После полудня Се Вейчжао направился во Дворец Циньчжэн. Когда он прибыл, Чжао Юйяо все еще обсуждал дела с министрами. Памятуя о прошлый раз, Се Вейчжао не стал входить без спроса и остановился у входа, поравнявшись с евнухом Сяо.
— Телохранитель Се пожаловал? — евнух Сяо одарил его доброй улыбкой.
— Евнух Сяо, — вежливо поздоровался Се Вейчжао.
— Телохранитель Се, только что князь распорядился: если придешь, можешь входить сразу.
— Сразу входить? Но... князь ведь еще занят обсуждением дел с министрами. Боюсь, сейчас будет неуместно, — удивился Се Вейчжао тому, что Чжао Юйяо отдал подобный приказ.
Евнух Сяо взмахнул метелкой и невозмутимо ответил:
— Раз князь так велел, значит, на то есть свои причины. Телохранитель Се, просто толкни дверь и входи.
Хоть в душе Се Вейчжао и терзали сомнения, слова евнуха показались ему логичными. Он шагнул вперед и потянулся к створкам дверей.
— Телохранитель Се, — окликнул его евнух Сяо перед самым входом, — а ты знаешь, с кем сейчас беседует князь?
Рука Се Вейчжао на мгновение замерла. Вид у евнуха был такой, будто он хотел что-то добавить, и Се Вейчжао, затаив дыхание, приготовился слушать.
Евнух не стал ходить вокруг да около и прошептал:
— Внутри глава Секретариата, господин Лян.
Глава Секретариата, господин Лян! Лян Чжэньсянь! Главный заговорщик, оклеветавший его отца! Тот, кто разрушил его дом и погубил всю семью!
Се Вейчжао так сильно сжал кулаки, что на руках вздулись вены. Его сердце, словно сухое сено, вспыхнуло яростным пламенем. Враг, которого он искал долгие годы, сейчас находился всего лишь за дверью.
Се Вейчжао изо всех сил пытался обуздать эмоции, чтобы не потерять контроль. У него еще не было сил сокрушить Лян Чжэньсяня, и до тех пор он был обязан терпеть.
Толкнув дверь, Се Вейчжао вошел внутрь. При виде спины стоявшего в центре зала человека его зрачки сузились. На том был официальный мундир — безупречный и парадный. Се Вейчжао видел такой же в детстве, он помнил каждый узор на этой ткани.
Когда он был маленьким, он всегда встречал отца у ворот резиденции после окончания аудиенций, и отец, улыбаясь, подхватывал его на руки и поднимал высоко-высоко. Тот мундир был его детской мечтой. Мальчишкой он, прижимаясь к отцу, радостно обещал, что когда вырастет, станет таким же достойным чиновником.
А теперь отца больше нет. И этот мундир носит человек, виновный в его смерти.
Взгляд Се Вейчжао был настолько ледяным, что у Лян Чжэньсяня по спине пробежал холодок. Обернувшись, он увидел молодого стражника, который пристально смотрел на него, и это вызвало у него раздражение: какой же неотесанный слуга.
— Ты, холоп, не видишь, что ли? Мы с князем обсуждаем государственные дела! Чего ты сюда вломился? Убирайся, пока князь не разгневался!
Лян Чжэньсянь был настоящим старым лисом при дворе, его речь звучала безупречно. Если не знать о его злодеяниях, со стороны он казался смиренным и преданным сановником, пекущимся о благе Императора и страны.
Вглядевшись в его лицо, Се Вейчжао задрожал всем телом. Это был он... человек, которого он никогда не забудет.
— Это я велел ему прийти, господину Ляну не стоит беспокоиться.
Чжао Юйяо заметил, что его телохранитель стоит в углу, бледный как полотно, с остановившимся взглядом, направленным на Лян Чжэньсяня, и заметно подрагивает.
В его сердце шевельнулось сострадание. В конце концов, каково это — видеть перед собой врага, которого искал годами, и ничего не мочь сделать? Удовольствие сомнительное.
— Иди сюда, встань рядом со мной, — Чжао Юйяо поманил его рукой.
Услышав его голос, Се Вейчжао вернул себе толику рассудка. Он опустил глаза, скрывая чувства, и медленно подошел к Чжао Юйяо.
— Продолжайте, господин Лян, — Чжао Юйяо, не обращая внимания на пытливый взгляд министра, искоса посмотрел на стоящего рядом человека.
Пока он слушал доклад, он, скрывшись за столешницей, нащупал холодную, непрестанно дрожащую руку Се Вейчжао и успокаивающе ее сжал.
Се Вейчжао почувствовал тепло в ладони и перевел взгляд на их переплетенные руки. В груди разлилась невыносимая горечь, сердце пронзила острая боль. Его глаза невольно увлажнились.
Се Вейчжао стоял, опустив голову, пряча выражение лица. А Чжао Юйяо не отпускал его руку, пока та не согрелась.
Когда Лян Чжэньсянь ушел, Чжао Юйяо притянул его к себе.
— Разглядел?
— Разглядел, — тихо ответил Се Вейчжао. В его глазах, обычно спокойных и упрямых, сейчас кипела ненависть.
Чжао Юйяо обнял его и, видя такое состояние, с жесткостью в голосе произнес:
— Посмотри на себя, весь кипишь от гнева. Хочешь, я найду предлог и казню его прямо сейчас, чтобы облегчить твою душу?
Ресницы Се Вейчжао дрогнули, он с изумлением взглянул на князя. Лян Чжэньсянь — глава Секретариата, чиновник второго ранга, в руках которого сосредоточена вся реальная власть в стране! Неужели он говорит об этом так просто? Наверное, просто пытается его утешить.
— Князь шутит, — сухо ответил Се Вейчжао.
— Почему не веришь мне? — Чжао Юйяо приложил его ладонь к своей щеке и, сузив свои узкие глаза, пристально посмотрел на него. — Если ты пожелаешь его смерти, я принесу тебе его голову в тот же миг.
Власть главы Секретариата была слишком велика, оставлять его на посту означало множить скрытые угрозы, так что убить его ради того, чтобы порадовать человека в своих объятиях, было даже выгодно. К тому же, Лян Чжэньсянь под его носом плел немало интриг. Думает, он не знает? Этот старый лис был хитер, просто не удавалось поймать его с поличным.
Но если бы он действительно захотел кого-то убить, ему не нужны были бы никакие улики. В конце концов, он никогда не стремился стать просвещенным монархом. Усердие в делах — лишь способ скоротать скучные будни.
Се Вейчжао смотрел на него: губы князя были изогнуты в полуулыбке, а во взгляде читалась безграничная снисходительность. Казалось, если он только кивнет, то прямо здесь, в зале, увидит голову Лян Чжэньсяня.
Се Вейчжао отстранился:
— Даже если я мечтаю расправиться с ним, чем я тогда буду отличаться от тех, кто когда-то оклеветал моего отца? Я хочу, чтобы о его преступлениях узнал весь мир, чтобы он своей кровью смыл позор с семьи Шэнь и вернул ей доброе имя. Только тогда души моих родных обретут покой.
Чжао Юйяо едва заметно усмехнулся. Се Вейчжао в своем репертуаре — человек с таким несгибаемым хребтом.
Он негромко ответил:
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
Его низкий хрипловатый голос звучал ласково, уголки глаз приподнялись в непринужденной улыбке. Се Вейчжао не нашел что ответить, он опустил взгляд, чувствуя, как сердце отчаянно забилось в груди.
Хотя Чжао Юйяо и раньше вел себя подобным образом, прежде это не вызывало в нем такой бури. Но в последнее время Се Вейчжао все чаще терял покой от его слов и жестов.
Он чувствовал, что если так пойдет и дальше, то непременно окажется в безвыходном положении. Сейчас ему оставалось лишь надеяться на скорейшее завершение дела семьи Шэнь. А потом — придумать способ сбежать от Чжао Юйяо. Да, это доставит хлопот Императору и Вдовствующей императрице.
Но, как успел заметить Се Вейчжао, если бы Чжао Юйяо хотел их устранить, он бы давно это сделал. А тогда, в прошлом, они были лишь рычагом давления, чтобы заставить его подчиниться.
Как же глупо он тогда попался в эту ловушку.
Теперь он думал лишь об одном: разобраться с делом своей семьи и перестать быть игрушкой в руках Чжао Юйяо. Он человек Императора и Вдовствующей императрицы, он не может встать на сторону их врага. Единственный путь к свободе — уйти самому.
Чжао Юйяо, должно быть, и не подозревал, что, будучи уверенным, что Се Вейчжао полностью в его власти, на самом деле просчитался. Этот на первый взгляд простоватый человек уже давно плел свою сеть, и в конечном счете сам Чжао Юйяо мог оказаться в дураках.
— Пойдем поедим. Сегодня приготовили мясо в остром масле и курицу с перцем. Все, как ты любишь, — Чжао Юйяо взял его за руку и повел к столу.
Раз уж так расстроился, надо поесть чего-нибудь вкусного, чтобы восстановить силы. А делами займемся завтра.
Се Вейчжао усадили за стол. Воздух наполнил аромат горячего масла, перца и лука, от которого разыгрался зверский аппетит.
Се Вейчжао не стал церемониться: он приходил сюда обедать через день, и его вкусы давно изучили. Попробовав кусочек мяса — нежного, острого, тающего во рту, — он мысленно похвалил повара. Его мастерство было безупречным. Се Вейчжао с удовольствием ел, и недавняя тревога немного отступила.
Чжао Юйяо наблюдал за его раскрасневшимися от острого губами и думал, что этот человек по-настоящему искренен лишь во время еды, а в остальное время всегда такой покорный и тихий.
На столе было много острых блюд, поэтому Чжао Юйяо выбирал для себя что-то полегче. После трапезы Се Вейчжао, как обычно, отпустили. На этот раз он, не говоря ни слова, поспешил удалиться.
http://bllate.org/book/21888/2273284
Готово:
