Се Хуайде возвратился в класс, чувствуя себя так, словно из его тела выжали все силы. В голове стоял туман, и единственным желанием было скорее рухнуть на парту и хоть немного прийти в себя. Едва успев плюхнуться на стул, он резко вспомнил: его стакан с водой остался под тем деревом уннаби на спортивной площадке.
Он раздраженно цыкнул, смирился с неизбежностью и уже собирался снова встать, чтобы, пребывая в этом полуживом состоянии, плестись за забытой вещью.
Но стоило ему, опираясь на парту, попытаться подняться, как дверь в задней части класса отворилась, и вошел Сюй Чжися.
В одной руке он держал ту самую толстую книгу, которую читал раньше, а в другой… два стакана. Один — его собственный синий термос, а второй принадлежал Се Хуайде: обычный черный стакан с нечетким логотипом какой-то рок-группы.
Словно не замечая застывшего на лице Се Хуайде выражения, в котором смешались изумление и немамое «опять ты», Сюй Чжися прошел прямо к своему месту, опустился на стул, а затем с абсолютно естественным видом поставил черный стакан на угол парты Се Хуайде. Всё это было проделано легко и плавно, без единого объяснения и даже без зрительного контакта. Установив стакан, Сюй Чжися вновь раскрыл толстую книгу, выглядя так, будто по пути просто прихватил случайно упавший лист.
Се Хуайде уставился на чудесным образом вернувшийся стакан, а затем на Сюй Чжися, который мгновенно погрузился в режим «не беспокоить». В его голове вертелся лишь один вопрос:
Этот тип что, мать твою, решил оформить пента-килл?!
Утреннее дежурство у ворот с завтраком, случайная встреча с книгой под деревом на спортплощадке, распростертые объятия у стены, а теперь еще и этот стакан, прихваченный по пути… Вся эта череда поступков — точных, молчаливых, но пропитанных какой-то неоспоримой властностью — загнала его в глухой угол, лишив всяких слов.
Да и плевать. Се Хуайде оставил попытки что-либо обдумать. Бодаться с этим парнем означало лишь пустую трату и без того скудного запаса его личных батареек. Стакан нашелся, и отлично, не придется тащиться туда самому.
Он открутил крышку, сделал несколько глотков уже остывшей воды, запихнул стакан в углубление под партой и снова ничком рухнул на столешницу, зарывшись лицом в локти, отчаянно пытаясь урвать хоть немного времени на подзарядку перед дневными занятиями.
На этот раз усталость и истощение оказались сильнее, и уснул он куда крепче, чем утром. Когда же его разбудило смутное сосущее чувство голода и он сонно приподнял голову, класс оказался абсолютно пустым, а солнце за окном палило вовсю — большой перерыв давно закончился.
Если отправляться в столовую в такой час, народу там будет битком. Се Хуайде потер затекшую от долгого лежания руку, неторопливо поднялся и побрел к выходу.
И действительно, столовая гудела растревоженным ульем, у каждого окошка раздачи вились длинные очереди, а окинув взглядом помещение, он не заметил ни единого свободного места. Нахмурившись, Се Хуайде взял простейший комплексный обед и с подносом в руках принялся высматривать местечко в толчее. Если бы он просто подсел к кому-нибудь за занятый стол, бедняги наверняка не смогли бы проглотить ни куска.
Пару секунд покружив по столовой, его взгляд зацепился за относительно тихий угол.
Сюй Чжися сидел в одиночестве за столиком на четверых и молча ел. Место напротив него пустовало.
Се Хуайде помедлил всего мгновение. Между перспективой оставаться голодным и необходимостью иметь дело с Сюй Чжися он выбрал второе. По крайней мере, Сюй Чжися не станет давиться едой от страха перед ним.
Он уверенным шагом направился к столику, с громким стуком водрузил поднос на пустое место напротив Сюй Чжися и бесстрастным тоном объявил:
— Мест нет, я сяду здесь, ты не против?
Сюй Чжися прервал движение, поднял веки, бросил на него мимолетный взгляд и совершенно безэмоционально ответил:
— Нет.
— Ну и отлично.
Се Хуайде отодвинул стул, сел и принялся палочками ковыряться в еде. Еда в столовой отличалась заурядным вкусом, да и аппетита у него не было, так что он просто механически пережевывал пищу.
Однако тип, только что завершивший свой «пента-килл», похоже, вовсе не собирался останавливаться и вознамерился сделать шестое убийство.
Пока Се Хуайде сидел, опустив голову, боковым зрением он заметил, как протянулись чьи-то палочки. С пугающей естественностью они скользнули по его тарелке, выудили практически нетронутые кружочки жареной моркови, безошибочно подцепили эту оранжево-красную мерзость и аккуратно положили на краешек тарелки самого Сюй Чжися.
Движение было доведено до такого автоматизма, будто этот трюк проделывали уже тысячу раз.
Се Хуайде замер прямо во время жевания, палочки зависли в воздухе. Он уставился на внезапно исчезнувшую из тарелки морковь, а затем перевел взгляд на сидевшего напротив Сюй Чжися, который продолжал невозмутимо уплетать свой обед, и вновь остолбенел.
Это… что сейчас было?!
Откуда Сюй Чжися вообще мог знать, что он терпеть не может морковь? И даже не спросив, взял и молча вытащил ее?
Волна чувств — куда более мощная, чем все предыдущие, в которой смешались абсурд, растерянность и капля неуловимого, щемящего дежавю, — тончайшими побегами мгновенно обвила его сердце, отчего дыхание на секунду перехватило.
Этот парень… сколько еще всего он знает о нем такого, о чем сам Се Хуайде даже не подозревает?
http://bllate.org/book/21841/2264380
Готово:
