В лифте Апартаментов Наньцзин.
Чэн Цзицин и Бай Синь стояли рядом. В сияющей чистотой кабине лифта царила тишина.
Когда Бай Синь впервые обронила фразу: «Поехали ко мне домой», Чэн Цзицин решила, что та шутит. Но сейчас, глядя на её утончённые черты лица, на выражение искренности и глубокую, едва уловимую тоску в глубине её персиковых глаз, а также вспоминая, как совсем недавно Бай Синь стояла в одиночестве у ворот Управления особого назначения — словно она находилась в свете прожектора, в то время как мир вокруг погрузился в непроглядную тьму, — Чэн Цзицин отбросила эту мысль.
Она даже не спросила: «Тебе что, больше некуда идти?»
Да и как спросить?
Разве можно задать подобный вопрос женщине, которая только что пережила смертельную опасность и пострадала от рук собственной семьи?
К тому же, кто знает, не вздумает ли она прямо сейчас устроить представление в духе «перехода на тёмную сторону»?
Чэн Цзицин размышляла об этом про себя.
Прошло несколько секунд, и Бай Синь медленно открыла глаза. То, что без удостоверения личности нельзя заселиться в отель — правда, но у неё определённо были и другие варианты, помимо квартиры Чэн Цзицин.
Услышав шум, Бай Синь обернулась и, приблизившись, невольно удивилась: Чэн Цзицин расстилала постельное белье.
Она привыкла всё планировать заранее, зачастую действуя словно на рыбалке.
Ей нужна была Чэн Цзицин, возможно, она понадобится ей и сегодня ночью; кроме того, ей нужен был этот «подопытный кролик».
Приложив палец к сканеру, Чэн Цзицин открыла дверь и достала для гостьи новые тапочки — чёрные, не одноразовые.
Апартаменты Наньцзин входили в тройку самых престижных жилых комплексов Бэйчэна.
Сама Чэн Цзицин валилась с ног от усталости, поэтому в голове было пусто, мысли текли вяло.
Бай Синь кончиком пальца коснулась ресниц и вышла из машины следом за Чэн Цзицин.
Она оглядела квартиру: площадь была небольшой, но обстановка очень уютная. Особенно радовали глаз настенная живопись и интерьер в мягких, акварельно-голубых тонах, которые действовали успокаивающе.
Конечно, для выстраивания отношений необходима постепенность.
Но решение принималось быстро.
Она приняла его в тот самый момент, когда вышла из Управления особого назначения и увидела Чэн Цзицин.
Весь комплекс был обустроен по высшему разряду, с великолепным озеленением. Чэн Цзицин и её спутница шли по каменной дорожке, не проронив ни слова.
Когда человек проявляет мягкосердечность, он наиболее уязвим и подвержен обману.
Конечно, она и подумать не могла, что этим человеком окажется Бай Синь.
— Ну... — Чэн Цзицин немного подумала. — Располагайся, как тебе удобно.
К тому же, после случая в банкетном зале — когда они оказались в такой близости, будучи в сознании, а теперь, глубокой ночью, направлялись в общее жилище — в душе невольно теснились мысли.
— М-м? — отозвалась та ленивым голосом.
Чэн Цзицин полусонно открыла глаза и с удивлением осознала, что умудрилась уснуть, совершенно потеряв бдительность.
— Приехали.
— Хорошо.
Бай Синь была измотана, во всех смыслах.
Сказав это, она направилась в гостевую спальню.
Та соседствовала с главной спальней и была оформлена в похожем стиле, вот только кровать пустовала.
Затем наступила тишина.
И сделала она это не только ради самозащиты.
Чэн Цзицин упустила из виду самое важное — в её сердце проклюнулась жалость к Бай Синь.
А что касается дальнейших планов... сейчас об этом говорить было рано, вдруг испугаешь человека.
Она не спала, и вообще редко засыпала, когда рядом кто-то был.
К тому же она кое-что забыла.
— Я достала розовое, есть ещё серый комплект, — она встряхнула постельное белье, показывая выбор.
Её квартира находилась на двенадцатом этаже.
В том, чтобы застелить постель, не было ничего удивительного, странным было лишь то, насколько ловко это делала Чэн Цзицин.
Неужели она и в обычной жизни справляется с такими делами сама?
Бай Синь склонила голову набок, разглядывая хозяйку с задумчивым видом. Волосы мягко спадали на плечи — возможно, из-за того, что она поспала в машине, в них чувствовалась легкая небрежность.
Бай Синь слушала звуки за окном и то, как Чэн Цзицин негромко говорит своему телохранителю: «Ты сегодня хорошо поработал, завтра можешь не приходить».
За этими мыслями Бай Синь наконец провалилась в настоящий сон, и сколько прошло времени, она не знала, пока кто-то не похлопал её по плечу.
Бай Синь скосила взгляд. Водителя в машине уже не было, остались только они вдвоем с Чэн Цзицин.
Это произошло потому, что Чэн Цзицин никогда не ожидала увидеть здесь гостей.
Чэн Цзицин подняла глаза, увидев Бай Синь в дверях, и замерла на полуслове:
— Серый или розовый?
Всю дорогу в машине она дремала, прислонившись к окну.
Чэн Цзицин опустила руки и с завистью произнесла:
— Ты так сладко спала.
Никто никогда не советовался с ней по поводу цвета постельного белья. Бай Синь посмотрела на два варианта и действительно задумалась, а потом в её голове что-то щелкнуло: этот разговор выглядел так, будто она собирается здесь надолго.
Чэн Цзицин поторопила её:
— Ау?
Бай Синь посмотрела на розовое белье в её руках:
— Давай это.
На самом деле она никогда не спала на постельном такого цвета.
Чэн Цзицин ответила «О», и, действуя очень быстро — ведь благодаря кондиционеру достаточно было лишь застелить простыню и накинуть сверху покрывало — закончила дело.
Бай Синь постояла секунд десять, глядя на хлопочущую Чэн Цзицин, немного погрузившись в свои мысли.
Затем она подошла и расправила угол простыни с другой стороны.
— Чэн Цзицин.
— Да?
— Ты меня любишь?
Чэн Цзицин как раз выпрямлялась и, внезапно услышав этот вопрос, чуть не поскользнулась.
Она подняла голову:
— ...А?
Бай Синь, увидев её реакцию, поняла, что нет. И хотя в душе стало чуточку легче, вместе с тем внезапно нахлынуло странное чувство досады и разочарования.
— Хорошо, что нет.
Чэн Цзицин:
— ...
На самом деле это был обычный тон Бай Синь, но самой Чэн Цзицин он показался каким-то неприятным.
«Хорошо, что нет» в её понимании означало: «Тебе же лучше не влюбляться».
Чэн Цзицин заметила, что постоянно прокручивает в голове сцены с Бай Синь на вилле и на парковке. С одной стороны, не хватало осознанности, а с другой — контраст в поведении Бай Синь был слишком велик.
Это порой рождало в ней странное чувство: она ещё не отошла от того момента, когда та просила обнять её от безысходности, а человек уже полон сил, сидит на краю кровати и курит после близости.
Впрочем, так оно и было.
Та «демонстрация слабости» Бай Синь по большей части была лишь маской, временным компромиссом ради сохранения собственной безопасности.
В книге Бай Синь была именно таким человеком: терпеливой, склонной к компромиссам, кажущейся хрупкой, но внутренне — крепче и переменчивее всех остальных.
Однако сейчас их связывали лишь деловые отношения без примеси чувств.
Так было сегодня в банкетном зале, так было, когда они вместе противостояли Цзэн Лу и Бай Синсин.
Чтобы успокоить госпожу злодейку, Чэн Цзицин заверила её с самым серьёзным видом:
— Госпожа Бай, не волнуйтесь, я обещаю, что не влюблюсь в вас.
На самом деле Бай Синь задала не все вопросы; у неё был наготове второй: «Тогда почему ты так добра ко мне?»
Но после этих слов Чэн Цзицин желание спрашивать пропало. Всё добро в этом мире имеет свою цель. Раз это не любовь, значит, нет и скрытых мотивов.
Ей оставалось придерживаться первоначальной версии: чувство вины Чэн Цзицин.
Судя по недавнему общению, особенно сегодня... Чэн Цзицин действительно была одним из немногих людей с чистыми помыслами, встретившихся ей на пути. И к тому же добрым человеком.
Это была третья попытка прощупать почву, и таков был её окончательный вывод.
То, что Чэн Цзицин такая — для неё же лучше.
Чувство вины — более удобная база для отношений, чем любовь. Оно дарит лёгкость и не обременяет лишними обязательствами.
Ведь любовь — это чувство, самое слабое и одновременно самое мощное оружие человека. Сегодня ты готов сделать для него всё что угодно, а завтра ответный удар нанесёт тот, кто знает тебя лучше всех.
А чувство вины — другое дело, в нём нет таких рисков.
Это было важное условие их будущего «сотрудничества» с Чэн Цзицин.
Так лучше для обоих.
Однако, вспоминая свои чувства, когда она услышала «не люблю», Бай Синь всё же испытала странный укол.
Она потратила несколько секунд на раздумья и списала всё на две метки, особенно на сегодняшнюю, с момента которой прошло всего несколько часов.
Это реакция омеги на зависимость от альфы, но ведь Тан Цзя тоже говорила, что симптомы ослабнут через месяц.
Поэтому она не стала больше ломать над этим голову.
Время близилось к часу ночи.
Чэн Цзицин принесла в комнату аптечку — нужно было обработать ссадины на руках и шее Бай Синь, а также решить ещё один вопрос.
— Это единственный новый комплект пижамы, — Чэн Цзицин положила одежду рядом с Бай Синь, не дожидаясь вопросов. — Я не знала, что ты приедешь, в доме есть только такая.
Тон был сугубо деловой.
Бай Синь приняла шёлковую пижаму песочного цвета, состоящую из двух частей.
У неё не было сил, она буквально утонула в мягком кресле и не хотела вставать. Услышав слова Чэн Цзицин, она подняла голову и спросила:
— Тебе кажется, что я доставляю много хлопот?
Вопрос был неожиданным, Чэн Цзицин, не задумываясь, покачала головой:
— Нет, что ты.
Увидев, как лицо Бай Синь слегка расслабилось, она подумала: «Ничего себе, это же был вопрос с подвохом?»
Бай Синь отвела взгляд и с неясной интонацией добавила:
— Я не потому, что такая привередливая.
Продолжения не последовало, и Чэн Цзицин решила, что той просто что-то не нравится, и не нашла в этом ничего странного. Но Бай Синь вдруг добавила:
— Не хочешь спросить, почему?
Чэн Цзицин ответила:
— У каждого есть свои предпочтения. Ты не любишь брюки, а я не люблю кроликов.
Бай Синь:
— ...?
Увидев её озадаченное выражение лица, Чэн Цзицин рассмеялась:
— Время позднее, может, сначала ты в душ?
Чэн Цзицин не шутила: в детстве она посмотрела фильм ужасов, где внезапно появился кролик с глазами, из которых текла кровь, и с тех пор у неё выработалась фобия.
Разумеется, фильмы ужасов она тоже не любила.
Бай Синь ушла в ванную, а Чэн Цзицин направилась в свою комнату за пижамой. Доставая нижнее бельё с нижней полки, она на миг замерла.
Что-то вспомнилось.
Чэн Цзицин подошла к двери ванной с небольшим пакетиком, собираясь постучать, но услышала шум воды.
Сердце внезапно пропустило удар.
Неизвестно, была ли это цепная реакция, но её железа внезапно заныла, словно после извержения вулкана остался тлеющий жар.
Она оставила пакет на кровати в гостевой спальне и немного посидела в кресле, чувствуя, что звук воды становится невыносимо резким.
Ещё несколько часов назад омега обнимала её, обнажив белоснежную шею... когда она прокусила кожу, та не выдержала напора и начала оседать.
В итоге они вместе повалились на пол.
И даже тогда её губы не размыкались.
Это было всего лишь временное мечение на несколько минут, один укус, небольшая инъекция феромонов.
Ничего более.
Но чем больше Чэн Цзицин пыталась убедить себя, тем сильнее чувствовала жар в голове.
Всё гудело.
Губы тоже горели.
Чэн Цзицин выдохнула, коснулась браслета из белого нефрита на запястье и ушла в спальню «охлаждаться».
Нужно было переключить мысли.
Она зашла в телефоне на страницы нескольких агентств. Одно из них, «Исинь», открылось только в прошлом году. Ресурсов у них было немного, но проекты, куда попадали их артисты, имели хорошую репутацию, среди них были и крупные постановки.
Причем практически все артисты были новичками.
Для новичка целая куча главных ролей в веб-сериалах не стоила и одной роли в проекте с хорошей репутацией.
Конечно, не сказать, что веб-сериалы — это плохо, среди них тоже бывают хиты, но шансов на известность там гораздо меньше, а значит, и пробиваться придётся дольше.
Такой «новичок» с опытом, как она, естественно, выберет вариант с большими перспективами, даже если придётся рискнуть.
Она сделала «Исинь» своим приоритетом.
За этими мыслями Чэн Цзицин услышала, как открылась дверь ванной, и Бай Синь позвала её.
Стоило выйти из спальни, как в нос ударил особый аромат — смесь влажного пара и парфюма, тот самый запах, который бывает только после душа.
Поскольку помещение было небольшим, аромат был слабым.
Но всё равно отчётливым.
Чэн Цзицин подошла с пижамой.
Волосы Бай Синь были собраны, отдельные пряди намокли, а лицо стало розовее, чем до того, как она зашла внутрь.
Шёлк песочного цвета красиво струился, и Чэн Цзицин внезапно пришло в голову: «Красавица из Цзяннани у пруда со лотосами в дождливый день, вся в росе, хрупкая и нежная, любуется своим отражением, помахивая веером».
Видя, что Бай Синь выглядит уставшей, Чэн Цзицин сказала:
— Я оставила тебе кое-что на кровати, одноразовое.
— Что именно? — Бай Синь посмотрела на неё.
Чэн Цзицин смутилась под этим взглядом, прошла мимо, стараясь сохранять невозмутимый тон:
— То, чего у тебя сейчас с собой нет.
Самое важное, одноразовое.
Это осталось ещё от прежней хозяйки тела, и сама она часто брала такие вещи на съёмки, особенно если предстояли сцены в воде или короткие командировки.
Бай Синь быстро сообразила, в чём дело, и почему-то от того, что Чэн Цзицин отвела взгляд, почувствовала лёгкое удовольствие.
— А, понятно.
Она держала в руках грязную одежду, свернув её в узел, взглянула на Чэн Цзицин и спросила:
— Я не видела фена.
— В шкафчике над раковиной, — Чэн Цзицин ответила и посмотрела на её волосы: — Ты ведь голову не мыла?
— Мыла. То, чего у меня сейчас с собой нет.
— ...
Прошу прощения.
Чэн Цзицин передала фен Бай Синь и поспешно удалилась.
Проходя мимо неё, она уловила едва заметный сладкий аромат — и это были не лилии.
Уже зайдя в ванную, она вспомнила: это был запах её собственного геля для душа.
С ароматом молочной соли.
Но шея всё ещё ныла. После душа она вернулась в свою спальню.
Было два часа ночи.
Хотя до этого она валилась с ног от усталости, стоило лечь в кровать, как сон как рукой сняло. Она включила фильм на фоне, чтобы быстрее уснуть.
Кэрол. Она уже смотрела его раньше, игра двух актрис была великолепна, а детали отношений проработаны до мелочей.
Ей нравилась музыка в этом фильме.
Она собиралась пересмотреть его внимательно, но сегодня явно был не тот случай — сосредоточиться не удавалось.
Потому что теперь она отчетливо чувствовала, что железа снова начала беспокоить её. Это было не так внезапно, как в банкетном зале, но ощущения были похожи.
К тому же её мучила жажда, а воды в комнате не было. Поворочавшись с боку на бок, она всё же поднялась.
Стоило открыть дверь, как у кулера она увидела тонкую фигуру.
Был включен лишь приглушенный торшер, и гостиная тонула в полумраке.
— Не спишь?
Бай Синь обернулась, опустила стакан, кончиком пальца стёрла капельку воды с губ и кивнула:
— А ты?
Чэн Цзицин посмотрела на стакан воды, закусила губу, подошла и тоже набрала себе воды.
Она стояла рядом с Бай Синь и пила небольшими глотками.
— Можно вопрос?
Бай Синь повернула голову.
— Если у альфы период возбуждения, действует ли временная метка всю ночь? — спросила Чэн Цзицин.
Бай Синь помолчала:
— ...У тебя период возбуждения?
— Нет, просто... странное чувство.
— В чём странность?
— Ну... — Чэн Цзицин замялась, с запозданием осознав, что обсуждать такое с омегой, пожалуй, не лучшая идея. — Да забей, спи давай, и сама ложись пораньше.
Чэн Цзицин поставила стакан на место, обернулась, но снова посмотрела назад:
— Кстати, не забудь запереть дверь.
Бай Синь, собиравшаяся уходить с холодной водой в руках, остановилась рядом с Чэн Цзицин и слегка подняла голову.
Её взгляд скользнул по губам Чэн Цзицин, с которых та только что пила воду.
— Тебе лучше сделать то же самое.
http://bllate.org/book/21912/2276397
Готово:
