Паланкин с невестой прошёл сквозь город и исчез из виду. Лянцюй И сжал в рукаве полушёлковый платок, резко развернулся, легко взмахнул лисьей шубой — и растворился в толпе.
С тех пор как по городу разнеслась весть о том, что Жужа влюблена в князя Линского, за ней не числилось доброго имени.
К счастью, ей было не слишком важно, что говорят за её спиной. Сегодня она выходила замуж. Глядя в бронзовое зеркало на себя — в фениксовой короне и шитом жемчугом наряде, с лицом, напудренным до белизны, — она чувствовала, будто парит в облаках.
Неужели она действительно выходит за Гу Сюня?
Только когда свадебный кортеж остановился у ворот, когда она под алым покрывалом вошла в паланкин, когда они с Гу Сюнем, держа по концу алой ленты, ступили в зал церемонии, когда, поклонившись Небу, Земле и родителям, она вошла в опочивальню — только тогда она окончательно поверила: она действительно вышла замуж за Гу Сюня. Она вышла замуж за того, кого так долго любила!
Жужа была благодарна судьбе. Ей казалось, что на эту свадьбу она истратила всю свою удачу.
Во дворце князя Линского устроили пир. Все чиновники — гражданские и военные — пришли поздравить молодых. Император с императрицей и госпожой Ци покинули церемонию сразу после завершения обрядов.
Император отдельно вызвал Гу Сюня к себе и тихо что-то ему поведал. Лицо Гу Сюня слегка изменилось.
Линшань принесла Жуже еду, но та едва заметно покачала головой. Ничего не хотелось есть. Она радовалась, что, будучи женщиной, не обязана появляться перед гостями и поддерживать светскую беседу. Так она могла спокойно остаться в покоях и прийти в себя.
Спустилась ночь. Дверь спальни распахнулась, в комнату ворвался холодный ветер, а за ним — радостный и звонкий голос свахи, провозглашающей начало супружеского обряда.
В тот миг, когда Гу Сюнь приподнял покрывало, Жуже показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.
От вина лицо Гу Сюня слегка порозовело. Сначала никто из гостей не осмеливался наливать князю Линскому, пока не начал Гу Чэн, а за ним подхватили и другие принцы. В конце концов Гу Сюнь почувствовал лёгкое опьянение и, сославшись на усталость, покинул пир. Его мысли давно уже были в опочивальне.
Когда все обряды завершились и гости вышли из комнаты, при мерцающем свете алых свечей Жужа сидела с румянцем на щеках и алыми губами.
— Гу Сюнь, — её ясный взор теперь был полон нежности, — ты… хоть немного меня любишь?
Хотя он никогда прямо не говорил об этом, она тайно надеялась: разве не потому, что он тоже влюблён в неё, случился тот поцелуй в храме Минъян? Разве не из-за этого он выпросил указ императора и взял её в жёны?
В глубоких, как бездонное озеро, глазах Гу Сюня отражался жаркий взгляд Жужи. В голове звучали слова отца, сказанные после церемонии: «Не забывай, что обещал Мне, когда просил указа!»
Гу Сюнь опустил ресницы, скрывая чувства, и холодно произнёс:
— Нет.
Радостное выражение Жужи постепенно погасло. В груди будто лег тяжёлый камень, голос задрожал:
— Тогда зачем ты женился на мне?
Гу Сюнь молчал некоторое время, собираясь с мыслями, затем поднял глаза и сказал:
— С сегодняшнего дня, хоть мы и супруги, нам следует соблюдать три правила. Первое: не ходить без нужды в передние покои, особенно в кабинет. Второе: не вмешиваться ни в какие мои дела. Третье: ни при каких обстоятельствах не пытаться соблазнить меня ложными уловками. Завтра я объявлю эти правила всему дому. Ты, как супруга, обязана их соблюдать.
Жужа с изумлением смотрела на него. Первые два пункта ещё можно было пережить, но третий… Это было оскорблением.
Да, она его любила, но не до такой степени, чтобы прибегать к кокетству и уловкам, чтобы соблазнить собственного мужа.
— Конечно, когда нас никто не видит, ты, если захочешь…
— Я буду соблюдать, — перебила его Жужа, не желая слушать дальше. Ей не хотелось, чтобы он произнёс ещё что-нибудь, унижающее её достоинство.
Жужа встала и подошла к туалетному столику. Медленно, по частям сняла тяжёлую фениксову корону и стянула с себя пышный свадебный наряд.
Спокойно умылась и приготовилась ко сну. Проходя мимо Гу Сюня, она вдруг почувствовала, как тот схватил её за запястье.
Гу Сюнь наклонился к ней, собираясь поцеловать, но Жужа прикрыла ему рот ладонью.
— Ваше сиятельство, прошу соблюдать приличия.
Гу Сюнь отвёл её руку. Его низкий голос, наполненный желанием и соблазном, прозвучал почти шёпотом:
— Сегодня наша брачная ночь…
— Я не хочу быть обвинённой в соблазнении мужа.
— Сегодня я снимаю с тебя всякую вину, — Гу Сюнь крепко сжал оба её запястья и прижал к стене. Жужа не могла вырваться, тогда она попыталась ударить ногой, но Гу Сюнь тут же прижал её ногу своей.
Она извивалась, пытаясь освободиться, но он держал её так крепко, что ни одно движение не помогало. А его поцелуй уже коснулся её губ.
Дыхание перехватило. Она слабо сопротивлялась, но вскоре растаяла под жаром его поцелуя, уступив его нежному натиску.
Ночью Жужа видела множество снов. Ей снилось, как все их прошлые встречи превратились в картины. Гу Сюнь держал в руке факел и собирался сжечь их дотла. Внезапно хлынул ливень и погасил огонь. Жужа с злорадством смеялась, глядя на него.
Она проснулась от собственного «хи-хи-хи».
Открыв глаза, она увидела перед собой красивое лицо Гу Сюня. Смех мгновенно оборвался, и от резкой остановки её начало душить. Щёки покраснели от приступа кашля.
Гу Сюнь похлопал её по спине и, приподняв уголки губ, спросил:
— Над чем смеялась?
От этой улыбки кашель сам собой прекратился.
— Гу Сюнь, твоя улыбка лечит кашель лучше всяких лекарств!
Её сияющая улыбка заставила Гу Сюня улыбнуться ещё шире. Он лёгким движением указательного пальца ткнул её в лоб, и в голосе, которого он сам не узнал, прозвучала непривычная нежность:
— Наверное, только тебе она помогает.
— Сегодня ведь нужно идти во дворец на поклон, верно? — Жужа чувствовала боль в теле и не хотела вставать.
Вспомнив, как они провели прошлую ночь, она снова покраснела.
— О чём задумалась? Лицо аж пылает, — спросил Гу Сюнь.
Жужа покачала головой, но тут вспомнила о вчерашних трёх правилах и надула губы:
— Ты вчера серьёзно говорил о тех трёх правилах?
— Когда я не серьёзен? — Гу Сюнь ласково потрогал её надутые губы.
— Я буду их соблюдать… Но нельзя ли не объявлять об этом всему дому? Иначе какой у меня останется авторитет как супруги?
Гу Сюнь наклонился и лёгким поцелуем коснулся её губ, потом щёлкнул пальцем по щеке:
— Ты можешь не соблюдать их. Но объявить всему дому я обязан.
С этими словами он встал и пошёл умываться — скоро пора было отправляться во дворец.
Жужа с трудом поднялась с постели, чувствуя усталость во всём теле. Пока умывалась, ворчала про себя: что это значит — «можешь не соблюдать, но объявить обязан»?
Жужа и Гу Сюнь прибыли во дворец. Линшань сопроводила Жужу в покои Хуайсюй, а Гу Сюнь отправился к императору.
Госпожа Ци не удостоила новую невестку даже тёплого взгляда. Она придиралась ко всему подряд и долго наставляла её в правилах приличия. Жужа не проявила ни малейшего нетерпения, а, напротив, внимательно кивала и поддакивала, отчего госпоже Ци стало скучно продолжать.
Когда пришёл Гу Сюнь, госпожа Ци уже устала. Она дважды прокашлялась, в горле захрипело, и она сделала глоток чая, чтобы смочить горло.
Госпожа Ци ещё немного поговорила с сыном, после чего они попрощались. Уходя, Жужа отвела в сторону старшую служанку госпожи Ци — Дилань — и что-то ей шепнула на ухо.
— Мать тебя обидела? — спросил Гу Сюнь, выходя из дворца и внимательно глядя на Жужу.
— Да я вообще не слушала, что она говорила. Просто после каждого её предложения глубоко кивала и говорила: «Матушка совершенно права». В итоге она сама устала и замолчала, — Жужа хитро улыбнулась и приложила палец к губам. — Только никому не рассказывай мой секретный приём, а то в следующий раз он не сработает.
Глядя на её живую и озорную улыбку, Гу Сюнь не смог сохранить серьёзное выражение лица и улыбнулся в ответ.
Жужа откинула занавеску кареты и выглянула наружу. Вдруг её взгляд упал на знакомую лавку, и она радостно крикнула, чтобы остановили карету, собираясь выйти.
— Куда собралась? — Гу Сюнь удержал её за руку.
— Я слышала, как матушка кашляла с хрипом. Только что спросила у Дилань — она не любит пить лекарства. А помнишь, в детстве, когда я кашляла с мокротой, мама давала мне особые леденцы для горла? Их как раз здесь продают — вкусные и действенные.
С этими словами Жужа выпрыгнула из кареты и направилась в лавку.
Гу Сюнь смотрел на её прыгающую походку и не мог отвести глаз. В его взгляде сияла нежность. Он тоже вышел из кареты.
Он ещё не успел войти в лавку, как вдруг раздался звон разбитой глиняной посуды. Гу Сюнь насторожился и бросился внутрь.
Зрачки его сузились. Жужа сражалась с замаскированным разбойником. Тот был мастером боевых искусств, и Жужа явно не справлялась.
Гу Сюнь резко взмыл в воздух и пинком отбросил нападавшего. Разбойник вдруг выхватил кинжал и метнул его в Жужу.
Гу Сюнь бросился загородить её, но нападавший внезапно изменил направление удара — клинок устремился прямо в грудь Гу Сюня.
Жужа сразу поняла: на самом деле разбойник охотился за Гу Сюнем. Не раздумывая, она выставила руку, чтобы принять удар на себя.
Это дало Гу Сюню мгновение. Он резко ударил ногой по руке разбойника — послышался хруст костей. Тот, поняв, что проиграл, мгновенно выскочил в окно.
Му Янь снаружи тоже столкнулся с нападением. Всё было заранее спланировано. Увидев неудачу внутри, его противники тоже отступили.
Беспокоясь о ране Жужи, Гу Сюнь отправил Му Яня в погоню, а сам приказал немедленно вызвать лекаря и отвёз Жужу домой.
Рана на руке оказалась не слишком глубокой. Через несколько дней всё заживёт, но пока нельзя делать резких движений — иначе швы разойдутся.
Гу Сюнь весь день ходил хмурый и почти всех своих разведчиков отправил на поиски заказчиков покушения, поклявшись выяснить, кто за этим стоит.
В тихой комнате на ароматической горелке тлели благовония старого сандала. Лёгкий дымок, извиваясь, поднимался к потолку, но внезапный порыв ветра от распахнувшейся двери рассеял его.
В помещение вошли несколько замаскированных людей, двое из которых были ранены. Капли крови падали на идеально чистый пол из камфорного дерева.
Мужчина, полулежащий на кушетке, слегка нахмурился. В его движениях чувствовались изысканность и лень:
— Сколько раз повторять: докладывать должен один.
Маскированные люди поспешно вышли, оставив лишь одного.
— Господин, задание провалено.
Изящные брови мужчины чуть приподнялись:
— Какое именно?
Он дал два приказа: убить князя Линского и похитить его супругу.
— Оба провалены.
Маскированный человек машинально сделал полшага назад. Раньше, когда рядом были товарищи, было не так страшно, но теперь, оставшись один, он почувствовал ледяной холод в спине.
Мужчина презрительно усмехнулся:
— Настоящие бездарности. Не только провалили оба задания, так ещё и сами изувечены.
Маскированный поспешил оправдаться:
— Но и они пострадали! Я ранил одного из них кинжалом.
— Гу Сюнь ранен? — резко спросил мужчина.
— Нет… Рана у супруги князя Линского. Она руку подставила…
Чашка с чаем с силой полетела в голову докладчика. Тот едва успел увернуться.
Мужчина вскочил с кушетки и закричал:
— Кто разрешил вам ранить её?!
Маскированный не понимал, в чём его вина, но возражать не посмел.
— Где рана? Тяжёлая? — торопливо спросил мужчина.
— В руке… Порез… Наверное, не очень глубокий, но… но и не слишком мелкий, — запинаясь, ответил докладчик, не зная, как правильно оценить тяжесть раны.
— Получи такую же рану сам! — бросил мужчина, резко взмахнул алым рукавом и снова уселся на кушетку, махнув рукой, чтобы тот убирался.
Жужа, опасаясь за родителей, на третий день придумала отговорку и не поехала в родительский дом.
Менее чем через полмесяца по особняку князя Линского поползли сплетни.
Даже о трёх правилах, озвученных в брачную ночь, просочилась молва, и Жужа вновь стала темой для пересудов за чашкой чая.
Даже слуги и служанки во дворе шептались за спиной.
— Вы слышали? Как может супруга быть такой беззаботной? Три правила в брачную ночь — это же явное оскорбление! — весной, когда погода становилась теплее, служанки у ворот собирались группками и болтали.
Все они были новенькими и с жадностью ловили любые слухи.
— Сейчас об этом все говорят. Наверное, именно поэтому князь не поехал с ней в родительский дом, а она выдумала эту историю с раной, чтобы сохранить лицо.
— До замужества она постоянно приходила к князю… Говорят, вела себя несдержанно…
Линшань как раз несла таз с водой для умывания Жужи и услышала, как они сплетничают под навесом. Она вылила воду прямо на них, обдав всех с головы до ног.
— Эй! Ты чего людей обливаешь? — закричали девушки.
— Это особняк или базар? Вам разрешено обсуждать супругу?
Промокшие до нитки, служанки разозлились и начали кричать без стеснения:
— Ты всего лишь приданная служанка! Заботишься о хозяйке, надеясь, что тебя возьмут в наложницы?
Линшань не успела ответить, как вдруг мимо них со свистом пролетел холодный клинок и вонзился в землю между ног сплетниц. Все подняли глаза — рядом стоял князь.
Кинжал метнул Му Янь, стоявший рядом с ним.
— В этом доме за сплетни — смерть! — спокойно, но смертельно опасно произнёс Гу Сюнь.
Девушки онемели от страха. Одни упали на колени, другие и вовсе обмякли на земле.
Линшань тоже опустилась на колени. Эти служанки и правда были отвратительны, но смерти они не заслуживали. С тех пор как её госпожа получила рану, князь стал особенно раздражительным и жестоким.
Гу Сюнь отдал приказ, и стража уже вела провинившихся. По заднему двору разнёсся плач и стоны — зрелище было жутковатое.
http://bllate.org/book/2185/246631
Готово:
