— Есть что рассказать?
— Точно, — пододвинулась поближе Март 7. — Мы тоже хотим послушать.
Ци У посмотрела налево, потом направо и наконец вздохнула.
— Покопалась... в прошлом, — произнесла она.
— Всё немного сложно. Вот разложу всё по полочкам и тогда вам расскажу.
— Ну ладно, — Март 7 хлопнула её по плечу. — Только давай побыстрее, мы ведь ждём!
— Да-да, — поддержала её Звездная.
— Хорошо.
Шаги Пом-Пом послышались с другого конца коридора: проводник в безупречной форме дошел до середины общего вагона и откашлялся.
— Кх-кх! Уважаемые пассажиры, займите свои места, скоро начнётся совещание по прыжкам!
Март 7 тут же выпрямилась. Звездная тоже сбросила с себя расслабленный вид. Дань Хэн поднялся из своего угла и подошел ко всем. Химэко и Вельт тоже направились с другой стороны и заняли свои места.
Ци У, зажатая между Март 7 и Звездной, с любопытством озиралась по сторонам.
Пом-Пом встала в центре, и ее звонкий голос разнесся по вагону:
— Итак, объявляю совещание по прыжкам официально открытым! Что касается пункта назначения нашего следующего прыжка...
— Прошу прощения, господа.
Незнакомый голос внезапно прозвучал в вагоне.
Все настороженно обернулись.
Голос был мягким, неторопливым, с едва уловимой ноткой улыбки.
В центре вагона медленно материализовалась фигура под зонтом.
Длинные фиолетовые волосы, утонченные черты лица, неторопливая походка. На ней было сшитое по фигуре платье, запястья обвивали несколько красных нитей, а от всей ее фигуры веяло опасным и в то же время завораживающим очарованием.
Она словно бы свернула зонт, окинула взглядом вагон, задержала глаза на каждом по очереди и наконец остановилась на Звездной, чуть помедлив.
— Пассажиры Звездного экспресса, — заговорила она, и ее голос скользнул по слуху, словно звуки скрипки. — Рада знакомству... Или, пожалуй, для кого-то из вас это уже не первая встреча?
Химэко резко поднялась на ноги.
— Кафка, — ее голос похолодел, а чашка с кофе опустилась на столик. — Охотники за Стелларонами.
— Айя, меня узнали.
Кафка улыбнулась, и эта очаровательная улыбка почему-то заставила спины покрыться мурашками. — Не напрягайтесь, я просто поболтать пришла.
Сами слова «Охотники за Стелларонами», упавшие подобно камню в гладкую воду, подняли круги ряби.
Лицо Март 7 изменилось. Вельт поправил очки, взгляд его стал острым. Рука Дань Хэна уже легла на рукоять длинного копья.
Ци У внимательно разглядывала внезапно появившуюся женщину.
Проекция. Очень сложная технология проецирования, позволяющая ей свободно передвигаться по экспрессу, оставаясь неуязвимой для физического вмешательства.
Шаги ее были неторопливы, словно она прогуливалась не по вражеской территории, а по собственному саду.
Такие люди бывают либо сумасшедшими, либо...
— Кафка, — Химэко встала перед ней, расстояние между ними было опасной близости. — Зачем Охотники за Стелларонами пожаловали на наш экспресс?
— Не нужно так нервничать, — Кафка оставалась невозмутимой. — Я пришла лишь с одной маленькой просьбой.
— Просьбой?
— Верно, — кивнула Кафка, не меняясь в лице. — Надеюсь, вы измените пункт назначения.
В вагоне на миг воцарилась тишина.
А затем Март 7 взорвалась:
— Изменить маршрут? С какой стати? С чего бы нам тебя слушать!
— Вот-вот! — поддакнула Ци У — и тут же ее руку вдруг кто-то сжал.
Ци У повернула голову: это была Звездная.
— Чего? — шепотом спросила Ци У.
Звездная тоже понизила голос, перейдя на слышный только им двоим шепот:
— Это моя мамочка. Какая она красивая.
Ци У: «...»
Ци У: «Кто?»
— Моя мамочка.
Звездная с абсолютно невозмутимым видом повторила:
— Кафка.
Ци У помолчала секунды три.
Затем тем же тоном произнесла:
— Хотя я и признаю, что от Кафки исходит мощный вайб мамочки и она чертовски очаровательна... но разбрасываться такими словами всё-таки не стоит, знаешь ли?
Звездная одарила ее взглядом в стиле «ты ничего не понимаешь», в котором читалось: «У меня есть собственные суждения».
Ци У: «...»
Ну ладно, как скажешь.
Тем временем противостояние Химэко и Кафки продолжалось.
— Охотники за Стелларонами, — голос Химэко звучал ледяным холодом. — Шайка преступников, рыщущая в поисках самого опасного во Вселенной. С чего ты взяла, что мы примем твою просьбу?
Кафка не рассердилась, а лишь легко вздохнула.
— Вы слыхали что-нибудь о «Луофу»?
Стоило прозвучать этому названию, как атмосфера в вагоне переменилась.
Пальцы Дань Хэна чуть сильнее сжались.
Взгляд Ци У мгновенно стал острее.
«Луофу»...
Сяньчжоу «Луофу».
Родной дом из её прошлого прохождения.
Кафка, похоже, осталась довольна такой реакцией и продолжила:
— Есть кое-что, о чем вы наверняка не знаете. Сейчас этот корабль Сяньчжоу находится совсем близко к Звездному экспрессу — всего в двух скачках. И к тому же...
Она сделала паузу.
— Сорок пять системных часов назад на Луофу взорвался Стелларон.
Вельт нахмурился:
— Взрыв Стелларона? Для Альянса Сяньчжоу справиться с одним Стеллароном не должно составить труда.
— В обычных обстоятельствах — да, — кивнула Кафка.
— Но вся беда в том, что Сяньчжоу возложил вину на нас.
Она подняла руку и легко взмахнула ею.
Рядом с ней возникла проекция: черные одежды, черные волосы, аура смертельной опасности, окутывающая всю фигуру.
Пустые и глубокие глаза, словно в них таилась бесконечная пустота.
Дыхание Ци У на миг оборвалось.
Это же...
Это же Ин Син.
Тот самый седовласый ремесленник, который в дни ее первого прохождения у горнов Комиссии по ремеслам, бывало, отвлекался от кропотливой полировки деталей и поднимал на нее глаза с улыбкой.
Пусть цвет волос изменился, взгляд стал другим, да и весь облик неузнаваем... но она узнала его.
Как она могла не узнать?
— Что такое? — раздался рядом голос Звездной, в котором сквозила тревога.
Ци У не ответила.
Она лишь неотрывно смотрела на проекцию, на это одновременно знакомое и чужое лицо, а ее пальцы едва заметно дрожали.
— Какое совпадение, — наконец выдавила она, опустив голос до предела и наполняя его сложными нотками, в которых сама едва разбиралась. — Кажется, я нашла своего братца.
Звездная замерла.
— Твоего братца?
— Угу. — Взгляд Ци У по-прежнему был прикован к проекции. — И он, между прочим, коллега твоей мамочки.
Звездная: «...»
Звездная перевела взгляд с проекции на Ци У, и выражение ее лица сделалось весьма странным.
— Выходит... твой братец — коллега моей мамы?
— Ну вроде того.
— Значит, мы тогда тоже того...
— Заткнись.
Ци У оборвала ее:
— Не пытайся набиться в родственники.
Звездная скривила губы и больше ничего не сказала.
Но руку Ци У выпускать не стала.
Голос Кафки продолжал звучать:
— Моего соратника, Лезвие, забрали Облачные Рыцари. Только разрешив кризис со Стеллароном, Охотники за Стелларонами смогут смыть с себя подозрения и вернуть товарища.
Она посмотрела на Химэко.
— Знаю, у Охотников за Стелларонами нет теплых чувств со Звездным экспрессом. Вы вполне можете остаться в стороне.
Химэко промолчала.
— Но... — Кафка сменила тон. — В предсказании Элио есть одно будущее.
— Какое еще будущее? — спросил Вельт.
Взгляд Кафки скользнул по лицам присутствующих и в конце концов остановился на Ци У.
Задержался всего на мгновение — так быстро, что заметить это было почти невозможно.
— Если Безымянные не отправятся на Луофу, в конце концов Стелларон заразит весь корабль. Около половины жителей этого судна... погибнут.
В вагоне повисла мертвая тишина.
— Это предсказание, а не угроза, — добавила Кафка.
— Лететь или нет — решать только вам.
Она подняла руку, и в воздухе высветились координаты.
— Координаты Луофу. Расстояние в два скачка.
Кафка улыбнулась, и в этой улыбке крылся едва уловимый скрытый смысл.
— Что ж, желаю всем приятного путешествия.
Фиолетовое сияние качнулось.
Проекция растворилась.
Вагон погрузился в долгое молчание.
Проекция Кафки исчезла, но оставленный ею вопрос никуда не делся.
Пару секунд в вагоне стояла тишина, а затем Март 7 резко подскочила, тыча пальцем в ту сторону, где только что исчезла Кафка:
— Она что, просто так ушла? Ой-ой-ой, она вломилась на экспресс, наговорила с три короба всякой всячины — и просто смылась?!
— А что ей было делать? — Звездная всё еще пребывала под впечатлением от мысли «моя мамочка так хороша», голос ее звучал слегка отрешенно. — Остаться чашечку кофе выпить?
— Кофе от сестрички Химэко лучше не пить, — машинально вставила Март 7, но тут же сообразила, что тему унесло не туда, и отчаянно затрясла головой.
— Нет-нет-нет! Сейчас не время обсуждать кофе! То, о чем говорила эта Кафка — Луофу, Стелларон, гибель половины населения... Мы вообще собираемся с этим разбираться или как?
Все взгляды сошлись на Химэко.
Химэко, невозмутимо потягивая кофе из чашки, сделала небольшой глоток и заговорила ровным, привычно-спокойным тоном:
— Давайте тогда проголосуем.
— Проголосуем? — моргнула Март 7.
— По правилам экспресса, — Химэко слегка улыбнулась. — Важные решения принимаются общим голосованием. Кто за то, чтобы отправиться на Луофу — поднимите руку.
Ее взгляд обвел всех присутствующих:
— Разумеется, воздержаться тоже разрешается.
Март 7 перевела глаза с одного на другого.
Она посмотрела на Дань Хэна, потом на Звездную, перевела взгляд на Ци У и, наконец, уставившись на Химэко, резко вскинула руку и самым серьезным тоном объявила:
— Ребята, послушайте меня! Мы просто обязаны проголосовать против! Нельзя позволить планам Охотников за Стелларонами увенчаться успехом! Они явно хотят использовать нас втемную, ни в коем случае нельзя вестись на их уловки!
Она сжала кулаки, демонстрируя полную решимость.
Звездная посмотрела на нее, о чем-то задумавшись, и кивнула.
Дань Хэн по-прежнему хранил бесстрастное выражение лица.
Взгляд Ци У блуждал где-то в стороне — похоже, она думала о чем-то своем.
— Хорошо, — Химэко опустила чашку.
— Голосование начинается. Кто за то, чтобы направиться на Луофу — поднимите руки... то есть протяните руку.
Она первой протянула руку ладонью вперед.
Эта рука застыла в воздухе уверенно, без колебаний и сомнений.
Март 7 вытаращила глаза:
— Сестричка Химэко?!
Вельт поднял руку вторым.
Его движение было столь же солидным: никаких лишних объяснений, лишь легкое движение поправляемых очков и неизбывная уверенность во взгляде — мол, если надо сделать, значит, сделаем.
А следом...
Дань Хэн тоже протянул руку.
У Март 7 едва глаза из орбит не вылезли:
— И ты, Дань Хэн?!
— Я родом с Сяньчжоу, — голос Дань Хэна звучал ровно, словно он констатировал самую простую истину. — Сяньчжоу в беде, я не могу сидеть сложа руки.
Март 7 открыла рот, собираясь возразить, но слова застряли в горле.
Затем руку протянула Звездная.
— И ты, Звездная?! — голос Март 7 сорвался на фальцет. — Ты же только что говорила, что нельзя поддаваться на провокации?!
— Я просто люблю помогать людям, — не моргнув глазом, ответила Звездная.
— И вообще! — она сделала паузу.
— А вдруг Кафка говорила правду? Половина населения... это слишком много.
Март 7 поперхнулась воздухом.
И тут руку протянула Ци У.
— И ты, Ци У?! — Март 7 была уже готова подпрыгнуть. — Ты-то куда...
— Я наполовину сяньчжоуйка, — тихо произнесла Ци У, и в ее тоне прозвучала сложная смесь чувств. — Некоторые вещи... нельзя оставлять без внимания.
Март 7 посмотрела на одну руку, на другую, а затем...
Опустила взгляд на собственную руку.
Секунду в вагоне стояла тишина.
А потом она резко выбросила руку вперед, сделав это так размашисто, будто давала клятву:
— Я... я тоже протягиваю!
Все уставились на нее.
— Март? — Звездная склонила голову набок.
— Нельзя же просто сидеть сложа руки! — Март 7 отвернулась, кончики ее ушей слегка покраснели.
— А вдруг это правда? Вдруг Кафка не соврала? Вдруг действительно погибнет половина народа... Разве я тогда не стану бессердечной злодейкой, прошедшей мимо чужой беды?
Она помедлила и добавила:
— Хотя Охотников за Стелларонами я терпеть не могу! Но... одно дело — ненавидеть, и совсем другое — бросать людей в беде!
В вагоне вновь на мгновение воцарилась тишина.
Затем Звездная улыбнулась.
Улыбка была едва заметной, но от нее веяло теплом. Глядя на Март 7, она серьезно произнесла:
— Март, ты поистине благородная женщина.
Март 7 смущенно откашлялась, чувствуя себя не в своей тарелке, и постаралась принять вид человека, сделавшего это исключительно между делом:
— Кх-кх, вы тоже хороши.
Химэко наблюдала за этой сценой, и уголки ее губ тронула легкая улыбка.
— Шесть голосов за, — произнесла она, и в ее голосе послышалось облегчение.
— Итак, пункт назначения: Сяньчжоу «Луофу».
Она повернулась к Пом-Пом:
— Пом-Пом, готовься к прыжку.
— Понял-понял! — Пом-Пом взмахнула лапкой. — Подготовка к прыжку, пуск!
Экспресс мягко задрожал, и за окнами заструилось бесконечное звездное море.
Март 7 плюхнулась обратно на сиденье и шумно выдохнула.
Она повернулась к Ци У:
— Кстати, Ци У, что ты имела в виду, когда сказала про «наполовину сяньчжоуйку»? Ты что, из Сяньчжоу? Нет погоди, ты же присоединилась к нам прямо с экспресса! Где ты была до этого?
Ци У на секунду замолчала.
— До этого... — тихо произнесла она. — В очень далёком месте.
— И насколько далёком?
— Настолько, что понадобится целая жизнь, чтобы вернуться.
Март 7 моргнула, поняв ровно половину из сказанного.
Луофу, тюрьма Узах.
Самые глубокие камеры были наглухо отрезаны от внешнего мира, и даже свет казался застывшим в этой густой темноте.
Лишь несколько тускло-синих охранных светильников парили в воздухе, окутывая все вокруг ледяным, запечатанным сумраком.
Цзин Юань стоял снаружи камеры, заложив руки в рукава, и вид у него был такой безмятежный, будто он вышел на неспешную прогулку. Однако взгляд его был прикован к тому, кто находился внутри.
Черные одежды, длинные волосы, багровые глаза.
Лезвие сидел в углу, скрестив ноги, а вокруг него вились целые слои запирающих цепей.
Эти цепи были особой гордостью тюрьмы Узах — их создавали специально для усмирения узников, чье существование само по себе несло смертельную угрозу миру.
Но в этот момент сковывавшие его путы казались куда менее тяжелыми, чем само его бремя бытия.
— Охотники за Стелларонами, — подал голос Цзин Юань, и в его тоне прозвучала ленивая усмешка. — Давно не виделись. Хотя для нынешнего тебя слово «давно», пожалуй, уже не имеет прежнего смысла.
Лезвие не поднял головы.
— Молчишь?
Цзин Юань ничуть не расстроился и продолжил сам с собой:
— Ну давай я попробую угадать. Ваш «раб судьбы» Элио снова что-то усмотрел? И это заставило тебя явиться на Луофу и позволить нам себя поймать... Это часть сценария или банальная оплошность?
Тишина.
Долгая тишина.
Наконец Лезвие поднял голову.
В этих алых глазах полыхало что-то холодное и в то же время бездонно-темное.
Он посмотрел на Цзин Юаня, уголцы его губ чуть дрогнули — то ли в усмешке, то ли насмехаясь над чем-то своим.
— Цзин Юань, — произвел он хриплым, глухим голосом. — Ты сильно изменился.
— О? — Цзин Юань приподнял бровь. — И в чем же?
— Раньше ты не стал бы ходить вокруг да около, — промолвил Лезвие. — Ты бы сразу спросил: «Ин Син, какого чёрта ты творишь?»
Цзин Юань на мгновение умолк.
Это имя — Ин Син — прозвучало словно иголка, вонзившаяся в кажущуюся безмятежной тишину.
— Ин Син уже мертв, — голос Цзин Юаня оставался ровным, но в глубине его золотистых глаз что-то едва заметно дрольнуло. — Жив лишь Лезвие. Охотник за Стелларонами. Преступник в розыске.
Лезвие смотрел на него.
— Ты сам-то веришь в это? — спросил он.
Цзин Юань не ответил.
Лезвие опустил взгляд на собственные руки, оплетенные цепями. Когда-то эти руки держали резец, молот, создавали филигранные механизмы, чья сложность казалась немыслимой.
Теперь они умели сжимать лишь клинок да ненависть.
— Элио узрел будущее, — произнес он.
— Я знаю, — Цзин Юань шагнул ближе. — Твоя сообщница Кафка уже отправилась на поиски помощников. На Звездном экспрессе, верно?
Бровь Лезвия едва заметно шевельнулась.
— Ты даже об этом знаешь?
— Генералу Луофу положено знать чуть больше, чем простым смертным, — легко улыбнулся Цзин Юань.
— И всё же мне любопытно: как ее поход к этим людям связан с тем, что ты заперт здесь?
Лезвие помолчал немного.
А затем произнес фразу, казалось бы, совершенно не к месту:
— Ты в последнее время никого не вспоминал?
Взгляд Цзин Юаня чуть сузился.
— Вспоминал кого-то?
— Кого-то, кто должен существовать, но о ком все забыли.
Лезвие поднял голову и встретился с ним взглядом:
— Кого-то, кто был тебе близок, дорог.
Воздух в камере словно затвердел.
Цзин Юань молчал.
Но в его голове что-то забурлило. Размытые, бесформенные картины замелькали перед внутренним взором. Бирюзовые волосы, закрытые глаза, девичий смех и фраза...
— Цзин Юань, как у тебя успехи с техникой владения копьем?
Чей это был голос?
Он не знал.
Лезвие, заметив выражение его лица, позволил уголкам губ растянуться в еще более кривой усмешке.
— Похоже, вспомнил, — сказал он.
— Или вернее сказать — начал вспоминать.
— О чем ты вообще говоришь? — голос Цзин Юаня стал ниже.
Лезвие не стал отвечать прямо.
Он снова опустил глаза на свои руки, и голос его сделался совсем тихим, словно он разговаривал сам с собой:
— Я Памятинец. Моя работа — иметь дело с памятью. Каких только воспоминаний я не повидал: целых, разбитых, подлинных, фальшивых. Но есть один вид воспоминаний, самый особенный.
Он выдержал паузу.
— Воспоминания, которые подверглись «перезаписи».
— «Эон» или «Лорд-опустошитель» — только их сила способна переписать мир, изменить воспоминания.
Зрачки Цзин Юаня слегка сузились.
— Ты ведь чувствовал это в последнее время. То, чего вроде бы нет в твоей памяти, вдруг кажется до боли знакомым. Те или иные картины, видимые впервые, отзываются в душе так, словно ты переживал их тысячу раз. Всё потому, что...
Он снова поднял взгляд на Цзин Юаня.
— Кто-то прямо сейчас «перезаписывает» этот мир. Или, вернее, заставляет «переписанное» всплыть на поверхность вновь.
— Нынешний я — в твоей памяти кто? Преступник, покусившийся на запретное? Или старый друг, пропавший много лет назад?
Цзин Юань долго молчал.
Потом заговорил — голос его звучал тихо, но предельно серьезно:
— Тот, о ком ты говоришь, — это кто?
Лезвие не ответил.
Он лишь уставился на темный потолок камеры, словно глядя куда-то очень, очень далеко.
— Она скоро вернется, — произнес он.
— Точнее сказать — она уже вернулась.
— Она?
Лезвие отвел взгляд и снова посмотрел на Цзин Юаня.
В его багровых глазах вдруг проступило что-то невыразимо сложное. Боль, жажда, тоска и капля... ожидания, в которой он и сам бы себе не признался.
— Цин Тан, — он произнес это имя так хрипло, будто выдавил из самой глубины горла. — Ты помнишь?
Зрачки Цзин Юаня сузились до предела.
Цин Тан.
Это имя прозвучало словно вспышка молнии, расколовшая туманные, бесформенные образы в его голове.
Бирюзовые волосы, бирюзовые глаза, девочка, которая вечно «смотрела» на всех с закрытыми глазами. Хвостик рядом с Дань Фэном, младшая сестренка среди Пяти Благомощных Облачных Рыцарей. Подруга детства Цзин Юаня. Та самая девчонка, которую он вечно таскал за собой повсюду, а она ни капли не жаловалась.
Он помнил.
Он помнил...
Так почему же раньше он ничего этого не помнил?
— Это и есть тот самый «сценарий», о котором говорил Элио? — в голосе прорезалась едва заметная хрипотца.
Лезвие не кивнул, но и не покачал головой.
— Элио лишь увидел «будущее», — сказал он. — А будущее сейчас меняется под воздействием некой силы. Силы, которая...
Он запнулся, а взгляд его стал глубоким и далеким:
— ...исходит от неё.
Цзин Юань глубоко вздохнул.
В конце концов, он был генералом. Каким бы сильным ни было потрясение, оно не могло выбить его из седла надолго.
— Где она сейчас?
Уголки губ Лезвия чуть приподнялись. Это была не улыбка, скорее сложная гримаса, полная горькой иронии.
— Разве ты сам еще не догадался?
Цзин Юань умолк.
Звездный экспресс.
Звездный экспресс, куда направилась Кафка.
— Она летит на Луофу, — произнес он утвердительно, а не вопросительно.
Лезвие не ответил.
Но сама эта тишина была лучшим ответом.
В камере снова воцарилось молчание.
Долгое время спустя Цзин Юань заговорил вновь, и голос его вернул себе прежнее спокойствие:
— Ин Син.
http://bllate.org/book/21827/2260736
Готово:
