— Санди, это миссис Парсон. Она приходит сюда убираться каждую неделю. Ранее она брала отпуск, поэтому ты её не застал, а сегодня мы столкнулись, когда я вернулся.
Хаммонд на мгновение замолчал и слегка кивнул миссис Парсон, стоявшей за дверью:
— Миссис Парсон, это Санди, мой новый помощник.
Миссис Парсон приветливо улыбнулась ему, выглядя очень добродушной.
— Сэр, почему вы вернулись так рано? — спросил Санди, сохраняя на лице невинное выражение, хотя в душе его снедала досада.
— Дела завершились быстрее, чем я ожидал, — усмехнулся Хаммонд и перевел взгляд на коробку. — Я уже пообедал, но прихватил для тебя сэндвич. Оставь себе те деньги, что я давал на обед, пусть будут на карманные расходы. Ну, приступай к уборке, ты, должно быть, проголодался.
— Спасибо, сэр.
Санди скрипнул зубами. Он действительно был голоден, но проблема заключалась в том, что теперь весь дом был засыпан пылью. Нехотя он повернулся к остальным:
— Сэр, миссис Парсон, прошу прощения, что развел здесь столько пыли.
— По правде говоря, мне это не особо мешает, но вот миссис Парсон пришлось нелегко.
Хаммонд покачал головой, повернулся и снял покрытый пылью пиджак. Он собирался подняться наверх, принять душ и запереться в кабинете. Что же до миссис Парсон, то она, казалось, была опечалена, но, получив от Санди заверение, что после обеда он поможет ей с уборкой, снова заулыбалась.
Три часа спустя Санди лежал на столе, который сиял чистотой до такой степени, что в нем можно было отразиться. Он был настолько вымотан, что не мог вымолвить ни слова. В этот момент перед его глазами появился ярко-красный яблоко с каплями воды на кожуре. Сладкий аромат фрукта заставил его невольно втянуть носом воздух. Миссис Парсон с материнской нежностью погладила его по голове и улыбнулась:
— Ешь, милый мальчик, тебе нужно немного отдохнуть.
Санди послушно взял яблоко и одарил эту добрую рыжеволосую женщину очаровательной, располагающей улыбкой.
— Миссис Парсон, вы всегда здесь убираетесь?
— Да, я прихожу сюда уже очень давно, лет десять, наверное.
— А вы не знаете, почему в той кладовой так много пыли?
Если она работает здесь так долго, значит, ту кладовку нарочно оставляют без присмотра, иначе миссис Парсон давно бы уволили, подумал Санди, чувствуя, как любопытство берет верх.
— Не знаю. Когда я пришла сюда в первый раз, сэр сказал мне, что в той кладовой убираться не нужно, чтобы не тратить время зря. Возможно, там просто ничего нет?
...
Нет, это не так. Хотя в тот момент, когда дверь только открылась, внутри было полно пыли, вещи там определенно были, и немало. Он видел множество серых полотен — или, может, изначально они были белыми? Так или иначе, под тканью скрывались предметы самых разных форм и размеров, заполнившие всё пространство.
Судя по равнодушию Хаммонда, это не какая-то секретная комната, которую необходимо держать под замком. А если так, то почему он не позволяет там убираться? Хаммонд сознательно игнорирует эту комнату? Или же он пытается игнорировать то, что находится внутри?
Санди, сжимая в руках яблоко, опустил голову и погрузился в свои мысли. Миссис Парсон, немного отдохнув, ушла, прихватив с собой два мешка с мусором.
— Санди.
Раздался нежный голос, и Санди обернулся. Оказалось, что Хаммонд бесшумно спустился вниз. Он сменил одежду на свободную серую рубашку с расстегнутым воротом, на фоне которой его кожа казалась еще бледнее. От него исходил едва уловимый свежий аромат, и Санди невольно расслабился.
— Что случилось? Не любишь яблоки?
— Нет, сэр, я просто думал, с какой стороны к нему подступиться.
— Если тебя это так мучает, может, стоит разрезать его ножом?
Хаммонд смотрел на послушного юношу с нечитаемым выражением в глазах. Он указал на кухню и сказал, что там есть нож для фруктов. Он наблюдал, как парень встал и направился в сторону кухни, а затем внезапно добавил:
— Санди, принеси и мне яблоко, они лежат на кухонном столе.
— Хорошо, сэр.
...
Наступила поздняя осень. Дождливые ночи становились всё чаще, а температура начала резко колебаться.
Спустились сумерки. Небо, словно укрытое плотной серой тканью, казалось глубоким и черным — ни звезд, ни луны. Собирался дождь. Хаммонд тихо вздохнул. Он всё еще находился в кабинете, где в полной тишине слышался лишь шорох пера по бумаге.
Вор живет здесь уже несколько дней, он ведет себя очень послушно. Писатель не знает, когда тот собирается действовать, и решает провести небольшую проверку.
За обеденным столом он смотрит, как этот маленький негодник жадно поглощает приготовленную им пищу, и чувствует некоторое смятение. Он настаивает на том, что прилежание — важное качество джентльмена, и небольшая трата ресурсов ради приобретения навыков вполне нормальна. При этих мыслях он стучит пальцами по столу, привлекая внимание сидящего напротив: Мистер, тебе пора научиться готовить самому...
Он видит, как этот негодный мальчишка брезгливо кривит губы. Сдерживая эмоции, тот очень серьезно сообщает, что завтра его не будет дома весь день. Заметив, как у того заметно светлеет лицо, он задумывается...
Завершив дела, оставшиеся от семьи, господин сменил перчатки. Внезапно он почувствовал, что вчерашняя идея была не так уж хороша: хотя кабинет и спальня были заперты, вернуться назад он уже не мог...
...
Ночь была глубокой, поднялся ветер. Принося с собой сырость и прохладу, он бродил по улицам и переулкам. Сухие листья танцевали под порывами ветра, шурша под ногами. Вскоре упали первые капли дождя, застучав по стеклу четкими, тонкими звуками.
Санди широко раскрытыми глазами смотрел в потолок. Он не мог уснуть, совершенно не мог! Хаммонд — предатель!
Он вернулся слишком рано! А сам Санди за весь день ничего не сделал, если не считать долгого сна... И что значило его вчерашнее: Тебе пора научиться готовить самому? Ему что, придется завтра вставать ни свет ни заря, чтобы готовить ему завтрак?
Юноша нахмурился так сильно, что, казалось, между бровей можно было зажать муху. Все эти дни они в основном ели вне дома, а если Хаммонд иногда и опережал его, отправляясь на кухню, то лишь чтобы принести готовую еду. Не то чтобы Санди не хотел готовить сам, но что, черт возьми, это значит?
Санди ворочался в кровати и, разозлившись, принялся колотить подушку, представляя на её месте мужчину.
В это время Хаммонд, только что вышедший из кабинета, проходил мимо комнаты Санди. Мужчина остановился и, склонив голову набок, прислушался к доносившимся звукам. Из комнаты Санди?
Он погрузился в раздумья. Когда он вернулся, то тщательно осмотрел весь дом вдоль и поперек. Запертые комнаты не были вскрыты, ничего не пропало. Почему же он так радуется и празднует что-то в своей комнате так поздно?
Может, стоит всё перепроверить? С тяжелым взглядом и медленными шагами Хаммонд направился вниз...
Снаружи дождь усилился. Огни на улицах стали размытыми, словно задернутыми тонкой вуалью.
Внутри дома Санди, устав злиться, закинул ногу на одеяло. Его пушистая голова склонилась набок, губы что-то пробормотали, и он погрузился в сладкий сон.
А внизу мужчина, закатав рукава, полный бодрости, принялся старательно пересчитывать свое имущество.
http://bllate.org/book/21856/2267753
Готово:
