Цю Юэ не удержалась, подбежала к огромной дыре и закричала туда:
— Эй, ты там ещё не разбился насчёт насмерть?
Из провала не донеслось ответа Шо Чэня, прозвучало лишь её собственное нежно-сладкое эхо:
— Эй, ты там ещё не разбился насчёт насмерть?
— Значит, не умер.
— Значит, не умер.
Вдруг из пустынной долины донёсся звук рассекаемого клинка.
Этот звук был столь тонким и едва уловимым, словно слёзы возлюбленного, что легко касался самых струн души.
Вместе с переборами струн из пустоты обрушилась предельно свирепая, леденящая кровь жажда убийства, нацеленная прямо на зловещую Ци, что клубилась в Пещере Без Дна.
Аура клинка столкнулась с тёмной Ци: одна — твёрдая и несокрушимая, другая — мягкая и податливая, они взметнулись подобно бушующим волнам посреди океана.
Скрытое сияние вырвалось наружу, слившись в единое мягкое, но ослепительно чистое свечение, которое устремилось на Цю Юэ.
Застигнутая врасплох, Цю Юэ едва не рухнула на землю.
Мягкая рука протянулась вперёд и поддержала её.
Подняв взгляд, она увидела стоящего рядом с ней Бай Ю, который не отрывал глаз от происходящего в центре расстановки.
Лицо Цю Юэ озарила улыбка:
— Неужели мы задели то, что трогать не стоило, и разозлили этого огромного монстра?
— Ты называешь её огромным монстром? — в глазах Бай Ю мелькнул лукавый блеск. — Мне кажется, она — ловушка. Столько людей попалось, а ей всё мало, теперь ещё хочет затащить сюда нас с тобой.
Красная Флейта в его руке внезапно изрыгнула красный луч, устремившись прямо в воронку среди бушующих волн. Этот свет связал воедино твёрдую и мягкую энергии, намертво зажав силу Вращающегося Клинка Ночного Демона.
Последовал резкий взмах.
Бум! Все три потока энергии разом разлетелись на куски.
На мгновение всё погрузилось в абсолютную тишину.
Среди этой тишины Цю Юэ испуганно взвизгнула:
— А Шо Чэнь не застрянет теперь в подземной дыре навсегда? Красивый братец, вытащи его оттуда побыстрее!
— У меня есть друг, он мастер первого ранга в этом мире. Он тоже угодил в ловушку и, судя по всему, провалился в эту пещеру. Если отыскать его, то удастся спасти и твоего друга, — Бай Ю оттолкнул Цю Юэ. — Сторожи здесь, а если появятся злодеи, побей их так, чтобы зубы посыпались!
Цю Юэ приложила руку к голове, глубоко задумавшись: ей всё это казалось крайне подозрительным.
В этот самый миг.
Над бесконечным небом промелькнула полоса белого света, в тени которого проступали кроваво-красные прожилки.
Этот свет словно пересёк тысячи ли и опустился прямо между бровей Бай Ю.
Сила Бай Ю в одно мгновение словно испарилась.
Это была чистейшая из чистых, первозданная безмятежность, лишённая даже пылинки мирской грязи.
Скрытый в пустоте бедный свет казался раскатами небесной кары, разящими слой за слоем, способными усмирить и богов, и демонов всех миров.
В одно мгновение Бай Ю исчез, унесённый этим светом.
Ветка в руке Фэн Сихэ не дрогнула ни на йоту.
— Бай Ю, разбойник, — произнеся эти слова, она указала пальцем в небо.
Туда, где раскинулась бескрайняя лазурная высь.
В тот самый миг, когда она протянула руку, небосвод словно с треском раскололся под натиском колоссальной силы, и бесчисленные белые листья в форме алебард, закручиваясь подобно молниям, заслонили собой небеса.
В мгновение ока они превратились в гигантского алого дракона с белой чешуей, что пролёл поперёк небосвода, источая пугающую, буйную красоту.
— Смешно, он и вправду думал, что ты сможешь потягаться со мной.
Свирепый ураган взвыл, когда Фэн Сихэ изогнула пальцы, обвивая ветку Листьями Птичьих Крыльев, и яростный дракон со страшным грохотом ринулся на Бай Ю.
Рассудок Бай Ю раскололся на бесчисленные осколки, и каждый из них был брошен в кромешный ад ледяного пламени, где подвергался невыносимым мукам.
— Значит, госпожа и вправду поймала бывшего лидера Списка Молодых Господ.
— Он передал мне одну фразу: хочешь схватить Бай Ю — сперва поймай Сы Циюаня.
— Раз так, вы, выходит, знакомы.
— Знакомство хуже незнакомства.
Техника переплетения пальцев Фэн Сихэ изменилась, и лента света потянулась вниз. Скользя вдоль Красной Флейты в руке Бай Ю, она превратилась в тончайший луч, влившийся прямо в тело юноши.
Бай Ю больше не мог сдерживаться: из его рта фонтаном хлынула кровь, и он выругался:
— Сы Циюань, ну и редкий же ты сукин сын! Прекрасно знал, что я не справлюсь, но всё равно позволил этим птицам себя поймать, чтобы заманить меня сюда! Если я подохну здесь, то непременно обращусь лютым призраком и буду донимать его дни напролёт, чтобы житья ему не было!
Он бросил сопротивление: раз уж заведомо не победить, к чему идти против обстоятельств?
Ветка замерла, дракон исчез.
На холодном лице Фэн Сихэ не дрогнул ни один мускул:
— Ты пришёл спасти его, но переоценил свои силы.
— Вы ошибаетесь, госпожа. Я здесь исключительно потому, что вы заранее всё подстроили, рассчитывая обменять моё мастерство на его безопасность.
Суровые горы и холодный ветер овеяли Фэн Сихэ, приподняв прядь волос и обнажив половину её несравненного лица, отчего Бай Ю на секунду замер.
Пожалуй, он явился сюда ещё и за тем, чтобы взглянуть на Первую Красавицу Поднебесной.
Увидеть здешнее великолепие и понять, какая именно красота зовётся первой.
За свою жизнь он повидал немало ослепительных женщин: дерзких, эксцентричных, обольстительных, чарующих, суровых — каждая из них способна потрясти душу. И всё же несравненная красота Фэн Сихэ была совершенно иной.
Холодная, отрешённая, величественная и подавляющая весь мир.
Стоит ей разгневаться — и небо, земля, ветер и гроза тотчас изменятся до неузнаваемости.
Лишь потому, что казалось, будто сама она ведает небесными карами и вершит судьбы миллионов людей.
Но ведь ей едва исполнилось семнадцать, почему же её величие способно всколыхнуть весь мир?
Взгляд Фэн Сихэ был холоден и прозрачен, как вода:
— Раз поняла мои намерения, даю тебе два пути. Первый — вернуть украденную вещь; второй — отправиться с ним в ад.
Красота её достигла предела, но и холод исходил от неё предельный.
Оставим пока вопрос о первой красавице, но титула первой холодной недотроги у неё никто не отнимет.
Бай Ю невольно вздохнул: такой холод затмевает даже её красоту, какая жалость.
Он сделал шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу с Фэн Сихэ:
— Любой умный человек выберет первый вариант. Но я похитил бесчисленное множество сокровищ, и ещё никто и никогда не требовал вернуть их назад. Знаешь почему?
Фэн Сихэ произнесла:
— Потому что они не могут поймать тебя.
— И это тоже, но весь мир знает, что я ворую не для себя, и добыча по определению не находится у меня в руках, — глядя на Фэн Сихэ, проговорил Бай Ю. — Если хочешь вернуть вещь, тебе придется играть по моим правилам.
— Первый Вор Поднебесной берётся за дело нечасто, а если и берётся, то исключительно по настроению, — листья на кончиках пальцев Фэн Сихэ распустились, словно раздавленный сгусток крови. — Не пытайся диктовать мне свои правила.
— Не правила? Неужели поговорим о романтике? Вы, прекрасная госпожа, столь утончены: вино, стихи, музыка — это могло бы стать прекрасной легендой на века.
Бай Ю с абсолютно беззаботным видом смотрел на жажду убийства, искрившуюся на кончиках пальцев девушки. В его глазах эти изящные нефритовые пальцы, чистые и лёгкие, как падающий снег, созданы лишь для того, чтобы заключать их в объятия и нежно согревать, а вовсе не для столь кровожадных дел.
— Романтика?
Фэн Сихэ холодно усмехнулась.
Всё живое вокруг увяло и замерло, и Бай Ю поднял голову.
Яркое солнце над Горой Кун в мгновение ока померкло.
Бесчисленные мечевидные лучи взметнулись в небеса, закружились и слились в единое лунное колесо. Сотканная из сияния призрачная луна начала медленно увеличиваться, становясь необъятной, и всей своей тяжестью обрушилась на Бай Ю.
Освежающий холод постепенно сгущался, пропитывая от лунного колеса всю горную вершину целиком, и добирался до самых подошв Бай Ю.
Сколь же грандиозна эта природная красота, и сколь же леденящ пронизывающий холод!
Фэн Сихэ холодно бросила:
— Так устроит?
Лунное сияние меча было холоднее воды; любые звуки, свет, искры и тени застыли под натиском этой устрашающей стужи. Казалось, сделай Бай Ю хоть малейшее движение — и он тут же расколется на куски в этой смертоносной романтической буре.
Бай Ю не удержался от дрожи и зябко повёл плечами, однако выражение его лица ни капли не изменилось:
— Пусть я недостоин, но раз уж красавица делает столь щедрый подарок, то даже смертоносные ухаживания стоят этого прекрасного вечера.
Высокая особа — сущее божество, разве позволено какому-то ничтожеству распускать язык и проявлять неуважение?
Цань Сяо гневно нахмурился.
Аура клинка в одно мгновение полоснула Бай Ю по лицу, но тот лишь слегка качнул головой, и прядь иссиня-чёрных волос мягко упала вниз, словно пушинка ивы.
Бай Ю подцепил пальцем срезанную прядь и легко вздохнул:
— Ни ветра, ни луны, ни правил, а Цань Сяо, занимающий первое место в Списке Мастеров, Лун Лиюй, оказывается, хочет провернуть всё голыми руками.
Фэн Сихэ не стала корить Цань Сяо — возможно, таково и было её намерение. Слово — не воробей, пора бы уже знать меру.
— Тогда жизнь твоего друга станет залогом.
В этот самый момент из глубины долины донёсся плавный, неторопливый перебор цитры.
Мелодия звучала так, словно исходила из самого дна Пещеры Без Дна.
Не успел Бай Ю и глазом моргнуть, как морозный ночной ветер в центре лунного колеса меча взметнулся яростным шквалом, с оглушительным грохотом обрушившись вниз и в мгновение ока достигнув подземных глубин.
Буря была свирепой, а её мощь — устрашающей.
Мелодия цитры зазвучала сбивчиво, напрочь смятенная этим свирепым ветром.
В центре лунного колеса из меча возникла чья-то фигура.
Одетый в безупречные фиолетовые одежды, не тронутые ни единой пылинкой, он под непрекращающимися ударами бури согнулся пополам, прижав руку к груди, в то время как с кончиков его пальцев, извлекавших звуки, сочилась ярко-алая кровь.
Лицо Бай Ю наконец переменилось:
— Он же твой старый знакомый, а ты преспокойно предаёшь его смертельным мукам.
Фэн Сихэ холодно посмотрела на Бай Ю:
— И что с того, что знакомый? И что с того, что близкий друг?
Бай Ю промолчал. Он исповедовал правило: сначала предать друга, а потом уже прикрывать его спиной.
Предать можно, но доводить дело до смерти — неблагородно. Впрочем, сейчас он и сам оказался предан Сы Циюанем, так что отвечать ему не хотелось.
Перед лицом великой справедливости императорские особы отправляются на смерть первыми.
Фэн Сихэ холодно усмехнулась:
— Вес Бай Ю перевешивает саму жизнь и смерть. Он не мог не знать об этом, однако потакал злу, и то, что он до сих пор жил, — уже милость небес. Если у него не хватает духу даже на смерть, то достоин ли он носить титул главы Башни Цзыюань и называть себя моим знакомым?
Жажда убийства, способная содрогнуть небеса и землю, сосредоточилась на кончиках её пальцев, где покоился Лист Птичьих Крыльев.
Сорванный лист пронзает пространство на тысячи ли в мгновение ока.
Стоило этому листу качнуться вперёд, как заточённый в подземной тюрьме Сы Циюань тут же испустил бы дух.
— Раз уж он человек императорского двора, то и моя собачья жизнь ни к чему, — Бай Ю внезапно сел, полуприслонившись к столу, позволив прохладному лунному свету девяти небес целиком укутать его тело.
Смерть Сы Циюаня его больше не волновала: раз уж здесь люди из императорского дворца, а он уличить себя в краже Бай Ю не может, оправданий не сыскать, и гибели точно не миновать.
Он-то рассчитывал переждать полумесячный срок, а затем тихо-мирно вернуть Бай Ю на место, но теперь этот фокус не пройдёт. Раз Сы Циюань уже сам навлёк на себя гибель, ему лучше подыскать себе местечко поудобнее и ждать конца.
Фэн Сихэ остановила движение, и бушующая по всему небу жажда убийства рассеялась, словно весенние воды. Глядя на Бай Ю, она произнесла:
— Ты кажешься уверенным в себе?
Бай Ю перевёл взгляд:
— В чём это я уверен?
Фэн Сихэ холодно ответила:
— Уверен, что я не стану тебя убивать.
Бай Ю усмехнулся:
— В делах закона и бандитов твоё желание убить меня — вопрос одного слова, а упорствовать в борьбе — лишь портить себе нервы.
Фэн Сихэ продолжила:
— Ты убеждён, что во всём мире, кроме тебя, никто не способен вернуть Бай Ю назад, и потому считаешь себя полезным, а меня — неспособной тебя прикончить.
— И да, и нет, — хитро улыбнулся Бай Ю. — Я, Первый Вор Поднебесной, всегда беру за вещи равноценную плату, выполняю работу за деньги, а товар сразу передаю нанимателю. Если хочешь вернуть пропажу, у тебя нет другого выхода, кроме как позволить мне обокрасть владельца во второй раз. Твоя операция с самого начала планировалась в строжайшем секрете, и ты ни за что не осмелишься потревожить двор и позволить третьим лицам узнать об этом. Иначе хаос охватит подданных, а страдать придётся императорскому дому, а вовсе не такому бродяге, как я, живущему одним днём.
— Сборище отребьев, а главарь — ничтожество. Твоя никчёмная жизнь мне ни к чему.
В глазах Фэн Сихэ мелькнуло презрение.
— Ты ошибаешься. В искусстве воровства твой седьмой наставник Чжо Лин наверняка превосходит меня. Семь вершин Горы Линшань, Святой Снег и чистая глушь... Если ты рассудителен, то вспомнишь о милости наставника и, возможно, сумеешь искупить вину.
Бай Ю смолчал. Чжо Лин некогда был обязан Поместью Цаньтянь и оставил Каменный Цветок в качестве залога, из-за чего ему поневоле пришлось проникать в императорскую сокровищницу.
Он прекрасно знал истинный вес пропавшего сокровища мира, а Чжо Лин из-за событий прошлого смертельно боялся методов императорского рода. Если это дело затронет Чжо Лин и они отыщут святые снега Горы Линшань, то он, этот преданный ученик, действительно совершит преступление, за которое не искупить вину и смертью.
Эта женщина оказалась чересчур страшной: она выяснила все его тайны до мельчайших деталей.
Спустя долгое время Бай Ю уступил и выставил один палец:
— Срок — один месяц, пойдёт?
— Три дня.
Крылья наполнили небо, подняв бурю туч. Холод Фэн Сихэ был острым, способным впиться в самую душу.
Торговаться с разбойником — уже величайшее проявление её милосердия.
Пещера Без Дна оказалась поистине бездонной.
Шо Чэнь с криком летел ввысь, его тело неслось вниз с бешеной скоростью, свирепый ветер и потоки воздуха сжимали его так, что он даже не мог крикнуть о помощи.
Отсутствие дна означало лишь то, что это огромная дыра, где можно скорее умереть с голоду, чем разбиться насчёт насмерть.
Он понятия не имел, куда падает.
А что если он случайно пересечет материк и рухнет в космическое пространство?
С чего вдруг в его голове зароились столь странные мысли?
Как бы то ни было, это явно ужаснейший опыт, и ему никак нельзя позволить себе падать и умирать с голоду на дне пропасти.
Сверкнув глазами, он принялся шарить взглядом по сторонам в поисках хоть какого-нибудь уступа в каменной стене.
Мрачные тучи, зловещий свист ветра, жуткие голоса призраков...
И звуки эти — жуть...
Круглые, белые, с провалами глазниц и полным ртом пожелтевших от старости зубов, они издавали хрустящие звуки и жуткое бормотание.
Шо Чэнь издал дикий вопль:
— Череп!
С чего ему так не везёт? Даже сорвавшись вниз, он не избавился от преследования этой жуткой твари.
Костяной Демон в очередной раз развернулся на сто восемьдесят градусов и, заметив Шо Чэня, осклабился жуткой улыбкой, излучающей тоску душ из десяти прошлых перерождений.
Стоило ему ухмыльнуться, как слюна полилась рекой, поднимаясь наверх, а вслед за ней высунулся язык.
Душа Шо Чэня едва не покинула тело, и он тут же лишился чувств.
При нынешней скорости падения быть в сознании или без сознания — особой разницы нет.
Костяной Демон, похоже, так и не понял, почему Шо Чэнь вырубился, но всё же высунул изрядно слюнявый язык и принялся слизывать лицо юноши.
Если лизнет трупная вода, не превратится ли он сам в мертвого упыря?
Он ведь даже девичьих губ ни разу не целовал, а закончить свою жизнь собирается в пасти какого-то скелета? Да пошёл ты!
Жуткое чувство омерзения мгновенно вернуло Шо Чэня к жизни, и он в отчаянии оттолкнул Костяного Демона ладонью, с содроганием выкрикнув:
— Какого чёрта ты тоже за мной увязался?!
Костяной Демон отлетел в сторону и издал глухое:
— Жу-у... жу-у...
Летит?
Только теперь Шо Чэнь разглядел, что по бокам от пустых глазниц черепа выросли крылья размером с веер. Хлопая ими, монстр не падал, а именно летел.
Тоже мне, человеческая голова: две глазницы да рот, почему у него есть крылья, а у него нет?
Черт, а Цю Юэ ещё говорила, что это мило. Мило, как же!
Настоящий чёрт и есть.
Шо Чэнь почувствовал себя оскорблённым:
— Ты что, не хочешь разделить со мной участь смертника?
Костяной Демон покачал головой:
— Жу! Жу!
Шо Чэнь:
— Ты испугался той красной флейты в руках того парня, и он приказал тебе не дать мне умереть?
Костяной Демон кивнул:
— Жу! Жу!
Шо Чэнь:
— Так ты отрастил крылья только для того, чтобы поднять меня наверх?
Костяной Демон:
— Жу! Жу!
Лицо Шо Чэня расплылось в широчайшей улыбке, он широко раскинул руки и крепко обнял Костяного Демона. В этот момент ему показалось, что Костяной Демон невероятно хорош собой — просто загляденье.
Поглядите на эту белую, круглую голову, гладкую и блестящую, — просто прелесть на ощупь. А эти две черные глазницы? Столько простора для души, сразу видно умнейшее создание!
А этот полный слизи рот с жёлтыми зубами...
Ладно, врать собственной совести дальше было выше его сил. Желудок Шо Чэня скрутило от подступившей тошноты, но он всё же зажал крылья демона подмышками, прижав того к груди в крепких объятиях.
Лучше не смотреть на это глазами, раз нет сил терпеть.
Костяной Демон издал жуткий вопль, и его крылья внезапно распахнулись ещё на три фута, стрелой устремившись в облака.
Тащить с собой человека оказалось для него сущим пустяком.
Костяной Демон летел долго, добрую четверть часа. Вокруг царила мёртвая тишина, кромешная тьма и жуткие пейзажи.
Ощутив под ногами твёрдую землю, Шо Чэнь отпустил Костяного Демона и при тусклом свете зелёного призрачного огня, горевшего внутри черепа монстра, с трудом разглядел окружающую обстановку.
Это... оказалась гигантская могила!
Повсюду клубилась зловещая ци и витали призраки!
Охваченный ужасом, знакомым ему по Поместью Цаньтянь, Шо Чэнь завопил и бросился наутёк:
— Я пока ещё из плоти и крови, в ваше старое логово мне рано. Землей не клянусь, прощайте навсегда!
Раздался хруст: споткнувшись о что-то под ногой, он со всего маху рухнул носом о землю прямо под божественный удар грома.
Не успел он сообразить, что раздавил скелетные останки чужого черепа, как с неба неожиданно обрушился свирепый поток леденящего ветра.
В подземной расселине мелькнул слабый лучик света, осветив пространство неподалёку: сквозь пронёсшуюся бурю проступил силуэт юноши в фиолетовых одеждах, который, прижавшись к цитре, отхаркивал кровь.
http://bllate.org/book/21826/2260537
Готово:
