В тот самый миг, когда их взгляды встретились, Вэнь Няньюй увидела на лице Лу Сыяня нарочито спокойное, миловидное выражение — и в её сердце вдруг вспыхнуло неуловимое чувство, вызвавшее лёгкое щекотание.
Чэнь Хуай, решив, что напряжение в комнате уже достигло нужного уровня, наконец произнёс:
— Третий и пятый номера должны взяться за руки и спеть перед камерой полную версию песни «Хулува».
Вэнь Няньюй:
— …
Задание, в общем-то, было несложным — всё зависело от того, кто окажется под номером пять. Если это не Лу Сыянь, ей не придётся пить сок горькой дыни.
А если окажется именно он…
Тот уж точно не станет делать ничего подобного.
В следующее мгновение Вэнь Няньюй услышала, как Шэнь Синьюй переворачивает карточку:
— Я шестой номер. Жаль, мне так хотелось спеть эту песню вместе с госпожой Вэнь.
Чэнь Хуай:
— Я первый. В этот раз меня это не касается.
Цзян Юань:
— Я четвёртый.
Он положил карту на журнальный столик и посмотрел на Сян Минцзэ и Лу Сыяня:
— Значит, пятый номер — один из вас двоих. Неужели это ты, Сыянь? Было бы забавно!
Под влиянием слов Цзян Юаня Вэнь Няньюй перевела взгляд на профиль Сян Минцзэ. Если это он — ей не придётся пить сок горькой дыни.
Когда-то она была наставницей на шоу талантов и уже выступала вместе с Сян Минцзэ на одной сцене — тогда они даже дотрагивались друг до друга. Поэтому сейчас играть в такую игру с ним не составит особого стеснения.
В этот момент Сян Минцзэ весело хмыкнул и с театральным жестом перевернул свою карту:
— С гордостью сообщаю: пятый номер — это я!
Он легко швырнул карту на стол и, слегка наклонившись, протянул Вэнь Няньюй руку:
— Госпожа Вэнь, не соизволите ли спеть со мной «Хулува»?
Его жест рассмешил Вэнь Няньюй. Она встала и положила ладонь на его пальцы:
— С удовольствием. Пойдём.
Лу Сыянь пару секунд пристально смотрел на лицо Вэнь Няньюй, не выказывая никаких эмоций и не произнося ни слова.
Вэнь Няньюй и Сян Минцзэ взялись за руки и подошли к ближайшей стационарной камере, где с комичной серьёзностью исполнили песню «Хулува».
В последующих пяти раундах Королевской игры трижды выпадали именно номера Вэнь Няньюй и Сян Минцзэ.
[Напишите имя друг друга на ладони и нарисуйте сердечко.]
Лу Сыянь стиснул зубы и бросил злобный взгляд на Чэнь Хуая.
[Отправьте голосовое сообщение в WeChat со словами: «Я скучаю по тебе»]
Лу Сыянь сжал кулаки и косо посмотрел на Сян Минцзэ.
[Сымитируйте сцену из дорамы про «босса»: прижмите партнёра к стене и произнесите стыдливую фразу: «Женщина, доставь мне удовольствие»]
Лу Сыянь сглотнул, и его лицо стало напряжённым до предела.
Шэнь Синьюй сидела ближе всех к Лу Сыяню и заметила, что с его лицом что-то не так. Осторожно спросила:
— Сыянь-гэ, тебе нехорошо?
Все тут же перевели взгляд на Лу Сыяня. Цзян Юань, усмехаясь, поддразнил:
— Сыянь, ты ещё не пил сок горькой дыни, а лицо уже зелёное?
Чэнь Хуай, погружённый в игру, рассеянно похлопал Лу Сыяня по плечу:
— Что случилось? Неужели расстроился?
Лу Сыянь сверкнул на него глазами, скрипнул зубами и тихо процедил:
— Катись…
Чэнь Хуай:
— …
В следующих раундах наконец перестали выпадать номера Вэнь Няньюй и Сян Минцзэ.
После того как Сян Минцзэ поднял на руках Цзян Юаня, Шэнь Синьюй крикнула у двери: «Кто-нибудь заберёт звёздную айдолку?», Чэнь Хуай и Сян Минцзэ минуту стояли спиной друг к другу, а Вэнь Няньюй и Цзян Юань по десять раз похвалили друг друга самыми разными словами — настал последний раунд Королевской игры.
Чэнь Хуай протянул шесть карт. Вэнь Няньюй уже не нервничала и небрежно вытянула одну — шестой номер.
Чэнь Хуай вытащил из белой коробки задание и, взглянув на него, сказал:
— В этом раунде роли — первый и шестой номера.
Вэнь Няньюй спокойно перевернула свою карту:
— Я сразу раскроюсь: я шестой номер.
В ту же секунду Лу Сыянь перевернул свою карту. Увидев цифру, он на миг расслабил напряжённые черты лица, и в его взгляде мелькнула лёгкая тень.
Зажав карту между пальцами, он лениво произнёс:
— Первый.
И, слегка щёлкнув пальцем, отправил карту точно в центр журнального столика — там красовалась цифра «1».
Сян Минцзэ вытянул шею и заглянул:
— Значит, в этом раунде играют Сыянь и госпожа Вэнь.
Цзян Юань подшутил:
— Ну наконец-то! Так долго играли, а вы только сейчас попали в одну пару.
Вэнь Няньюй:
— …
Она молча смотрела на карты и мысленно молилась, чтобы в задании не было ничего, от чего Лу Сыянь откажется.
Чэнь Хуай подмигнул Лу Сыяню:
— Это же ты и госпожа Вэнь. Что бы ни выпало — всё нормально, верно?
Лу Сыянь провёл пальцем по брови:
— Доставай карту.
Под всеобщим вниманием Чэнь Хуай замедленно вытащил из коробки последнюю карточку с заданием.
Прочитав надпись, он хитро усмехнулся:
— Задание такое: шестой и первый номера берутся за руки и идут в сад. Шестой спрашивает первого, какие цветы он любит, и затем срывает один цветок, чтобы надеть его первому на ухо. Этот цветок нельзя снимать до окончания вечернего прямого эфира.
Задание оказалось довольно замысловатым и трудно представимым.
Вэнь Няньюй и Лу Сыянь молчали. Их взгляды на миг пересеклись, но тут же отвели глаза, чувствуя неловкость.
Чэнь Хуай посмотрел на Вэнь Няньюй и весело спросил:
— Госпожа Вэнь, что выбираешь: пить сок горькой дыни или надеть цветок нашему первому номеру?
Вэнь Няньюй, конечно, не хотела пить этот отвратительный сок — она просто не переносила его вкус. Лучше уж надеть цветок Лу Сыяню.
Но вряд ли он согласится. Как может Лу Сыянь позволить себе носить цветок на ухе?
Опустив голову, она неуверенно пробормотала:
— Тогда… я выпью сок горькой дыни.
Сказав это, она не посмела взглянуть на кого-либо и потянулась за бутылкой — но вместо стекла её пальцы коснулись тёплой ладони.
Сам Лу Сыянь, обладатель первой карты, в тот же миг протянул руку и накрыл её пальцы своей ладонью.
— Госпожа Вэнь, я не пью сок горькой дыни, — сказал он.
Вэнь Няньюй явно удивилась.
Неужели… Лу Сыянь готов носить цветок на ухе?
Это ненормально!
Этого не может быть!
Ведь это же Лу Сыянь!
На три секунды время будто остановилось, и стук сердца стал оглушительным. Прикосновение их ладоней было мягким и тёплым, а воздух — сладким и душистым.
Кожа к коже, тепло к теплу — всё это добавляло лету ещё больше жары.
— Хочешь передумать? — спросил Лу Сыянь.
Щёки Вэнь Няньюй начали гореть. Она смотрела на их сомкнутые руки, ресницы дрожали:
— Тогда… не будем пить сок.
Чэнь Хуай заметил мимолётное удовлетворение в глазах Лу Сыяня и тоже улыбнулся. Затем снова посмотрел на карточку — там было написано, что первый и шестой номера должны спеть дуэтом песню «Торговля любовью».
Эти двое явно не подходили для такой песни.
В следующее мгновение, под насмешливыми взглядами окружающих, Вэнь Няньюй и Лу Сыянь встали и, неловко держась за руки, вышли из виллы в сад.
Под палящим солнцем Вэнь Няньюй шла чуть позади и сбоку от Лу Сыяня, разглядывая его чёткий профиль, длинную шею и пряди волос у виска. Ей показалось, будто время повернуло вспять — в те нежные и сладкие дни юности.
Но даже в самой сладкой памяти остаются сожаления.
Они знали друг друга шесть лет и пять лет не виделись.
Плакали вместе, обнимались — но никогда не держались за руки.
Взгляд Вэнь Няньюй медленно опустился на их переплетённые пальцы, и в сердце зашевелилась лёгкая волна волнения.
Они дошли до сада. Вэнь Няньюй огляделась, стараясь подавить странное чувство в груди, и повернулась к Лу Сыяню:
— Господин Лу, какие цветы вы любите?
Лу Сыянь приподнял ресницы и безразлично посмотрел на розовые кусты роз:
— Вот те.
Вэнь Няньюй проследила за его взглядом — это была кустовая роза нежно-розового оттенка, её любимый сорт.
Неудивительно. Ведь много лет назад Лу Сыянь говорил, что из всех ярких цветов он может терпеть только розовый.
— Хорошо, сорву, — сказала Вэнь Няньюй и сделала шаг вперёд, но не смогла двинуться — её рука всё ещё была в ладони Лу Сыяня.
Она посмотрела на него и серьёзно спросила:
— А нам… сейчас можно разжать руки?
Лу Сыянь бросил взгляд на их переплетённые пальцы:
— Нет.
И, словно для подтверждения, ещё сильнее сжал её ладонь.
— Но… — Вэнь Няньюй надула щёчки и, подняв лицо, тихо сказала: — Мне же нужно сорвать розу.
Лу Сыянь не ответил и не разжал руку. Вместо этого он потянул Вэнь Няньюй за собой и подвёл прямо к кусту роз.
— Пришли, — равнодушно произнёс он.
— А, — Вэнь Няньюй другой рукой сорвала цветок и с блеском в глазах спросила: — Хотите надеть его на левое или правое ухо?
Лу Сыянь с высоты своего роста смотрел на неё, в его глубоких миндалевидных глазах читалась лень:
— Как хочешь.
Вэнь Няньюй смотрела в эти глаза и чувствовала, как щёки становятся всё горячее, а сердце бьётся всё быстрее.
— Тогда… надену на левое, — сказала она и поднесла цветок к его уху. Но в тот момент, когда она собралась закрепить розу, Лу Сыянь внезапно выпрямился и оттянул плечи назад.
Рост Вэнь Няньюй был вовсе не мал, но Лу Сыянь был слишком высок — её голова едва доходила ему до ключицы.
Понимая, что он делает это нарочно, Вэнь Няньюй не осмелилась возразить. Она лишь приблизилась и, встав на цыпочки, воткнула розу ему за левое ухо.
Их сближение длилось мгновение —
слишком короткое, чтобы успеть почувствовать волнение.
Как только задание было выполнено, Вэнь Няньюй тут же отступила на шаг и встала прямо:
— Господин Лу, роза надета.
Лу Сыянь опустил ресницы и посмотрел на неё. Солнечный свет отбрасывал тень на его глаза:
— Ага.
Вэнь Няньюй уставилась на яркую розу, потом перевела взгляд на суровое лицо Лу Сыяня. Всё это выглядело настолько нелепо, что ей захотелось рассмеяться.
Она прикусила губу, сдерживая смех:
— Очень даже неплохо смотрится.
— Неплохо или смешно? — Лу Сыянь вспомнил, как Вэнь Няньюй надевала цветок Сян Минцзэ, и нахмурился. Он разжал её руку и первым направился обратно в виллу: — Заходи, на улице жарко.
Вэнь Няньюй постояла ещё немного, чтобы прийти в себя, и побежала за ним:
— Ой, иду!
Едва она переступила порог, как услышала слова Шэнь Синьюй:
— Господин Лу, у вас за ухом роза сорта «Розовая Хана».
— Цветок «Розовая Хана» символизирует… «хранение сладости первой любви».
Ужин приготовили Цзян Юань и Шэнь Синьюй — простые домашние блюда. Ровно в семь часов все собрались в студии прямого эфира, раскрыли книги на столе и начали про себя читать текст вступления.
За две минуты до начала эфира Цзян Юань закрыл книгу и, словно заботясь, словно поддразнивая, спросил Лу Сыяня:
— Сыянь, настроение улучшилось?
Лу Сыянь приподнял бровь:
— Оно всегда было хорошим.
Цзян Юань покачал головой с улыбкой.
За минуту до эфира Лу Сыянь прочитал строчку внизу страницы: «Когда перед тобой выбор, и ты не можешь принять решение, спрашивай себя снова и снова: чего ты ненавидишь больше всего?»
Кто-то чёрной ручкой написал под этим: «Мужчина с розой за ухом».
Раз уж так — он это зачеркнёт.
Лу Сыянь открыл колпачок ручки и тщательно замазал надпись, пока от неё не осталось и следа.
Ровно в семь часов вечера начался прямой эфир. Пятеро одновременно обратились к микрофонам:
— Здравствуйте! Вы в «Музыкальной лечебнице». Мы рады выслушать вас и помочь превратить тревоги в прошлое.
Вэнь Няньюй закончила фразу и слегка улыбнулась — ей очень нравился ежевечерний эфир.
Её взгляд невольно скользнул к Лу Сыяню. Он сидел так же, как и в последние два дня: небрежно, с лёгкой отстранённостью, но сегодня казался менее холодным.
В этот вечер ведущей была Шэнь Синьюй, и было видно, что она немного нервничает:
— Здравствуйте! Добро пожаловать в «Музыкальную лечебницу»! Я певица Шэнь Синьюй. Спасибо, что позвонили.
Из телефона раздался мягкий женский голос:
— Привет, Синьюй! Это Цзяцзя.
Шэнь Синьюй кивнула:
— Здравствуй, Цзяцзя! Нам очень приятно помочь тебе развеять печали.
http://bllate.org/book/2188/247188
Готово:
