Шэнь Юй, чье красивое, похожее на нефрит запястье безвольно свесилось с подлокотника, от звука чужого вопроса тут же пришел в себя. Словно пытаясь скрыть смущение, он отвел взгляд, так что в поле зрения камеры остался лишь изгиб его шеи.
— Нет, — чеканя каждое слово, произнес он. — Нет, не нравится.
— Если не нравится, то зачем тогда менять его фотографию и делать всё это за него? — безжалостно рассек чужую маску притворства С. — Разве станет кто-то без всяких причин и тайных желаний ввергать себя в неприятности ради совершенно незнакомого человека?
— Сяо Юй, к чему эта ложь?
— Не твое дело.
Шэнь Юй ощутил легкий страх от этого жутковатого, проникающего насквозь проникновения в его душу. Переборов вспыхнувшее от испуга сердцебиение, он впервые ответил жестким тоном:
— Мы связаны лишь договором обмена, и я, кажется, не должен отчитываться перед тобой в подобном.
Стоило зайти речь о Цзян Чжане, как вся его мягкость и способность к компромиссам мгновенно слетали шелухой, уступая место твердости.
Он не понимал, что С. имеет в виду, задавая такие вопросы, и гадал, вытягивает ли тот из него слова или преследует какие-то иные цели. Но свою симпатию к Цзян Чжану он не желал и не хотел раскрывать никому.
Однако С., проигнорировав его попытки отгородиться, казалось, видел его насквозь. Продолжая гнуть свою линию, он спокойно спросил:
— Когда он тебе понравился?
— Почему он тебе нравится?
— К чему ты всё это спрашиваешь? — Тон Шэнь Юя сделался еще тяжелее из-за навязчивых и бесцеремонных вопросов. Вспомнив ту фотографию из туалета, он не выдержал и сам перешел в наступление: — Ты что, и сам влюблен в Цзян Чжана, раз уж решился на тайную съемку?
С. не ответил. Человек по ту сторону экрана слегка тронул губами усмешку, а мгновение спустя бросил:
— Ради сближения.
— Сближения? — Брови Шэнь Юя сошлись на переносице в недоумении. — Да понимаешь ли ты, что эта фотография — грубое вторжение в личную жизнь? Как бы сильно кто-то ни нравился, нельзя прибегать к столь подлым методам! Знаешь ли ты, что если он узнает об этом, то тебе...
— Сяо Юй, — тихо рассмеявшись, прервал его С.
Его голос вдруг сделался до жути опасным — словно выползающая из темноты ядовитая змея, что ждет подходящего мига для смертельного броска.
Он произнес:
— Я ведь никогда и не утверждал, что я хороший человек.
Услышав это, Шэнь Юй задохнулся, его дыхание участилось. Интеллигентная и аристократичная манера поведения собеседника порождала в душе безотчетную тревогу.
Глядя на наивность юноши, С. смотрел на него взглядом хищника, от предвкушения которого у него буквально ныли кости. Облизнув языком нёбо, он продолжил:
— Такой человек, как я, непременно отберет то, что ему полюбилось, и запрет под замком рядом с собой. Неважно, есть ли у него родные, друзья или возлюбленные — я буду вырывать их из его жизни одного за другим, чтобы он изо дня в день смотрел только на меня, принадлежал лишь мне одному. Пусть даже придется пойти на любые крайности и спуститься в ад, понимаешь?
— Так что это всего лишь фотография. Откуда взяться чувству вины?
— Ты... ты не можешь так поступать... — От этих слов сердце Шэнь Юя пронзила судорога, охвативший его страх был невыразим.
С., положив руку на подлокотник так, что в кадре мелькнули засученные рукава рубашки, ровным, безэмоциональным голосом произнес:
— Как именно?
— Мы поступаем так, или ты имеешь в виду что-то другое?
Услышав это, Шэнь Юй тут же отпрянул вбок, выпадая из поля зрения камеры.
— Ты, ты...
Извращенец, маньяк!
Он действительно оказался маньяком — еще одним психически больным психом, помешанным на Цзян Чжане.
В системе ценностей С. мораль и этика были не более чем пустым звуком, пылью, которую можно без колебаний растоптать ради достижения цели.
К тому же он безумно любил забавляться, играя на человеческих слабостях.
Шэнь Юю стало жутко, по спине пробежал холодок.
Такой человек пугал сильнее любого безумца.
Это был извращенный психопат.
— Тогда зачем ты отдал ее мне? — ухватившись за упущенную деталь, продолжил допытываться Шэнь Юй.
Это было то, чего он понимал меньше всего и о чем желал спросить больше всего: зачем ввязывать его в эту игру с обменов? Зачем безвозмездно отдавать столь трудно добытую вещь какому-то незнакомцу?
Что тот вообще получал взамен? Очевидно, дело не ограничивалось лишь недавними издевательствами над ним.
— Сяо Юй, — понизив голос, произнес С., и в его тоне прозвучало непререкаемое требование: — Ты задаешь слишком много вопросов, а это вовсе не к добру.
— Тебе следует просто подчиняться мне, не смея сомневаться или задавать вопросы. Понятно?
Ресницы Шэнь Юя едва заметно дрогнули. Каждое слово собеседника веяло ледяным холодом — словно хладнокровная рептилия неспешно скользила вверх по его позвоночнику.
Ему даже не нужно было повышать голос — одного этого полуприказного-полуутвердительного тона хватило, чтобы у Шэнь Юя застучали зубы.
Понимая, что связываться с этим человеком нельзя, он сжал ладони и выдавил из себя:
— Угу.
Экран погас, звонок завершился, возвращая его к странице чата.
Шэнь Юй поднял голову, глядя на привязанную к веревочке фотографию над головой: стоявший под цветущей сакурой юноша с резкими, выразительными чертами лица выглядел невероятно притягательно, и от этого зрелища в душе стихийно поднималось смутное предчувствие беды.
Он ведь тоже влюблен.
Что еще способен выкинуть этот маньяк?
***
На следующий день Шэнь Юй, сделав огромный крюк, поплелся следом за Цзян Чжанем, а когда тот скрылся в дверях аудитории, вошел в класс следом за ним. Едва он успел переступить порог, как прозвенел звонок на утреннее чтение.
Из-за бессонницы и тревоги последних дней он начал зевать, стоило ему только опуститься на стул. Вид у него был изнуренный, совсем без сил.
Кое-как перетерпев две сменяющие друг друга в тумане пары, он наконец оторвал голову от заваленной учебниками парты, потер глаза и повернулся к Чэнь И:
— Третий и четвертый уроки — что у нас?
Чэнь И с увлечением читал мангу. Услышав вопрос, он полистал расписание, которое заблаговременно переписал с доски, бросил на него взгляд и ответил:
— Математика. Урок этого демона Чжао.
— Математика...
Шэнь Юй вытащил из парты контрольную, где красовалось больше половины зачеркнутых заданий, взглянул на нее и, внезапно что-то вспомнив, спросил:
— Учитель Чжао ведь позавчера задавала переписать работу над ошибками десять раз?
— Твою мать! — вырвалось у Чэнь И.
Он замер на несколько секунд, забросил мангу и принялся судорожно шарить в парте, отчего его голос сделался тревожным и резким:
— Капец, полный капец, я же совсем забыл про это! А ты? Ты написал?
— Всё кончено, она меня убьет.
— Где же тетрадь? Куда делась эта чертова тетрадь?!
Глядя на эту суматоху, Шэнь Юй сразу понял, что тот ничего не сделал. Он достал из стопки две тетради и бросил одну Чэнь И:
— Держи. Я всё написал, заодно и за тебя сделал.
Чэнь И торопливо раскрыл тетрадь и, заметив, что почерк в ней в точности повторяет его собственный, радостно засиял:
— Шэнь Юй, я же знал, ты у меня самый...
— Извините, вы не подскажете, здесь ли Цзян Чжан?
Мягкий, подобный дуновению ветерка женский голос прервал Чэнь И. Этот приятный тембр привлек внимание даже тех сонных учеников, что клевали носом во время большой перемены.
Шэнь Юй — тоже.
От неожиданности его пальцы сильнее впились в обложку тетради, так что на тыльной стороне ладони резко обозначились костяшки.
У дверей стояла девушка с книгой в руках. Одетая в школьную форму с коротким рукавом, она распустила по плечам блестящие, черные как тушь волосы. Правила ее лица были безупречны, а само личико — изящным и миниатюрным. В этот момент ее сияющие, подобные звездам глаза смотрели в класс, отчего девушка казалась поистине ослепительной и несравненной красавицей.
— Это же Сюй Шуи с факультета искусств! Чего это она вдруг пожаловала?
— Наверное, к Цзян Чжаню. Разве ты не слышал, о чем она спросила?
— Какая же она красивая, прямо как фарфоровая кукла.
— И правда, они так смотрятся вместе с Цзян Чжанем! Разве кто-то не говорил раньше, что они встречаются?
— На форуме вовсю судачат об этом, только пойми тут, правда это или нет.
Перебивая друг друга, голоса одноклассников заглушили то, что только что собирался сказать Чэнь И. В классе стоял шум и гам, а парни, сидевшие ближе к выходу, откровенно пялились на гостью. Видя, что красавица стоит под палящим солнцем, кто-то сердобольно подсказал:
— Цзян Чжан ушел в учительскую, вернется, наверное, только к началу урока.
— Точно, сейчас еще рано, тебе придется долго ждать.
— Да, иди лучше обратно, корпус Б от корпуса А далеко, потом на урок опоздаешь, — поддакнул другой.
С места, где сидел Шэнь Юй, было не разобрать, что ответила девушка — он видел лишь ее лучезарную улыбку. Каждое ее движение, каждый миг излучали очарование, заставляя провожать ее восхищенными взглядами. Напоследок за дверью остался лишь шлейф тонкого аромата.
— Чего это она опять заявилась? — Чэнь И бросил взгляд в коридор, а затем перевел его на лицо Шэнь Юя. — Она что, и правда сошлась с Цзян Чжанем?
— Не знаю, — помрачнев, Шэнь Юй опустил голову.
На сердце словно легла тяжелая рука, переворачивая всё внутри. В ушах продолжали звучать чужие разговоры.
Сюй Шуи была так ослепительна — они с Цзян Чжанем действительно отлично подходили друг другу.
А он сам — всего лишь крыса, прячущаяся в сточной канаве, что смеет лишь робко следить за всем издалека.
— Ты что, вечно ничего не знаешь? — Чэнь И толкнул сникшего Шэнь Юя в плечо. — Если и дальше будешь так пренебрегать всем, еще наплачешься.
Ладони Шэнь Юя налились кровью, но он ничего не ответил.
http://bllate.org/book/21862/2268913
Готово:
