Оба направлялись к выходу из бара, как вдруг Шэнь Цинчи остановился и оглянулся.
Никого.
Странно, почему ему показалось, что за ним кто-то наблюдает?
Неужели он слишком долго находился под надзором Шэнь Цзина и стал излишне мнительным?
— Что такое? — спросил Чэнь Циюй.
— А, ничего, — отвечая, Шэнь Цинчи последовал за ним внутрь. — Ничего страшного, если я здесь переночую? Не нужно предупредить вашего босса?
— Не нужно, всё в порядке, наш босс очень сговорчивая, — Чэнь Циюй зашел за стойку. — Садись, я приготовлю тебе что-нибудь выпить.
Увидев, как он привычно берёт шейкер, Шэнь Цинчи удивленно спросил:
— Ты работаешь здесь барменом?
— Ага, уже всё лето подрабатываю. Технике барного искусства меня научила сама хозяйка, — с улыбкой ответил Чэнь Циюй. — Я смешаю тебе коктейль, который только что освоил, он безалкогольный, пользуется огромной популярностью у тех, кто не пьет.
Шэнь Цинчи уселся перед барной стойкой, наблюдая за его манипуляциями, и снова поинтересовался:
— А ваша хозяйка... Разве бар, открытый здесь, не будет мешать бизнесу караоке напротив?
— Наверное, мешает, но нашему боссу всё равно. Она дружит с хозяином караоке напротив: тот заходит к нам пропустить стаканчик, а она наведывается к ним попеть.
Вот оно как?
Знакомая Шэнь Фана?
Шэнь Цинчи попытался припомнить: в оригинальном романе о друзьях Шэнь Фана ничего не говорилось. Хотя по сюжету у того были обширные связи и наверняка немало приятелей, в тексте им не уделялось ровно никакого внимания.
Чэнь Циюй, похоже, был страшным болтуном и продолжил:
— Наша хозяйка открыла этот бар просто потому, что обожает смешивать напитки. Можно сказать, я её ученик. Кажется, она довольно богата и выручка бара её не волнует — вот как сегодня: заявила, что закрывается ради сплетен, и тут же закрылась. И платит мне очень приличную зарплату, да и работы в баре почти нет. Кстати, если у тебя туго с деньгами, можешь устроиться сюда на подработку, нам как раз нужен официант.
Шэнь Цинчи на мгновение умолк. Про себя он подумал, что староста и впрямь излишне простодушен: едва познакомившись, выложил всё как на духу. Неудивительно, что его так жестоко обвел вокруг пальца Чжоу Ванъянь.
Мысленно вздохнув, он спросил Чэнь Циюя:
— С чего ты взял, что у меня проблемы с деньгами?
— Разве об этом не пишут в интернете? — при упоминании прессы Чэнь Циюй слегка возмутился. — Пишут, что твоя мать... то есть, судя по всему, приемная мать, узнав, что ты не родной, урезала твои расходы на жизнь и теперь дает всего тысячу юаней в месяц! Боже мой, клан Шэнь — это же богатая семья, какая богатая семья выделяет ребенку всего тысячу в месяц?
Услышав это, Шэнь Цинчи подумал, что нынешние интернет-пользователи дадут фору кому угодно. Прошло совсем немного времени, а они уже успели раскопать, что Чжу Чжэнцзюань выдавала ему по тысяче?
Хотя...
Вряд ли об этом многие знали. Сам он никому не рассказывал, и если эта информация всплыла в сети, то её слила либо сама Чжу Чжэнцзюань в разговоре с посторонними и теперь получила нож в спину, либо... Шэнь Фан?
Неужели это дядя пустил слух?
Раз уж новость набрала такую бешеную популярность за столь короткий срок, кто-то явно подливал масла в огонь за кулисами. И единственный человек, способный на такое, в его голове — это Шэнь Фан.
Поступая так, Шэнь Фан, честно говоря, сильно рисковал. Будем надеяться, Шэнь Цзин ничего не заподозрит.
— Держи, попробуй, — Чэнь Циюй подвинул к нему готовый напиток. — Угощаю моего будущего соседа по комнате.
Шэнь Цинчи улыбнулся, поднес стакан к губам и сделал глоток. И правда — вкус оказался удивительно похож на алкогольный: пузырьки весело лопались на языке, бодрящие, освежающие, с легкой горчинкой на входе, которая при ближайшем распробовании сменялась невероятной сладостью.
Он невольно причмокнул:
— Вкусно.
— Главное, чтобы тебе нравилось, — искренне обрадовался Чэнь Циюй. — Ну что, подумаешь насчет работы? Всего по три часа каждый вечер, с семи до десяти, пять рабочих дней и два выходных, четыре тысячи в месяц. Если будешь хорошо стараться, посетители станут оставлять чаевые, а если вырадет выручка, то и босс, глядишь, премию выпишет.
Четыре тысячи в месяц по меркам Цинчжоу — сумма небольшая, но получать её всего за три часа работы в день действительно неплохо.
Он пока не знал, сколько именно денег на той банковской карте, которую дал Шэнь Фан. Возможно, хватит на все четыре года учебы — с избытком, а может, тютелька в тютельку. Если верно второе, ему действительно придется искать подработку, чтобы хоть немного снизить финансовое давление.
Поразмыслив, он спросил:
— Если я стану официантом, мне же не придется развлекать клиентов в зале?
— Конечно нет! Наша хозяйка терпеть не может невоспитанных гостей. Всех, кто смеет распускать руки или приставать к персоналу, она с порога выдворяет в заведение напротив. Сюда ходят в основном постоянные клиенты, так что за безопасность можешь не переживать.
Выдворяет напротив...
Выходит, в караоке Шэнь Фана сидят исключительно невоспитанные клиенты?
Вспомнив, каким взглядом одарил его администратор в тот день, когда они с Шэнь Фаном вошли внутрь... да, караоке и впрямь производило впечатление места, где могут предоставить «особые услуги».
Впрочем, это вполне соответствовало сложившемуся образу Шэнь Фана в глазах общественности.
Поэтому он ответил:
— Я подумаю и дам ответ завтра.
— Без проблем.
— Слушай, староста, ты не знаешь, где поблизости есть банкомат? — поинтересовался Шэнь Цинчи.
— Банкомат? — Чэнь Циюй напряг память. — Дай подумать... Выйдешь, повернешь направо, метров через двести-триста должен быть один. А что случилось?
— Хочу проверить, сколько у меня на карте осталось.
— А обязательно прямо сейчас идти? Может, дождемся вечера? Солнце сейчас палит нещадно, хоть и недалеко, но лучше лишний раз не пектись.
— Пожалуй, ты прав.
В итоге Шэнь Цинчи провел в баре весь день, болтая под кондиционером с Чэнь Циюем. Дискомфорт от аллергии прошел полностью, и покраснение на коже практически исчезло.
— Цинчи, Цинчи, глянь! — Чэнь Циюй внезапно подскочил к нему, сунув прямо перед носом экран телефона. — Клан Шэнь созывает пресс-конференцию!
Пресс-конференцию?
Так быстро?
Шэнь Цинчи наклонил голову к экрану. Шэнь Цзин давал молодец, оперативно среагировал: скандал разгорелся только утром, а к полудню уже и пресс-конференцию сорганизовали.
На видео Шэнь Цзин отвечал на вопросы журналистов. Вид у него был несколько изможденный — похоже, утренние шокирующие новости потрепали ему немало нервов.
Шэнь Цинчи услышал его голос:
— Пользуясь случаем, я хочу выразить искренние извинения моему приемному сыну Шэнь Цинчи, а также всему преподавательскому составу и студентам Цинчжоуского университета. Из-за моей халатности моя жена совершила непростительное преступление, нанесшее Шэнь Цинчи незаживающую душевную травму и едва не приведшее к тяжелейшим последствиям, способным сломать ему всю жизнь. Это также нанесло колоссальный ущерб репутации Цинчжоуского университета.
— Это моя недоработка, моя вина. Я не прошу общественность простить меня за содеянное, я лишь хочу сказать моему приемному сыну Шэнь Цинчи: прости меня. Если ты видишь эту трансляцию, позволь мне как отцу принести тебе самые искренние извинения.
Произнеся это, он глубоко поклонился в сторону камеры. Глаза его блестели от выступивших слез:
— Я знаю, что словесные извинения не докажут искренности моих намерений. Поэтому в дальнейшем, помимо полного содействия полицейскому расследованию, семья Шэнь в кратчайшие сроки учредит благотворительный фонд помощи детям, лишенным возможности учиться. Фонд будет создан имени Шэнь Цинчи и окажет поддержку тем детям, которые страстно желают получать образование, но по тем или иным причинам не могут оплатить учебу. Кроме того, в качестве компенсации за случившееся мы перечислим Цинчжоускому университету двадцать миллионов юаней на научно-исследовательские разработки.
— У семьи Шэнь куры денег не клюют, сходу жертвуют двадцать миллионов, — ошеломленно пробормотал Чэнь Циюй. — Вот это жизнь богачей, да?
Шэнь Цинчи услышал это и лишь холодно усмехнулся. Какая еще благотворительность от его имени? Обычная попытка отмыться от грязи. Нынешние толстосумы чуть что — сразу ударяются в благотворительность, которая для них давно стала синонимом индульгенции.
Двадцать миллионов... Раз уж они готовы выложить такую сумму сейчас, почему не раскошелились раньше, чтобы купить Чжоу Ванъяню диплом?
Ах да, Шэнь Фан же говорил: подмена детей — страшный позор для клана Шэнь, и они не могут допустить, чтобы «Чжоу Ванъянь» и «Шэнь Цинчи» фигурировали в публичном поле одновременно. Им нужен был вовсе не какой-то там диплом, а безупречный, высокомерный, талантливый наследник с чистокровной кровью клана Шэнь.
— По-моему, его извинения вполне искренни? — Чэнь Циюй почесал затылок. — Я не особо разбираюсь во всех этих ваших богатейских делах, но... кажется, твой отец к тебе неплохо относился? После того как всё уляжется, ты планируешь вернуться домой?
Шэнь Цинчи подумал, что этот парень и впрямь классический главный герой романтической истории, которого так легко обмануть и телом, и душой — он ведь и вправду повелся на фальшивые речи Шэнь Цзина! Этот лицемер снаружи выглядит искренне кающимся, а на деле выбелил собственную репутацию до блеска, свалив всю вину на «жену» и напрочь забыв упомянуть роль Чжоу Ванъяня, позволив главному бенефициару остаться в тени.
Старый лис — он и есть старый лис.
Бросив взгляд на Чэнь Циюя, он не стал вдаваться в долгие объяснения:
— Не вернусь.
— Почему? В конце концов, это твой дом. Уйти вот так просто — не слишком ли большая поблажка для них? По крайней мере, стряси с них компенсацию! Твой папа вон Цинскому университету двадцатимиллионную компенсацию выплатил, неужели тебе не должен отвалить тысяч тридцать... то есть, стоп, пятьдесят миллионов?
— Нет, — лицо Шэнь Цинчи осталось бесстрастным, его вовсе не тронули астрономические для простого человека цифры. — Его деньги смердят.
Покусывая соломинку, он заговорил ровным, почти холодным тоном:
— И кроме того, он мне не отец. У меня есть свои биологические родители.
— Ох... — на лице Чэнь Циюя проступило раскаяние. — Прости, я не со зла.
— Ничего страшного, я не виню тебя, — ответил Шэнь Цинчи. — Когда моя приемная мать поливала меня грязью, он палец о палец не ударил, чтобы её остановить. Так что я ни секунды не верил, будто он хорошо ко мне относится.
— И то верно... — кивнул в знак согласия Чэнь Циюй. — Если бы он действительно любил тебя, то вполне мог бы сам давать тебе карманные деньги, и ты бы не скатился до жалкой тысячи в месяц.
Шэнь Цинчи усмехнулся.
Похоже, эта тысяча юаней сильно зацепила Чэнь Циюя.
Ближе к вечеру Чэнь Циюй сбегал на барную кухню, приготовил нехитрый ужин и угостил Шэнь Цинчи. Как только окончательно стемнело, Шэнь Цинчи собрался дойти до банкомата.
Побрызгавшись средством от комаров, он вышел из бара.
Место, указанное Чэнь Циюем, оказалось и вправду близко. Он легко нашел банкомат, вставил карту, выданную Шэнь Фаном, и, увидев загоревшуюся на экране цифру, на миг замер.
Триста тысяч?
Если этого должно было хватить на четыре года учебы, то вполне.
Плата за обучение в Цинском университете невысокая, к тому же можно побороться за стипендию — при условии, что не будешь сорить деньгами, трехсот тысяч хватит с головой.
Мысленно подведя итог, Шэнь Цинчи собрался забрать карту, но взгляд его вновь упал на экран, и он резко замер.
Погодите-ка.
Сколько здесь вообще нулей?
Тридцать... три миллиона?!
Никогда прежде не видевший таких сумм Шэнь Цинчи широко распахнул глаза и недоверчиво пересчитал нули еще раз. Ошибки быть не могло: ровно три миллиона.
Шэнь Фан с ума сошел? Зачем давать ему столько денег?
Тут не то что на четыре года учебы, на квартиру впору хватить!
Он торопливо вытащил телефон и написал Шэнь Фану: [Дядя, почему на этой карте столько денег? Это слишком много, я не смею их брать, верну вам]
Каково же было его удивление, когда сообщение ушло, но рядом тут же вспыхнул красный восклицательный знак с пометкой: «Пожалуйста, сначала добавьте пользователя в друзья».
Шэнь Цинчи застыл: «?»
Шэнь Фан что, удалил его из друзей?
*
В караоке, на втором этаже, в отдельной кабинке.
Шэнь Фан сидел на диване и пил в одиночестве. Оперевшись пальцами о стеклянный бокал, он отрешенно смотрел на колыхавшуюся внутри жидкость.
Шэнь Цинчи... какого чёрта он поперся в соседний бар?
Разве он не дал ему денег, чтобы тот снял нормальный номер в отеле? Почему, пообещав одно, парень следом завалился в бар?
Разве в барах ночуют?
И сколько еще этот мальчишка будет трепать ему нервы?
Настроение было скверным донельзя. Шэнь Фан и сам не понимал, что творится у него на душе: он же зарокся больше не связываться с парнем и пустить всё на самотек, но ноги и мысли помимо его воли возвращались к нему.
Откинув голову назад, он тяжело прислонился к спинке дивана и шумно выдохнул.
В следующий миг дверь кабинки распахнулась без стука. Раздался цокот каблуков, и следом прозвучал ленивый, чарующий женский голос:
— Ну и чего мы тут раскисли? Решил утопить тоску в стакане?
Услышав этот голос, Шэнь Фан нахмурился:
— Ты чего приперлась?
— А что, на двери вывесели табличку Вход воспрещен? — обойдя диван, женщина остановилась перед ним. — Я вообще-то заглянула в твое старое местечко, но тебя там не оказалось. Спросила администратора и узнала, что ты здесь... Ишь ты, сменил привычки, решил бросить своих старых друзей?
Шэнь Фан проигнорировал её вопрос и лишь устало потер переносицу:
— Зачем пришла?
— Разумеется, за порцией утренних сплетен, — женщина присела на краешек стола и подмигнула ему. Яркий алый лак на её ногтях зловеще и призывно поблескивал в тусклом свете. — В сети сейчас столько противоречивых слухов, и верить почти нечему. Я поспрашивала знакомых, но версии у всех разные... Спорим, кто-то специально пускает дымовую завесу, чтобы скрыть правду, вот я и решила попытать счастья у тебя — человека изнутри.
— ...Ну ты и впрямь всегда на передовой сплетен, — горько усмехнулся Шэнь Фан. — Только у меня для тебя нет никакой информации. Я в лучшем случае числюсь внештатным сотрудником клана Шэнь, так что адресом ты ошиблась.
— Внештатным? — женщина смачно протянула это слово. — Шэнь Фан, передо мной-то можно не ломать комедию. Столько лет дружбы... нет, столько лет конкуренции. Неужели я тебя не знаю?
— Каких еще лет дружбы? Я руковожу этим караоке всего три года, — раздраженно отмахнулся Шэнь Фан. — Не пытайся со мной сблизиться, никаких горячих новостей у меня нет. Будь добра, сделай одолжение, иди посплетничай в другом месте.
— Цэ, — взгляд женщины стал странным. Она неожиданно подалась вперед и тихо проговорила: — Шэнь Фан, признайся, ты часом не влюбился? Оттого и смотришь на всех остальных так, будто любое лишнее движение вызывает у тебя тошноту?
Шэнь Фан: «...?»
Он окинул собеседницу озадаченным взглядом:
— Су Тин, ты часом не больна?
— По-моему, болен здесь ты. И я даже знаю диагноз — любовная тоска.
Су Тин подняла со стола пепельницу, где уже дымилось три-четыре окурка.
— Ещё с порога учуяла: от этого помещения за версту разит неразделённой страстью. Мм... какое изысканное амбре.
Шэнь Фан едва заметно дернул бровью.
Поскольку помещение давно не проветривали, запах табака въелся намертво, и назвать его приятным язык бы не повернулся. Су Тин поднялась на ноги и подошла к окну:
— Дай-ка угадаю, с чего это тебя сорвало с привычного места и принесло сюда?
Шэнь Фан машинально раскрыл рот:
— Не смей...
Су Тин распахнула створку, глянула оттуда на противоположную сторону улицы и расплылась в выражении полного просветления:
— А-а... Так это же мой бар! Мой маленький бармен только что скинул мне весточку: говорит, после полудня к ним пожаловал гость и попросился на ночлег, спрашивал, разрешу ли я.
Брови Шэнь Фана сошлись на переносице:
— Ты согласилась?
— А почему бы и нет? Знаешь ли, я человек на редкость сочувствующий. Мой бармен так старается, трудится в поте лица, как я могла отказать ему в такой малости?
Злость Шэнь Фана начала закипать:
— Ты явилась сюда только ради этого?
— Тот мальчик зовется Шэнь Цинчи, — Су Тин с мстительным удовольствием наблюдала, как его лицо искажается от злости. — И надо же такому случиться — он и есть главный герой сегодняшнего грандиозного скандала.
— Чего ты добиваешься?
— Я добиваюсь того, что если ты откажешься выкладывать правду, я пойду и спрошу у него самого. Благо он сейчас сидит в моем заведении.
Шэнь Фан посмотрел на неё так свирепо, будто готов был растерзать. С минуту помолчав, он шумно выдохнул, тяжело бросив:
— Не смей к нему лезть. Спросишь — я всё сам тебе выложу.
— Ишь как быстро раскололся, — Су Тин улыбнулась. — Все эти скучные скандалы про фальшивых и настоящих наследников мне до лампочки. Мне интересно другое — у вас с ним случайно не... «особые» отношения?
Лицо Шэнь Фана вытянулось от изумления.
— Ого, — заметив его реакцию, Су Тин поняла, что попала в яблочко, и аж поежилась, растирая мурашки на руках. — Ни за что бы не подумала, что закоренелый бабник Шэнь Фан падок на такое.
Шэнь Фан: «...»
Какая же эта женщина невыносимая.
И во всем виноват этот внезапно нарисовавшийся Чэнь Циюй! На кой чёрт ему понадобилось затаскивать Шэнь Цинчи в бар?
— Известная поговорка гласит: козел капусту не ерет, а ты мало того что у чужого огорода пасешься, так еще и на самую зеленеющую посягнул, — с любопытством протянула Су Тин. — Раз уж так, чего ж ты бегаешь? Сидишь тут, тоскуешь за стаканом, шпионишь исподтишка. Не чувствуешь себя при этом полным маньяком?
— ...Да, я маньяк, довольна? — Шэнь Фан оставил попытки оправдаться. — Короче говоря, ни слова ему об этом. Ни единого. Мы больше не поддержим связь, и если ты вздумаешь сунуть свой нос... пеняй на себя.
— Ой, какие мы грозные, — Су Тин не испугалась. — Судя по всему, у нас тут классическая неразделённая любовь.
Шэнь Фан сглотнул вязкую слюну.
— Ладно-ладно, — она беспечно взмахнула рукой. — Как знаешь. Но я бы на твоем потомстве... то есть, на твоем месте не упускала шанс, иначе потом локти кусать будешь.
Кусать локти... да?
Шэнь Фан опустил взгляд, уставившись на собственную ладонь.
Он начал жалеть об этом с самой секунды, как произнес те слова.
Прошло всего несколько часов, а перед его глазами то и дело возникал образ Шэнь Цинчи. В памяти вновь и вновь всплывали ощущения от прикосновений к его тонким запястьям и щиколоткам — теплым, мягким, хрупким, живым...
Сколько они вообще были знакомы с Шэнь Цинчи?
Вроде бы совсем ничего, но он словно подхватил какую-то заразу, позволив Шэнь Цинчи просочиться в каждую клеточку тела. Оставаясь один, он чувствовал удушающую боль в груди и горькую, жгучую тоску.
Он не удержался от тяжелого вздоха:
— Даже если буду кусать локти — это мои проблемы. К нему они не имеют никакого отношения, и к тебе тем более. Перестань воду мутить.
К чему рассказывать бессердечному котенку, как сильно по нему тоскует хозяин? Кот есть кот, человеческого языка он всё равно не разумеет, а чувств хозяина постичь не сможет.
Су Тин бросила на него исполненный сочувствия взгляд. Надо же, подумала она, какую душевную травму этот Шэнь Цинчи нанес бедняге, раз тот готов молча страдать от безответной страсти. Из чистого милосердия — не желая и дальше мучить своего «многолетнего конкурента» — она вытащила телефон и перечитала сообщение, присланное Чэнь Циюем минут двадцать назад.
Младший бармен: [Шеф! Я нашел идеального официанта! Того самого Шэнь Цинчи, о котором я говорил. Я спросил, он согласен!]
Младший бармен: [Шеф, шеф, ему правда безумно тяжело сейчас! Денег ни гроша, ты видела сегодняшнюю пресс-конференцию клана Шэнь? Треплют про благотворительность от его имени, а сами зажали каждую копейку! В университете еще неизвестно, как поступят — если не освободят от платы за учебу, бедняга не протянет этот семестр!]
Младший бармен: [Так что, шеф, ты просто обязана разрешить ему остаться, молю тебя! /жалкий смайлик/ /жалкий смайлик/]
Су Тин вновь перевела взгляд на Шэнь Фана:
— Раз уж он так запал тебе в душу, твой парень — штучка непростая.
— Непростая? Он? — Шэнь Фан фыркнул. — Была бы она простой, разве повелся бы он на чужие байки? Встретил на улице какого-то типа, назвавшегося его старостой, и тут же поверил! Даже не попытался проверить, правда это или нет, не убедился, что перед ним не мошенник, и послушно поплелся в незнакомый бар! А если б это оказался похититель? А если бы в баре промышляли чем-то незаконным — скажем, торговлей органами? При его-то хрупком телосложении выжил бы он там?
Су Тин скривилась так, будто съела лимон, даже не сообразив, с чего начать критику:
— Ты... ты что, хочешь сказать, что мой бармен — преступник?
— ...Я просто привел пример.
— Или что моё заведение — притон черных трансплантологов? — Су Тин окончательно потеряла терпение. — Шэнь Фан, имей совесть! Смотри у меня, не то я сию минуту настучу в полицию, что в твоем караоке промышляют предоставлением «особых услуг»!
— Я же говорю, это был всего лишь пример, — поморщился Шэнь Фан. — И вообще, выражайся приличнее. Разве работа хостес — это особые услуги?
Су Тин решила больше с ним не спорить, окончательно уверившись, что её попытка помочь была верхом глупости. Она схватила телефон и быстро настучала ответ Чэнь Циюю:
[Без проблем, дорогой *^_^*]
http://bllate.org/book/21917/2277189
Готово:
