Послеполуденное солнце, похожее на растопленный мёд, проникало сквозь стеклянную дверь Цветочной лавки «Звездный свет», лениво ложась на многослойные лепестки и зелёные листья.
Воздух был напоен сладким, но не приторным благоуханием — густым ароматом роз, нежной сладостью фрезий, эустомами…
Ся Чэнь стоял на цыпочках, бережно поливая горшок с подвесным плющом.
Капли воды перекатывались по листьям, преломляя мелкие искры света.
Он был одет в простую белую футболку, поверх которой был накинут светло-голубой холщовый фартук, и весь он казался свежим и чистым.
Дзинь-дон!
Повисший над притолокой ветряной колокольчик внезапно зазвенел, и этот чистый звук прорезал царившие в комнате тишину и цветочный аромат.
Он машинально повернул голову, озарив лицо привычной, рабочей улыбкой:
— Добро пожаловать…
На мгновение его голос запнулся, стоило ему разглядеть вошедшего.
У входа, против света, стоял молодой мужчина — стройный и подтянутый.
На нём была простая белая рубашка из хлопка и льна со светло-голубыми джинсами, но от него исходила какая-то особая аура — чистая и отрешённая.
В руке он держал коричневый скетчбук, пальцы у него были длинными, с чётко очерченными суставами.
Самым примечательным было его лицо —
Бледная кожа, высокая переносица, тонкие губы, сжатые в едва заметную прямую линию.
Глаза казались карими нецветастыми камнями, погружёнными в чистый родник; они были ясными и одновременно несли в себе нечто… отрешённое от суетного мира, тихое.
Новый посетитель.
Но Ся Чэнь помнил, что тот, кажется, часто появлялся в студии на верхнем этаже, и иногда у окна можно было заметить его соглубленный силуэт за рисованием.
Мужчина вошёл, и его взгляд сначала быстро и профессионально скользнул по цветам в лавке, а затем остановился на лице Ся Чэня.
Губы чуть шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но в итоге не издал ни звука.
Он поднял руку, указал на стоявшее у входа ведро с пышно цветущими подсолнухами, а затем указал на скетчбук в своей руке.
Ся Чэнь сразу всё понял, улыбнулся и кивнул:
— Хотите купить подсолнухи? Эти веточки привезли только сегодня, они очень свежие!
Мужчина кивнул, но тут же покачал головой.
Он слегка нахмурил брови, и от этого его холодноватый вид стал ещё заметнее.
Он протянул руку и коснулся своего уха, где был закреплен миниатюрный внутриушной слуховой аппарат телесного цвета.
Его кончики пальцев легко подстроили устройство, однако брови нахмурились ещё сильнее.
Сердечко Ся Чэня чуть дрогнуло.
Он заметил устройство на ухе собеседника, а также те слабые движения, в которых сквозило легкое раздражение.
Мужчина, похоже, сдался и оторвал чистый лист бумаги из своего скетчбука.
Достав из нагрудного кармана лаконичную чёрную гелевую ручку, он быстро набросал на бумаге несколько слов.
Почерк оказался изящным и размашистым, с сильным нажимом.
Извините, батарейка в слуховом аппарате села. Можно мне три подсолнуха? Для набросков.
Ся Чэнь всё мгновенно понял.
Оказывается, он ничего не слышит и не может говорить.
Вот почему ему всегда казалось, что этот человек так тих.
На сердце накатила смесь прозрения и глубокой, мягкой нежности.
Он не выказал на лице ни удивления, ни жалости, ни праздного любопытства —
Он повидал слишком много самых разных людей и отлично знал, что любой косой взгляд может ранить.
Его улыбка осталась прежней, став разве что еще теплее, и он энергично кивнул, показывая, что всё полностью понял.
Глядя на красивый почерк, Ся Чэнь вытащил из кармана фартука ручку с маленькой подвеской в виде лисички —
той самой, которой он подписывал карточки с языком цветов —
и под фразой три подсолнуха нарисовал крупный улыбающийся подсолнух.
Круглая мордашка-шляпка, изогнутые глазки, а рядом — несколько лучезарных штрихов, символизирующих солнце.
Он протянул записку с рисунком обратно мужчине, а затем повернулся и ловко выбрал из ведра три подсолнуха с самыми яркими лепестками.
Он умело упаковал их, завязав изящный светло-коричневый бантик.
В течение всего процесса он не произнёс больше ни слова, лишь изредка поднимая глаза, чтобы одарить тихо ожидающего мужчину улыбкой, говорящей: подождите, сейчас всё будет готово.
Мужчина, Линь Янь, стоял на прежнем месте, наблюдая за его хлопотами.
Его мир в этот момент погрузился в абсолютную тишину.
Он не слышал хруста стеблей под ножницами, шуршания упаковочной бумаги и даже доносящегося порой с улицы шума проезжавших машин.
Но он видел.
Он видел, как солнечный свет танцует на кончиках волос молодого продавца, окрашивая его каштановые пряди в лёгкий золотистый оттенок;
Видел, как при опущенных веках его длинные и густые ресницы отбрасывали под глаза крошечные тени-вееры;
Видел, как во время упаковки букета его пальцы двигались гибко и нежно, словно он обращался с каким-то хрупким сокровищем;
Видел улыбку, застывшую в уголках его губ — чистую и тёплую, словно тающий весенний снег.
Это чисто визуальное наблюдение обострило до предела его чувства как иллюстратора.
В его голове даже начали прорисовываться линии силуэта этого человека —
Плавные, мягкие, полные жизненной силы.
И к тому же… он вёл себя совсем не так, как остальные.
Не выказал ни удивления, ни жалости, когда он достал бумагу и ручку.
Не проявил нетерпения и не стал нарочно повышать голос из-за трудностей в общении.
И не выказал излишнего любопытства или желания докопаться до сути из-за его инаковости.
Он просто… принял это.
Самым естественным образом взял записку и даже нарисовал на ней милое маленькое солнышко.
В такой ситуации подобное душевное спокойствие казалось бесценным.
Ся Чэнь завернул букет, протянул его обеими руками, а затем медленно и отчётливо произнёс по губам:
— Это, для, тебя.
Линь Янь понял.
Он слегка замер.
Для него? Он указал на цветы, затем на себя, с недоумением глядя на продавца.
Ся Чэнь с улыбкой кивнул и снова повторил беззвучно:
— Подарок, при, встрече.
Затем он взял ручку и на обратной стороне записки с улыбающимся подсолнухом добавил ещё одну строчку:
Счастливый подарок сотому посетителю в честь открытия!
Разумеется, это было придумано на ходу.
Просто ему показалось, что у этого отрешённого и холодноватого с виду парня, когда он слегка хмурился от невозможности услышать окружающий мир, была какая-то хрупкая аура, из-за которой так и хотелось… проявить к нему доброту.
Линь Янь посмотрел на эту строчку, затем на дурашливо улыбающийся подсолнух рядом.
А после перевёл взгляд на сияющие глаза Ся Чэня, переполненные улыбкой.
Какой-то уголок его сердца словно легонько царапнуло пёрышком — стало одновременно щекотно и тепло.
Он не впервые сталкивался с трудностями в общении из-за проблем со слухом и не впервые пользовался блокнотом и ручкой.
Большую часть времени он сохранял невозмутимость, но порой в чужих удивленных или жалостливых взглядах всё же проскальзывало едва уловимое чувство неловкости и усталости.
Но сегодня — впервые — он не почувствовал ничего негативного.
Этот владелец цветочного лавка своим рисунком и улыбкой превратил потенциально неловкое общение в тихий и уютный… ну, визуальный диалог?
Он принял букет золотистых подсолнухов, чьи соцветия излучали тепло самой жизни.
Опустив взгляд, он посмотрел на них, затем поднял глаза, встретился взглядом с Ся Чэнем и едва заметно, легко приподнял уголки губ.
Словно в ледяной корке треснула тонкая трещина, сквозь которую пробился слабый лучик тепла.
Свободной рукой он снова вывел на записке два слова, и почерк его показался чуточку мягче прежнего.
Спасибо. Линь Янь.
Ниже он приписал своё имя.
Ся Чэнь посмотрел на эти два иероглифа и мысленно повторил их: Линь Янь.
Янь от слова тушь для письма.
Под стать ему самому — с налётом интеллигентности и тишины.
Он тут же схватил ручку и рядом с именем нарисовал крошечного схематичного человечка, который кивает в знак приветствия.
А ниже приписал:
Ся Чэнь! Чэнь из созвездия!
Линь Янь смотрел на этого живого человечка и мерцающие иероглифы со звездочками, и уголки его губ, кажется, приподнялись ещё на миллиметр.
Он снова кивнул, взял цветы со скетчбуком, слегка склонил голову перед Ся Чэнем и повернулся, чтобы покинуть лавку.
Ветряной колокольчик вновь звякнул, провожая стройную фигуру.
Ся Чэнь смотрел, как силуэт скрывается за стеклянной дверью, и на душе у него было одновременно чуточку пусто и странно-умиротворённо.
Он опустил голову, глядя на оставленную на прилавке записку.
На лицевой стороне — изящная просьба о помощи и имя незнакомца, на обороте — нарисованный им самим улыбающийся подсолнух, та маленькая ложь
и только что завершённое знакомство.
Он поднял бумагу, провёл кончиком пальца по иероглифам имени Линь Янь и невольно улыбнулся, пробормотав про себя:
— Линь Янь… Какое красивое имя. Наверное, он ещё придёт?
А тем временем Линь Янь с букетом неожиданных подсолнухов поднимался по лестнице в свою студию.
Тишина окружала его со всех сторон, но теперь ему казалось,
что этот яркий всплеск жёлтого цвета в руках несёт в себе теплое и тихое звучание, способное проникнуть прямо в сердце.
Он толкнул дверь студии, где повсюду были разбросаны эскизы и краски.
Сев перед мольбертом, он первым делом не стал открывать новый лист бумаги — вместо этого он бережно прижал записку под кусок чистого стекла на столе.
И только после этого взял букет подсолнухов, поставил их в прозрачную вазу и устроил у окна.
Солнечные лучи как раз падали на сияющие головки подсолнухов, освещая и глуповатую улыбку на записке, и выведенное рядом имя со звездочками — Ся Чэнь.
Линь Янь взял карандаш и сделал на новом листе бумаги первый штрих, мягко прорисовывая контур цветочного лепестка.
В его тихий мир вместе с этой короткой и тёплой встречей тихонько просочился лучик света по имени «предвкушение».
http://bllate.org/book/21839/2263770
Готово:
