Внезапно услышав, как Цю Юэ называет его по имени, Шо Чэнь едва не кубарем полетел наземь: — Вот девчонка ненормальная.
Сы Циюань нашёл это забавным и с полуулыбкой произнёс: — Поклонник вашего сиятельства?
Они уже давно отыскали крупную белую берёзу, затаили дыхание и слились с деревом воедино. Если бы посторонний попытался исследовать это место с помощью внутренней энергии, то ощутил бы лишь пульсацию древесного сока, но не заметил бы двоих людей, скрывающихся в тени.
Если же говорить о тех, кто отчаянно сражался на поляне — их фигуры стремительно метались туда-сюда, ци мечей и сабель сталкивалась, подобно сияющим лентам, то и дело взмывая в воздух для схватки, а Цю Юэ и вовсе упоенно упивалась битвой. Разумеется, никто из них не обращал внимания на двух зевак под большим деревом, которым не терпелось поглазеть на чужие забавы.
Поклонник? Какой еще поклонник? Сы Циюань что, ослеп? Какая ему еще любовь, когда перед ним соплячка, у которой еще и ветер в голове! Шо Чэнь вежливо ответил: — Оставьте свои шутки, Владыка, я по другой части.
Сы Циюань слегка улыбнулся: — Хоть девчонка и мала, но у нее живой и взбалмошный нрав — милашка, каких поискать. Подрастет за пару лет, и чувства сами собой расцветут.
*Ах ты, Владыка, ну и ну... Вкусы-то у тебя презабавные,* — подумал Шо Чэнь с плутовским выражением лица и спросил: — Что думаешь?
Сы Циюань сохранял невозвозмутимость и лениво протянул: — Твоя маленькая пассия с виду хрупка, но движения молниеносны, а приемы свирепы и безжалостны. Хоть владеет она техникой, до которой в ее годы дойти мудрено, а собственной духовной силы надолго не хватит, чтобы поддерживать столь яростный бой, но с этой кучкой сладострастников она расправится без труда.
Маленькая пассия?
Столкнувшись с этой самой «пассией», Шо Чэнь схватился за голову от боли и проговорил: — Ты и представить не можешь, какими жуткими вещицами располагает эта егоза. Людей убивает не моргнув глазом, боевые искусства у нее до жути странные. У меня от одного ее вида голова идет кругом, какая уж тут любовь! Они ведь даже не были знакомы с этими людьми, с чего это им вдруг сражаться здесь?
Сы Циюань внезапно всё понял и перевёл взгляд: — Та девочка сказала, что эти люди позарились на красоту прелестницы и пытались прорваться в горы. Девочка же пыталась их вернуть, спасая им жизни.
Неужели та прелестница по имени Лун Лиюй, о которой он отзывался с таким уважением, тоже была безжалостной демоницей?
Шо Чэнь раздраженно бросил: — Но когда я поднимался сюда, этих людей не видел. По идее, они вошли в горы намного раньше, с чего бы им являться сюда только сейчас, будто на поклон?
Все иллюзии в массиве разные. Они, может, и пришли рано, но угодили прямо в Массив Безбрежного Тайхао и не смогли пробиться наружу, так что ты их, конечно, не встретил, — Сы Циюань посмотрел вдаль, и в его глазах промелькнуло какое-то непостижимое чувство. — Драгофрукт в сердцевине массива вернулся к законному владельцу, а стражница покинула свой пост. Массив Безбрежного Тайхао разрушился сам собой, и те, кто томился в ловушке, наконец вышли под лучи утреннего солнца.
Шо Чэнь задумался: — Раз пришли с визитом, шли бы искать ту красавицу, с какой стати затеивать здесь драку с Цю Юэ? Дорог на выбор множество, и вовсе не обязательно было идти именно тропой Цю Юэ.
Сы Циюань снова усмехнулся: — Они, должно быть, возомнили, будто сами разрушили массив, и теперь наперегонки рвутся к хозяйке владений. Эта дорога — самая короткая, вот только угораздило же их встретить такую вздорную и прилипчивую девчонку! Как тут не выплеснуть накопившееся раздражение?
Усмехаясь, он вдруг многозначительно покосился на Шо Чэня: — Девчонка явно перегородила им дорогу, а ты утверждаешь, что это они задирают её и лезут на рожон. Так переживаешь за неё, и всё ещё говоришь, что это не твоя пассия?
Взгляд Сы Циюаня заставил Шо Чэня покрыться мурашками: — Я всего лишь бросил тебе фразу про лунный свет, что светит в канаву, а не в твоё сердце. Тебе всё мало, да?
Сы Циюань обронил лишь два слова: — Угадай.
— Мелкая душонка, — жизнерадостный вид Сы Циюаня так и напрашивался на неприятности. Шо Чэнь холодно фыркнул и перевел взгляд на Цю Юэ.
Техника меча у Цю Юэ была диковинной: горизонтальный удар мог мгновенно превратиться в косой нисходящий, а тот — резко перейти в колющий снизу вверх. Предугадать её действия не получалось, и постичь закономерности этих смен тоже.
Остальные чувствовали себя так, будто их раскалывается голова, и могли лишь отчаянно отбиваться, надеясь, что Цю Юэ просто вымотается и прекратит бой. Но не тут-то было: Цю Юэ продолжала наносить удары один другого свирепее, явно намереваясь срубить головы всем до единого.
В разгар схватки Цю Юэ взмыла вкось, полоснув мечом наотмашь и в мгновение ока сплетя девять цветков из лезвий. Охваченные ужасом трое противников ощутили, как леденящий душу холод уже коснулся их тел, и беззвучно разинули рты, позабыв даже уклониться.
Раздалось несколько глухих щелчков, их оружие разлетелось на куски, изо рта брызнула кровь, и они рухнули назад.
Раны оказались тяжелыми: в груди жгло так, будто её опалили огнем. Но еще больше их бесила зловредность Цю Юэ. Один из них, молодой человек с утонченной и свободной манерой держаться, едва откашлявшись, процедил: — Я жалел твой юный возраст, видя, что твоё мастерство уже достигло определенной высоты, и всё это время не обнажал клинок для смертельного удара. Не ожидал, что ты ответишь такой неблагодарностью. Не жалуйся же, если теперь я не стану церемониться!
Уж затеял драку, так к чему эти жалости и сочувствия? И ведь даже не думает о том, хватит ли у него на это сил. Проиграл — так признай поражение, зачем же хорохориться и пытаться спасти лицо? Не стыдно?
Язык у Цю Юэ был острее любого меча, а её вздорный нрав в разгаре боя лишь распалялся. Воспылав жаждой битвы с новой силой, она ринулась в атаку, сметя всё на своем пути и доведя мощь Девяти Стилей Разрушающих Небеса до предела.
— И впрямь ищешь смерти, — молодой человек тяжело зашелся в кашле, но вдруг подался вперед и, подобно призраку, метнулся прямо к Цю Юэ. Вскинув руку, он провел стремительный выпад приемом Оставленное Сожаление Струящегося Света.
Меч Лунного Пения, Оставленное Сожаление Струящегося Света, четырнадцатый номер в Списке Мастеров, — Сы Циюань, казалось, увлекся еще сильнее. — Вэнь Юйчжоу из Зала Поющего Феникса Секты Летящего Дракона. Этот малый вечно крутится в темных делах вроде заказных убийств или грабежа гробниц, так что благородным его не назовешь.
Да плевать мне на драконьи или птичьи секты, с первого взгляда видно, что птица он та еще.
Шо Чэнь кипел от гнева и уже приготовился вскочить на ноги, но Сы Циюань предостерегающе махнул рукой, призывая не горячиться: — Как по-твоему, почему Цю Юэ преградила им путь?
Шо Чэнь покосился на него и сердито бросил: — Чтобы они не мешали уединению твоей красавицы.
— А вот и нет, — Сы Циюань небрежно указал на глубокую пропасть сбоку. — Туда ты и свалился.
При упоминании столь неприятного и неловкого конфуза Шо Чэнь поморщился: — Ну и что с того?
Сы Циюань: — Она находится как раз за спиной Цю Юэ.
Шо Чэнь: — Ну и что?
Сы Циюань усмехнулся: — Цю Юэ просто не хотела, чтобы они свалились в пещеру и потревожили твое уединение.
Неужели Цю Юэ не знала, что он уже выбрался, и перекрыла дорогу путникам лишь для того, чтобы те не упали в дыру и не размозжили ему голову?
Да в такую дырищу только слепой свалится.
Эта фраза явно звучала как плевок в собственный колодец, и Шо Чэнь мгновенно помрачнел.
Сы Циюань с готовностью пояснил: — Когда ты падал, то находился под воздействием иллюзии, так что нет ничего удивительного, что ты ничего не заметил.
Подобное объяснение доставило Шо Чэню крайний дискомфорт, впрочем, он лишь беззаботно фыркнул: — Если уж Цю Юэ вздумала меня защищать, ей следовало бы поластиться, похныкать, заставить этих парней отказаться от дурных мыслей и сбросить вниз веревку, чтобы вытащить меня. Разве это не лучше, чем устраивать драку?
Сы Циюань приподнял брови: — Быть может, Цю Юэ и пыталась их вразумить, да только эти люди оказались глухи к гласу разума.
Шо Чэнь задумался: — Ты, похоже, знаешь обо всём на свете?
Я знаю каждого из них, включая саму Цю Юэ, — кивнул Сы Циюань, но стоило Шо Чэню сгорать от нетерпения в ожидании подробностей, как тот резко сменил тон: — Впрочем, это неважно. Тебе ни к чему об этом знать.
Они обижают Цю Юэ, с какой стати ему не знать? В глазах Шо Чэня мелькнул опасный огонек: — Вообще-то я хочу...
— Ты хочешь помочь Цю Юэ, — перебил его Сы Циюань. — Верно, ведь всё её искреннее рвение здесь было исключительно ради тебя.
К чему он вообще это клонит?
Шо Чэнь едва не задохнулся от возмущения: — Да при чем здесь...
Однако в следующее мгновение невесть откуда взявшаяся мощная волна энергии заставила его забыть обо всем на свете — он даже испугаться толком не успел, как у него перехватило дыхание.
Меч Лунного Пения Вэнь Юйчжоу и его Оставленное Сожаление Струящегося Света зависли прямо над самой его макушкой. Стоило опустить клинок хоть на дюйм, и лунный свет пронзил бы его череп насквозь.
Спасение красавицы?
Внезапное появление постороннего под сиянием клинка застало Вэнь Юйчжоу врасплох, однако он не стал придавать этому особого значения — в схватках мастеров излишняя жалость лишь ускоряет твою собственную гибель.
Лицо Шо Чэня побледнело: — Герой-то я герой, да только где здесь красотка?
Вэнь Юйчжоу опешил: — Если не спасать кого-то, какого чёрта ты выскочил?
Шо Чэнь: — Ты мне веришь, если я скажу, что меня сюда просто пнули?
Убивать одного — грех, убивать двоих — тоже грех.
Вэнь Юйчжоу лишь на мгновение замер, а затем призрачный серп лунного света распустился прямо на лбу Шо Чэня.
Нечестно так играть. У Шо Чэня округлились глаза: он живо представил, как этот лунный удар рассечет его лоб, вопьется в вены и завершится взрывом, разлетевшись брызгами мозгов.
Какая жуткая смерть!
Но уклониться он уже не успевал, да и забыл как.
Ты что, совсем без сил? И при этом лезешь под руку со своими глупостями, проваливай! — Цю Юэ ни капельки не обрадовалась внезапному появлению Шо Чэня и даже презрительно скривилась от его неуместного вмешательства. С резким окриком она взмахнула ногой, и под вопли бедняги её миниатюрный сапожок врезался в него с такой силой, что Шо Чэня отбросило назад, и он глубоко ушел в размякшую землю.
В тот же миг восьмой стиль Девяти Стилей Разрушающих Небеса, Песнь Опустошения, прорвал завесу лунного света и столкнулся с Оставленным Сожалением Струящегося Света как раз в момент зарождения лунного серпа.
Белая роща содрогнулась, и всем показалось, что они услышали само эхо уходящих лет, затянувшее тихую песню.
Пронзительный горный ветер поднял тучи пыли: если годы не несут в себе тоски, с чего бы ветру так жалобно стонать?
Это была юность каждого из них — от бурной радости до меланхолии, от зеленой наивности до горького падения. Тихое бормотание прожитых лет сочилось прямо из звона клинков.
Песнь Опустошения звучала возвышенно и надрывно, воспевая увядающую на бесконечной дороге юность. В руках Цю Юэ этот прием не нёс в себе ни малейшей земной суеты.
Будто мимолетный сон, не оставивший следа в сердце каждого.
Радость Цю Юэ была легкой, как ветер, кривясь в косом, изломанном изгибе.
Песнь Опустошения взорвалась в небесах.
Пение умолкло. Не только Вэнь Юйчжоу, но и все присутствующие пришли в себя, валяясь на земле в полном беспорядке — подняться они теперь не смогли бы по меньшей мере еще полдня.
Шо Чэнь, казалось, был смертельно обижен столь грубой выходкой со стороны Цю Юэ: — Чего ты пинаешься?!
Цю Юэ закатила глаза: — Не пнула бы тебя, и остался бы без головы — тебя бы использовали вместо мяча для игры в кэцзюй.
— Чушь собачья, да эта твоя ломаная железяка и поцарапать меня не смогла бы, — Шо Чэнь нахмурился и ткнул пальцем: — Я только-только выбрался из той проклятой дыры, как меня кто-то толкнул в спину, а теперь еще и ты пинаешь!
Цю Юэ усмехнулась: — И кто же это такой смелый, чтобы пинать человека, которого собралась пнуть я?
Шо Чэнь: — Тот, кто лицом не вышел по сравнению со мной.
Цю Юэ посмотрела в ту сторону, куда указывал Шо Чэнь: под белыми березами заунывно завывал ветер, кружилась опавшая листва, и не было видно даже тени живого существа. В ярости она крикнула: — Ты что, еще не проснулся? Там же даже призрак не водился!
Сы Циюань давным-давно скрылся.
Но ведь только что он определенно... — если утверждать, что его кто-то толкнул, а в указанном месте ничего не оказалось, в это трудно было поверить.
Кто бы мог подумать, что прошлый лидер Списка Молодых Господ окажется таким подлым трусом.
Шо Чэнь с горькой обидой перевел взгляд на Цю Юэ: — Ты закончила драться?
Цю Юэ: — Закончила.
— Раз закончила, сворачиваемся, — Шо Чэнь поднялся на ноги, даже не взглянув на поверженных раненых врагов, и зашагал по мягкой земле по направлению к выходу. — Пошли домой ужинать.
Цю Юэ не сдвинулась с места, её плечи задрожали: — Они толпой навалились на ребенка, а ты даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне, да еще и уходишь первым!
Шо Чэнь обернулся: Цю Юэ стояла бледная, словно снег, и смотрела на него с жалким, обиженным выражением лица.
От этого взгляда Шо Чэню стало не по себе — даже хуже, чем не по себе: — Ты же уложила их всех лицом в грязь, чего тебе еще?!
Он вдруг что-то вспомнил и подпрыгнул на месте: — Ты что, собираешься притащить их к себе домой и заставить служить тебе забавы ради? Ни в коем случае...
Не успел он договорить, как в голове зазвенело. Он услышал всхлипывания — сперва тихие, затем стремительно переросшие в громкий, заливистый плач.
Плач становился всё громче, и Шо Чэня накрыло волной раздражения. Он ведь ничего плохого не сделал, с чего это вдруг ребёнок расплакался? Ему даже начало казаться, что он и впрямь во всем виноват.
Ему оставалось лишь поспешно подскочить к Цю Юэ и с самым жалким видом залепетать: — Ну будет тебе, хочешь, я куплю тебе леденец? Перестань реветь, ладно?
Цю Юэ зашлась слезами: — У меня ноги не идут.
Шо Чэнь вернул меч в ножны, протянул его девушке и предельно мягко произнес: — Разве у тебя не две ноги? С чего бы им не идти?
Цю Юэ сквозь слёзы приняла меч: — Я испугалась, что тебе снесут голову, пустила в ход запретную технику и растеряла всю духовную силу. Сейчас у меня нет ни капли сил, и хоть ноги вроде бы мои, но служить мне отказываются.
Выходит, во всём опять виноват он? Шо Чэня передергнуло от возмущения: — Хозяин массива сбежал, и продолжать эту драку не было никакого смысла. К тому же со мной всё в порядке, так что тебе вовсе не обязательно было...
— Короче говоря, я пострадала из-за тебя, так что не думай отделаться отговорками и сбежать!
Взгляд заплаканных глаз Цю Юэ впился в лицо Шо Чэня, слёзы переливались всеми цветами радуги, а нежная, словно побег бамбука, ручка потянулась к нему.
Шо Чэнь едва снова не подпрыгнул.
Отве... отвечать?!
Как вообще всё дошло до такого?! Ногами отвечать? Руками? Или всем телом?!
Телом? Грудь — доска, рост — коротышка.
Да ну её, молоко на губах не обсохло.
Цю Юэ вытянула один изящный палец и указала на ноги Шо Чэня.
В груди Шо Чэня шевельнулось жуткое, нехорошее предчувствие.
И точно, Цю Юэ жалобным, еле слышным голоском произнесла: — Я хочу твои ноги. Пусть они станут моими.
Он живо вспомнил судьбу Дай Яо, у которой отрубили ноги ниже пояса и скормили собакам, а также двадцати шесть изуродованных тел в склепах Поместья Цаньтянь — этот ужас до сих пор стоял у него перед глазами. Услышав требование отдать свои ноги, Шо Чэнь в лице переменился. Забыв обо всем на свете, он бросился вперед, подхватил Цю Юэ на руки, закинул за спину и понесся прочь из Горы Кун.
— Ноу-у, погнали! — радостно завопила Цю Юэ, взмахнув рукой.
А Сы Циюань тем временем вихрем мчался вниз с Горы Кун.
Дело было вовсе не в том, что ему так уж хотелось бежать. Изначально он планировал и дальше наблюдать за представлением, но вдруг по спине пробежал холодок — кто-то уставился на него так, что волосы встали дыбом.
На свете был лишь один человек, способный вызвать у Сы Циюаня столь жуткий озноб. Стоило этому человеку появиться, как Сы Циюаню начинало казаться, что на него со всех сторон лавиной обрушиваются все мыслимые неприятности, от которых не уйти.
А раз не уйти — остается только бежать.
Бежишь быстрее — неприятности не догонят.
У подножия Сы Циюаня уже поджидал молодой человек в синих одеждах — Владыка Звезды Тяньцюань Отдела Вэньцюй Башни Цзыюань Ю Циньсюй. Завидев спускающегося с горы Сы Циюаня, он с улыбкой шагнул навстречу, придерживая экипаж: — Владыка так спешит, неужели поездка не удалась?
Сы Циюань мгновенно принял невозмутимый вид: — Вовсе нет. Раз ты здесь, не видал ли, как Е Ханьянь спускался с горы?
Ю Циньсюй на мгновение задумался и покачал головой: — Легкая поступь молодого господина Е не имеет равных в Поднебесной. Если бы он захотел скрыться от моих глаз, для него это не составило бы труда. Даже если бы мимо пронесся холодок, я бы не смог разобрать, он ли это прошел мимо.
Он говорил чистую правду: непревзойденное мастерство легкой поступи первого вора Поднебесной не было пустой молвой. Если он называл себя вторым, никто не осмелился бы назваться первым.
— До наступления темноты должны добраться до города, — бросил Сы Циюань и скрылся внутри повозки.
Экипаж мчался на всех парах, огибая горные хребты. Незаметно небо на западе окрасилось в багрянец, и с востока наползали сумерки.
Всю дорогу Ю Циньсюй хранил молчание, пока внезапно не затянул под нос мелодию.
Лицо Сы Циюаня резко изменилось.
Ю Циньсюй всегда славился холодным, отстраненным нравом и никогда не улыбался.
Когда же он встретил Сы Циюаня у повозки, его лицо озаряла широкая улыбка.
Опасаясь погони и преследований со стороны Е Ханьяня, Сы Циюань так спешил в путь, что упустил из виду эту важнейшую деталь.
Тот, кто умеет улыбаться, вовсе не Ю Циньсюй.
http://bllate.org/book/21826/2260540
Готово:
