Нин Цзюэ вышел вперед. Толпа устремила на него взоры. Юноша выделялся незаурядной внешностью: на нем был простой халат цвета каштана из добротной ткани, без единого украшения, даже без головного убора — волосы лишь туго перехватывала алая лента на уровне пояса.
— Это кто такой?
— Лицо незнакомое, раньше не видел.
— Судя по одежде, из знатного рода, должно быть.
— Кто-нибудь знает его? На прошлом банкете Циньюнь его точно не было.
Перед лицом всеобщего недоумения и восхищения Нин Цзюэ не спеша сложил руки в приветственном жесте:
— Я Нин Цзюэ, приветствую всех.
— Нин Цзюэ?
— Тот самый Нин Цзюэ из первого списка?
— Совсем еще юн.
— Немудрено, что мы его не видели — на банкете Циньюнь оба его товарища по первому списку присутствовали, и только этот Нин Цзюэ не явился.
— Так вот он какой.
Банкет Циньюнь — это собрание, которое выпускники, сдавшие столичный экзамен, организуют по собственной инициативе, приглашая всех, кто занял призовые места. Конечно, Нин Цзюэ об этом не знал: никто ему не сказал, а так как он жил в поместье принца, новости до него не доходили, и найти его, чтобы пригласить, никто не мог.
— Оказывается, это господин Нин. — Из толпы вышел юноша в синем одеянии и с улыбкой сложил руки: — Я Лу Ицзэ, приятно познакомиться.
Лу Ицзэ, его коллега по первому списку.
Нин Цзюэ ответил тем же:
— Приветствую, господин Лу.
Они обменялись взглядами, как вдруг подошел еще один человек — рослый и крепкий, с весьма бесцеремонным тоном:
— Су Юй, выпускник из Цзинчжоу.
Еще один из первого списка. Нин Цзюэ кивнул:
— Господин Су, рад знакомству.
Су Юй улыбнулся, а Лу Ицзэ добавил:
— Господин Нин, вы из Цзинду?
Нин Цзюэ покачал головой:
— Я из Иньчжоу.
Иньчжоу далеко, оттуда на экзамен приехало меньше двадцати человек, а сдал его только Нин Цзюэ.
— Иньчжоу омывается морем, это край, полный талантов, неудивительно, что там вырос такой выдающийся человек, как господин Нин, — дружелюбно заметил Су Юй.
Среди всех присутствующих Нин Цзюэ выглядел самым молодым и неопытным, поэтому многие смотрели на него с любопытством, изучая его со всех сторон.
— Господин Су, вы мне льстите. Цзинчжоу — вот истинная колыбель талантов, откуда с древних времен выходили герои, — спокойно ответил Нин Цзюэ, полностью игнорируя направленные на него взгляды.
— Ха-ха!
Кто не любит, когда хвалят родные края? Су Юй рассмеялся с присущей ему широтой души:
— Господин Нин, вы удивительный человек. Не сочтете ли вы за честь подружиться со мной?
— Это будет честью для меня.
Нин Цзюэ слегка улыбнулся, а у Су Юя глаза превратились в полумесяцы. Два человека, один с юга, другой с севера, при первой же встрече почувствовали родство душ — так началась история их дружбы. Нин Цзюэ был сдержан и рассудителен, Су Юй — горяч и красноречив, а Лу Ицзэ — мягок, словно нефрит. Трое столь разных людей, объединенных духом ученых мужей, вскоре прониклись друг к другу искренним уважением.
Час спустя евнух средних лет, семеня, подошел к Полуденным воротам и тонким голосом провозгласил:
— Указ Его Величества: пригласить выпускников первого, второго и третьего списков на аудиенцию.
Десятки людей вмиг притихли. Они поспешно выстроились в три колонны во главе с Лу Ицзэ, Су Юем и Нин Цзюэ и в один голос сложили руки в поклоне:
— Мы, студенты, покорно принимаем волю государя.
Евнух кивнул и, развернувшись, повел их за собой. Все следовали за ним, сохраняя сосредоточенность и не оглядываясь по сторонам. Дворцовые ворота были величественны и внушительны. Пройдя через трое ворот, они достигли зала Тайхэ, где евнух остановился, а следом за ним замерли и остальные.
Спустя некоторое время из зала вышли сановники. Они прошли мимо выпускников, лишь мельком взглянув на них. Среди них Нин Цзюэ заметил Нин Ляо в алом чиновничьем халате с крайне суровым выражением лица. Видимо, Нин Цзюэ стоял на слишком заметном месте — Нин Ляо сразу узнал его. Отец и сын встретились взглядами, в глазах Нин Ляо читалось смятение, но Нин Цзюэ лишь на мгновение задержал на нем взгляд и отвернулся.
— Повелеваю, выпускникам явиться на аудиенцию! — раздался из зала Тайхэ громкий возглас.
Лу, Су и Нин вместе поднялись по ступеням. В зале Тайхэ, помимо императора Цианя, по обе стороны стояли наставник наследника, верховный военачальник и высшие чиновники шести ведомств. Более семидесяти человек одновременно склонились в поклоне:
— Студенты приветствуют Ваше Величество. Да пребудет с Вами мир.
— Встаньте, — голос сорокавосьмилетнего императора Цианя был крепким и звучным.
— Благодарим Ваше Величество.
Когда все выпрямились, император Циань продолжил:
— Великая Шэн чтит ученых мужей. Сегодняшний вопрос таков: как в деле управления государством совместить самосовершенствование и заботу о семье?
Как только император закончил, в зал хлынули слуги, расставляя перед каждым столы и стулья. Были поданы кисти, тушь и бумага. Под пристальными взглядами министров экзаменуемые приступили к ответу. Нин Цзюэ, взяв в руки кисть, вывел: Самосовершенствование начинается с сердца, а порядок в семье — с поступков. Путь управления страной лежит через народ: если народ богат, а страна спокойна, то и в семьях царит порядок…
Прошло два часа, прежде чем семьдесят с лишним работ были сданы. Император Циань просматривал их бегло, не вчитываясь в каждую, отсеивая лишь самые достойные. Затем работы изучали наставник и военачальник, после чего их передали чиновникам шести ведомств. Выпускники сидели в сторонке, с замиранием сердца ожидая вердикта.
Спустя полчаса император Циань спросил:
— Господа, каковы ваши выводы?
Наставник, держа в руках несколько свитков, вышел вперед:
— Ваше Величество, работы выпускников достойны, но, по нашему скромному мнению, лучшие — у Нина и Лу.
Речь шла о Нин Цзюэ и Лу Ицзэ. Император взглянул на две работы, долго молчал, а затем кивнул:
— Недурно.
Этого краткого слова было достаточно.
— Кто в этом году занял три первых места? — спросил император.
Нин Цзюэ, Лу Ицзэ и Су Юй вышли вперед:
— Студенты Нин Цзюэ, Лу Ицзэ и Су Юй приветствуют Ваше Величество.
Император внимательно оглядел троих юношей:
— Цветущая молодость, достойная смена, очень хорошо.
Он постучал по столу и произнес:
— Сегодня мы с министрами обсуждали дело бывшего министра военного ведомства Юй Сы о незаконном производстве оружия. Ходят слухи, что некие лица пытаются вовлечь в это Жэнь-вана, пороча честь императорской семьи. Я желал бы наказать виновных, но опасаюсь потрясений в народе. Что вы, трое, думаете по этому поводу?
В зале воцарилась тишина. В Великой Шэн было три вана: Янь-ван и Цинь-ван были дядьями императора, а Жэнь-ван — его родным младшим братом. Покойный император души не чаял в младшем сыне: он не только даровал ему титул Жэнь-вана и богатейшие земли Цзяннани, но и позволил жить в столице, пообещав, что никто не посмеет принудить его уехать. С тех пор Жэнь-ван двадцать лет жил в столице, наслаждаясь роскошью.
Трое выпускников переглянулись. Было известно, что отношения императора с братом были натянутыми, и любой ответ мог обернуться бедой.
Лу Ицзэ первым вышел вперед:
— Ваше Величество, на мой взгляд, хотя слухи и беспочвенны, пренебрегать мнением народа нельзя. Дело Юй Сы серьезно, и если есть сомнения, нужно провести тщательное расследование, невзирая на ранги. Если Жэнь-ван невиновен, это лишь подтвердит его чистоту.
Су Юй сделал шаг вперед, но его мнение разошлось с мнением Лу:
— Ваше Величество, я считаю, что народ глуп и легко поддается на пустые сплетни. Истина никого не интересует. Если из-за пустых слов мы начнем обыскивать поместье Жэнь-вана, а ничего не найдем, как быть тогда? Если это повредит братским узам Вашего Величества и Жэнь-вана, потери будут невосполнимы.
Один советовал расследовать, другой — нет. Император Циань перевел взгляд на молчаливого Нин Цзюэ:
— Нин Цзюэ, а что думаешь ты?
Нин Цзюэ вышел вперед:
— Ваше Величество, Жэнь-ван пользуется великой милостью, и неудивительно, что его пытаются оклеветать!
Император нахмурился, решив, что Нин Цзюэ тоже будет выгораживать брата, но тот продолжил:
— Однако людская молва страшна, и игнорировать ее нельзя. Даже если Жэнь-ван чист, он не застрахован от грязи. Силой рты не заткнешь. По моему мнению, вместо того чтобы выбирать между расследованием и подавлением слухов, лучше выбрать путь посредничества: пусть Жэнь-ван на время покинет столицу, отправившись в путешествие. Когда объект сплетен исчезнет из виду, народ быстро забудет о нем, и слухи утихнут сами собой. Это не повредит репутации Жэнь-вана и сохранит доверие народа. Разве это не лучший выход?
В зале поднялся шум. Все взоры устремились на Нин Цзюэ, включая взгляд императора. Тот стоял невозмутимо, выпрямившись во весь рост, позволяя каждому рассматривать себя.
Спустя долгое время император произнес:
— На сегодня экзамен окончен.
— Каждый из вас показал себя, я это вижу и весьма доволен. Наше государство ценит таланты, и ни один достойный не останется в тени.
Затем он обратился к наставнику:
— Цзи, тщательно проверь работы, составь список и представь мне. Помимо первой тройки, остальные работы должны быть рассмотрены ведомствами.
— Слушаюсь, — ответил наставник Цзи Линь.
Император снова посмотрел на троих юношей, которые стояли, потупив взоры, не смея поднять глаз на монарха.
— Свободны, — махнул рукой император.
Евнух провозгласил:
— Аудиенция окончена.
Все опустились на колени:
— Почтительно провожаем Ваше Величество.
Когда император ушел, все поднялись. Зал опустел. Выпускники и сановники молча вышли из дворца. В стенах императорского дворца уши были повсюду, и никто не хотел навлечь на себя беду лишним словом.
http://bllate.org/book/21783/2252443
Готово:
