— Разве Сяо Жэньган не был с нами? — Ли Тан тихо выругался. — Когда он успел...
Гу Чи неожиданно заговорил:
— А что, если тот, кто был с нами только что, вовсе не Сяо Жэньган?
— Кто же тогда? Хуан Цзе? — Чжудуцзи хмыкнула. — Какая затейница.
— Хватит, перестаньте... — Чжао Юй закрыла лицо руками, её ноги непрерывно дрожали.
Цзян Цзибэй молча смотрел на окровавленную улыбку на стене.
Он и не думал, что Хуан Цзе действует так быстро.
— Чего это вы застряли в дверях? Почему не заходите?
В этот момент из-за их спин послыслся голос женщины средних лет.
Чжао Юй испуганно вздрогнула и остолбенело обернулась.
Учитель Бай стояла позади них с сумкой через плечо; уставшая с дороги, она явно только что вернулась с работы.
— Учитель... — увидев Учитель Бай, Чжао Юй словно встретила спасителя и заговорила плачущим голосом: — Сяо Жэнь, он, он...
— Что опять с этим Сяо Жэнем? — Учитель Бай нахмурилась, протиснулась мимо них в прихожую и сказала: — Вы можете хоть раз не доставлять хлопот...
— Учитель, нет... — сорвалось с губ Ли Тана.
— Что такое? Какая муха вас укусила? — Учитель Бай, уже дошедшая до порога, обернулась и недоумённо оглядела их.
Цзян Цзибэй снова перевёл взгляд на гостиную.
В комнате было пусто, и висевший только что на потолочном вентиляторе труп вместе с кровавой улыбкой на стене казались лишь плодом их воображения.
Столкнувшись с этим зрелищем, все переглянулись, не в силах вымолвить ни слова.
— Чего стоите столбами, идите помогите с ужином. — Учитель Бай уже переобулась и направилась вглубь квартиры.
Цзян Цзибэй без колебаний шагнул за порог.
Гу Чи последовал за ним, а следом подтянулась и Чжудуцзи.
Стоило им двинуться с места, как остальные тоже сжали зубы и в страхе вошли в квартиру.
Глядя на чистую и аккуратную гостиную, Линь Лили пробормотала:
— Неужели это тоже иллюзия, которую создала Хуан Цзе, чтобы нас напугать?
Никто ей не ответил.
Но в глубине души каждый понимал: Сяо Жэньган действительно мёртв.
Пережив целый день побегов, ужаса и внутренних распрей, все валились с ног от усталости.
За ужином Учитель Бай странно спросила:
— Почему вы сегодня такие немногословные? Обычно вечно щебечете и шумите.
Она не упомянула ни Толстяка, ни Сяо Жэньгана, словно и впрямь не заметила их отсутствия.
Никто ей не ответил.
Молча доев ужин, все разошлись по комнатам отдыхать.
Цзян Цзибэй в одиночку поднялся на крышу.
Прислонившись боком к ограждению, его стройная фигура застыла в ночной темноте.
Цзян Цзибэй всматривался в далёкие тускло-жёлтые фонари, погрузившись в раздумья.
Система поставила перед ним сюжетную задачу: как можно скорее вспомнить отношения Чжоу Со и Хуан Цзе, а также выяснить, кто был объектом мести Хуан Цзе.
Отношения тайной влюбленности между Хуан Цзе и Гу Чи, а также издевательства Чжудуцзи над Хуан Цзе были уже известными фактами.
Остальных тоже было несложно угадать: если не брать в расчет все те странности, что были присущи самой Хуан Цзе, они состояли с ней в тех же отношениях зачинщиков травли и жертвы.
Больше всего вопросов сейчас вызывала связь между Чжоу Со и Хуан Цзе.
Помимо того, что они учились в параллельных классах и оба жили на попечении у Учитель Бай, казалось, их больше ничего не связывало.
В своём дневнике Хуан Цзе утверждала, что Чжоу Со спас её, но это заявление было опровергнуто показаниями остальных.
Зачем ей было лгать?
Цзян Цзибэй никак не мог найти мотив, побудивший Хуан Цзе выдумать записи в дневнике.
Позади внезапно послышались шаркающие шаги.
Цзян Цзибэй обернулся и увидел Гу Чи: тот, лениво прислонившись плечом к железной двери, смотрел на него, а огонёк сигареты в уголке его рта то вспыхивал, то гас в темноте.
— Дай одну. — Цзян Цзибэй приподнял подбородок.
Гу Чи достал из-за пазухи пачку, вытащил сигарету и швырнул её издалека.
Цзян Цзибэй без труда поймал сигарету, зажал её в зубах и мягким тоном скомандовал:
— Подкури мне.
Гу Чи на мгновение замер, шагнул длинными ногами вперед и остановился вплотную к Цзян Цзибэю.
Он не стал доставать зажигалку, а наклонился, приблизился к Цзян Цзибэю и коснулся своей сигаретой его сигареты.
Та вспыхнула от малейшего соприкосновения.
На столь близком расстоянии Гу Чи поднял взгляд на Цзян Цзибэя, и его глаза, скрытые за густыми респками, походили на тёмно-синий океан, подёрнутый полуночной дымкой тумана.
В момент, когда их взгляды встретились, Цзян Цзибэй замер.
В этом одиноком синем океане он увидел отражение собственного лица, плывущего по водной глади.
— Вы чем тут занимаетесь?
Раздался голос Чжудуцзи, и тут же её фигура появилась в проёме железной двери:
— Мне тоже дай одну.
Услышав её голос, Гу Чи выпрямился, увеличивая только что сократившееся до двусмысленного расстояния пространство.
Цзян Цзибэй же невозмутимо вытащил сигарету изо рта, посмотрел в сторону Чжудуцзи, стряхнул пепел и усмехнулся:
— Девушкам не стоит курить.
Чжудуцзи презрительно фыркнула, подошла ближе и окинула их насмешливым взглядом.
— Помните окровавленную улыбку, которую мы видели вчера в ванной? — заговорил Гу Чи. — У меня активировалось воспоминание-подсказка.
— Ты всё-таки не говорил всей правды, — безжалостно съязвила Чжудуцзи.
Столкнувшись с её упрёком, Гу Чи лишь приподнял брови с видом ну и что с того.
Цзян Цзибэй понимал причины скрытности Гу Чи, к тому же теперь Гу Чи сам собирался обо всём рассказать.
Поэтому он лишь мягко улыбнулся:
— Хм, и что же ты увидел?
— Я не сразу рассказал вам об этом, потому что эта подсказка оказалась очень странной. — Гу Чи затушил сигарету и нахмурился. — Это была перспектива не Хуан Цзе, а Толстяка.
— Толстяка? — Цзян Цзибэй и Чжудуцзи удивлённо переглянулись.
И правда, странно.
Подростки шестнадцати-семнадцати лет как раз находятся в периоде полового созревания, и пользование общим для парней и девушек туалетом неизбежно создавало неловкие ситуации.
Особенно в те дни, когда у девочек были критические дни.
Хуан Цзе и впрямь была неряшливой: она не чистила зубы, не мылась, не меняла одежду и любила прятаться под одеялом, уплетая острые снеки.
Даже в период менструации она могла запросто бросить использованную прокладку в мусорное ведро лицевой стороной вверх, даже не удосужившись её завернуть.
Мусорное ведро в туалете было без крышки, и окровавленные прокладки вот так наглядно торчали на самом верху, вызывая у всех одно лишь отвращение.
Из-за этого Хуан Цзе неоднократно отчитывали, но она никак не исправлялась.
Однажды Хуан Цзе, у которой как раз шли критические дни, сходила в туалет и вышла, даже не смыв за собой.
Толстяк, зашедший следующим, с первого же взгляда уставился на лужу крови в унитазе, выругался: «Сука блядь», после чего совершил нечто куда более омерзительное.
Он вытащил прокладку из мусорного ведра и окровавленной стороной нарисовал на кафельной стене смайлик, а также вывел четыре иероглифа: Хуан Цзе — шлюха.
Этот инцидент дошёл до Бай Циньжун.
Она вызвала родителей обоих учеников и при всех отчитала Хуан Цзе и Толстяка на чём свет стоит.
Мать Хуан Цзе дёргала дочь за волосы и осыпала оскорблениями за то, что та потеряла всякий стыд, а сама Хуан Цзе залилась краской и рыдала навзрыд, не в силах перевести дыхание.
Толстяк же вёл себя непробиваемо: сложив руки на груди, он стоял в стороне с видом полной отрешённости:
— А кто просил её вести себя так мерзко? Я просто ответил ей тем же! Так ей и надо!
На следующий день слухи о личной гигиене Хуан Цзе стремительно разнеслись по всей параллели.
Стоило ей появиться в школе, как каждый знакомый считал своим долгом отпустить издевку:
— Эй, шлюха, у тебя сегодня течёт?
Закончив рассказ, Гу Чи погрузился в долгое молчание.
Спустя какое-то время она уныло произнесла:
— Я даже не знаю, кого из них мне хочется прикончить первым.
— Меня вот что интересует: кто в итоге убирал в ванной? — спросил Цзян Цзибэй.
Гу Чи посмотрел на него:
— Ты.
— ...! — Цзян Цзибэй не удержался и взметнул брови, не сумев скрыть шок в глазах.
— Если быть точным, Чжоу Со, — ответил Гу Чи. — Никто не хотел за это браться, потому что зрелище было слишком мерзким. В конце концов Чжоу Со, страдающий манией чистоты, не выдержал: надел три слоя резиновых перчаток, вооружился хлоркой и всё убрал.
— Ну и досталось же тебе, — вздохнула Чжудуцзи и сочувственно похлопала Цзян Цзибэя по плечу.
Цзян Цзибэй: — ...
— Когда сегодня я осматривал труп Толстяка, в его распоротом животе обнаружилась гигиеническая прокладка, — продолжил Гу Чи. — Можно с уверенностью сказать, что Толстяка убила Хуан Цзе.
Цзян Цзибэй только хотел заговорить, как пронзительный визг разорвал ночную тишину, прокатившись по всему зданию:
— А-а-а-а-а-а-а!
Трое переглянулись, и Чжудуцзи сразу же определила:
— Голос Линь Лили.
— Что-то случилось. — Цзян Цзибэй мгновенно затушил сигарету. — Бежим назад.
Они стремительно бросились вниз.
Едва переступив порог, они увидели Линь Лили в одном банном полотенце: та без сил сидела на полу у входа в ванную, в то время как Ли Тан и Чжао Юй растерянно стояли рядом.
— Я видела его! Я видела Толстяка! — при виде вошедших лицо Линь Лили исказилось от ужаса. — Толстяк подглядывал за мной в окно туалета!
— Но мы же на семнадцатом этаже, — прищурился Цзян Цзибэй. — К тому же, разве Толстяк не мёртв?
http://bllate.org/book/21804/2256567
Готово:
