо — терять лицо не хотелось. В итоге она с неприступным видом написала Лу Жухэну:
«Что-то случилось?»
Лу Жухэн: «Выйди, поговорим».
Ну вот, заветный предлог найден: это ведь он сам несколько раз попросил её, так что она лишь неохотно идёт у него на поводу. Цзян Юй обулась и вышла из комнаты. В соседних номерах стояла тишина — должно быть, все ушли развлекаться.
Лу Жухэн в плотном коричневом тренчкоте стоял прямой как струна под большим деревом. В руке он держал дешёвый чёрный пластиковый пакет, совершенно не сочетавшийся с его элегантным обликом. Увидев её, он помахал рукой.
Цзян Юй послушно пошла к нему, но на полпути снова приняла серьёзный вид:
— Учитель Лу, у вас ко мне какое-то дело?
Обычно ей нравилось называть его «учителем Лу» — иногда с пылом, иногда с задорной насмешкой. Но так сухо и безэмоционально, как сейчас, звучало крайне редко.
Лу Жухэн не обратил на это внимания, придвинул стул и достал из пакета вещи.
Цзян Юй молча ждала, пока он расставит всё. Когда до неё донёсся аппетитный аромат, она не удержалась, наклонилась посмотреть и сильно удивилась:
— Жареный картофель с вяленым мясом?
— Угу.
Цзян Юй в этот момент совершенно забыла о своём достоинстве, выбросив его из головы:
— Где ты это взял?
Лу Жухэн одной рукой подхватил второй стул, поставил перед ней и достал две паровые булочки:
— В соседнем доме приготовили.
— Для меня? — спросила она совершенно недоверчивым тоном.
Лу Жухэн не ответил прямо:
— Ешь. Я заметил, что ты последние дни толком ничего не ела.
На самом деле Цзян Юй перестала злиться ещё в ту секунду, как увидела его. Возможно, Шу Яо была права. Этот человек с головой погружён в творчество и актёрство, вряд ли он вообще обращает внимание на подобные мелочи. Людям свойственно: стоит начать оправдывать другого, как тут же подсознательно винишь во всём себя.
Теперь Цзян Юй казалось, что она сама капризничает на пустом месте. Она решила больше не поднимать эту тему и, указывая на блюдо с жареным картофелем и вяленым мясом, перевела разговор:
— И как ты убедил их приготовить это?
— Девушка оказалась очень радушной. Я сказал, что немного проголодался, и она приготовила.
Девушка? Радушная? Неужели фанатка?
Цзян Юй подхватила кусочек мяса палочками, откусила от паровой булочки и удивлённо-радостно посмотрела на него:
— А ведь очень вкусно!
Она несколько дней ходила перед ним с мрачным видом, а теперь к ней наконец вернулось прежнее расположение. Он непроизвольно перевёл дыхание с облегчением:
— Ешь.
Цзян Юй сделала ещё пару укусов, закусывая булочкой, и только сейчас заметила, что Лу Жухэн сидит на корточках. Стульев всего два: на одном сидит она, на другом стоит еда, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как накорточках застыть рядом. С его высоким ростом такое положение выглядело жутко неудобным.
Цзян Юй положила палочки и пошла в комнату, намереваясь найти ещё один стул. Однако, обыскав весь номер, она так ничего и не обнаружила — видимо, остальные стулья унесли на карточные посиделки. В конце концов ей пришлось взять тарелку с картошкой и мясом со второго стула и сделать знак Лу Жухэну:
— Садись.
— Ничего страшного, — Лу Жухэн по-прежнему сидел на корточках и не шевелился, жестом прося её поставить тарелку обратно.
Цзян Юй не стала спорить, просто силою усадила его на стул, сунула ему в руки тарелку и одарила яркой улыбкой:
— Подержи, пожалуйста.
Лу Жухэн посмотрел на её улыбку, замешкался на пару секунд, а затем со всей серьёзностью ровно и аккуратно держал блюдо.
Глядя на него, Цзян Юй едва сдерживала смех: великий обладатель звания «Лучший актёр», а превратился в живую подставку для подноса.
— Учитель Лу, сколько у вас завтра сцен?
На этот раз обращение «учитель Лу» звучало в точности как прежде.
— Три, — держа блюдо обеими руками, Лу Жухэн вспомнил расписание. — Одна совместная сцена с тобой, одна боевая и одна верхом на лошади.
Едва он договорил и поднял голову, как едва не уткнулся носом в кусок мяса на её палочках.
Лу Жухэн вопросительно посмотрел на неё.
Цзян Юй поднесла мясо поближе к его губам:
— Попробуй, правда очень вкусно.
Лу Жухэн отвернулся, ожидаемо отказываясь:
— Не надо, я уже поел.
Цзян Юй не опустила руку, неторопливо настаивая:
— Ну попробуй.
— ... — Лу Жухэн помедлил пару секунд, после чего приоткрыл рот и взял кусок мяса.
— Ну как?
— Весьма недурно.
http://bllate.org/book/21951/2280828
Готово:
