Увидев, с каким ожиданием смотрит на неё Тянь Цзяци, Сюй Цзыжань поняла, что не может отказать. Однако, когда Тянь Цзяци, как и ожидалось, снова уклонилась от прямого ответа на предыдущий вопрос, Сюй Цзыжань почувствовала разочарование.
Она давно знала, что Тянь Цзяци привыкла избегать любых острых углов, но если та будет вести себя так вечно, как же Сюй Цзыжань сможет понять, в чём на самом деле кроется корень их проблем, когда настанет критический момент?
Впрочем, Тянь Цзяци ведь не из будущего, она живёт в рамках своих нынешних привычек. Получается, это сама Сюй Цзыжань ведёт себя странно, ожидая от неё перемен.
Этот вопрос она должна была поднять сама.
Сюй Цзыжань улыбнулась. Стоило ей улыбнуться, как весь её облик становился лёгким и беззаботным, словно в мире не было ничего, что стоило бы принимать близко к сердцу.
Тянь Цзяци впервые видела, чтобы Сюй Цзыжань улыбалась так, и на мгновение замерла.
Затем она услышала:
— Ты действительно веришь в те слухи о Цю Юйжоу, которые услышала?
У Тянь Цзяци была небольшая близорукость. Минус две диоптрии на оба глаза, с небольшой разницей между ними, поэтому она никогда не носила очки и в большинстве случаев видела всё достаточно чётко. Но сейчас, несмотря на то что она стояла совсем близко к Сюй Цзыжань, та вдруг показалась ей расплывчатой.
Тянь Цзяци не в первый раз замечала, что Сюй Цзыжань меняется, но только сейчас впервые признала это в глубине души: да, она действительно стала другой.
Раньше, когда они болтали, Сюй Цзыжань, казалось, лишь слушала её. Тянь Цзяци сыпала словами, как горохом, а подруга рассеянно поддакивала или задавала вопросы, редко высказывая собственное мнение. Иногда Тянь Цзяци понимала, что Сюй Цзыжань с ней не согласна, но та почти никогда не спорила — либо переводила тему, либо замолкала, либо смотрела на неё с беспомощной улыбкой.
Сюй Цзыжань всегда была такой.
Иногда Тянь Цзяци казалось, что подруга очень близка, иногда — что бесконечно далека, но все сходились в одном: с Сюй Цзыжань было очень комфортно. И только теперь до Тянь Цзяци дошло: а, так вот почему с ней было комфортно — потому что она никогда не возражала.
И сейчас, в бледном утреннем свете, когда Сюй Цзыжань смотрела на неё и искренне высказывала своё мнение, Тянь Цзяци отступила. Она подумала: зачем так серьёзно? Это же просто пустая болтовня.
Она отвела взгляд, но, заметив краем глаза разочарование на лице подруги, поняла, что обязана ответить. Тянь Цзяци редко задумывалась о таких вещах, но теперь начала лихорадочно размышлять, вспоминая свои слова и слова Сюй Цзыжань в тот день.
— ...Да, я не уверена, — произнесла она.
Её мысли путались, но она словно что-то осознала:
— Прости. Мне не следовало распространять эти слухи, раз я сама не была уверена. Я думала, это ничего страшного...
Ей не нравился такой формат общения, обнажающий недостатки, но, выговорившись, она почувствовала облегчение. На самом деле, она думала об этом ещё вчера вечером, просто не знала, как сказать. Теперь же слова наконец были произнесены.
Сюй Цзыжань тоже стало легче. Она не хотела давить слишком сильно и решила сгладить углы:
— На самом деле я понимаю, что, говоря это, ты больше выплёскивала эмоции, чем обсуждала факты. Но пойми: тот, кто тебя слушает, не всегда способен считать твои чувства — они слышат только то, что сказано буквально.
Она замолчала, глядя на Тянь Цзяци. Та смотрела на неё в замешательстве, а спустя долгое время неуверенно переспросила:
— А?
Сюй Цзыжань вздохнула:
— ...Ладно, давай постепенно.
В полдень, пообедав дома, Сюй Цзыжань дождалась Тянь Цзяци у ворот, и они вместе отправились в библиотеку.
Сюй Цзыжань обнаружила, что, если она мысленно соглашается пропустить пробежку, Система довольно гуманно убирает этот пункт из плана на воскресенье — похоже, в определённых пределах графики можно корректировать. Но стоило ей подумать о том, чтобы сократить тренировки до трёх раз в неделю, как Система тут же выскакивала с предупреждением о недостаточной нагрузке и требованием исправиться.
А поскольку сегодня утром она не виделась с Цю Юйжоу, Система всё это время оставалась в Режиме борьбы и не выдавала никаких заданий, связанных с ней. Конечно, если бы утром она подтвердила выбор Тянь Цзяци в качестве цели, ситуация могла бы сложиться иначе.
При одной этой мысли её передёрнуло. Установить Тянь Цзяци в качестве любовной цели? Господи, она об этом даже не помышляла.
Сюй Цзыжань, мысленно ворча, поспешила вслед за Тянь Цзяци в библиотеку и прибыла точно к назначенному времени. Они припарковали велосипеды, и, стоило Сюй Цзыжань выйти из навеса, как она увидела Цю Юйжоу, дожидавшуюся у входа в старое здание библиотеки.
Как только она припарковалась, Система тут же подала сигнал, и интерфейс мгновенно окрасился в розовый цвет.
Цю Юйжоу, которая до этого широко улыбалась, при виде Тянь Цзяци заметно стушевалась. Но быстро взяла себя в руки и нерешительно произнесла:
— Привет... привет.
Отношения между ними были довольно натянутыми. Цю Юйжоу раздумывала, не стоит ли ей проявить больше дружелюбия. Тянь Цзяци тоже чувствовала неловкость. Ещё недавно она чуть ли не весь класс подбивала бойкотировать Цю Юйжоу, а теперь сама же навязывалась в компанию. Перед приходом она решила: раз пришла ради Сюй Цзыжань, то если Цю Юйжоу не будет обращать на неё внимания, она ответит тем же. Но та поздоровалась первой.
Боже, неужели у неё совсем нет гордости?
Хотя Тянь Цзяци так и думала, после приветствия Цю Юйжоу она всё же неловко сделала шаг вперёд:
— Привет, Цю Юйжоу.
Про себя она отметила: пусть гордости нет, но, кажется, она неплохой человек.
Библиотека была старой: штукатурка на фасаде осыпалась, обнажая пятнистый красный кирпич, по которому вился тёмно-зелёный девичий виноград. В здании было четыре этажа: на первом — читальный зал, на остальных трёх — книжные фонды.
Поскольку они пришли заниматься, то сразу направились в читальный зал на первом этаже. Из-за выходных народу было много, и им с трудом удалось найти место, где можно было бы сесть втроём.
Тянь Цзяци увидела, что Сюй Цзыжань села, и тут же шустро уселась рядом. Цю Юйжоу замерла, но в итоге ей пришлось сесть напротив. Стол был шириной около полуметра, и Цю Юйжоу чувствовала, что стоит ей наклонить голову, как она коснётся головы Сюй Цзыжань. Неизвестно почему, она начала нервничать и постоянно поднимала взгляд на подругу.
Сюй Цзыжань замечала это и улыбалась ей в ответ. Когда она улыбалась, её глаза слегка изгибались, а на ресницах играл солнечный зайчик.
Цю Юйжоу перестала понимать, что за задачи она решает — в голове крутилось лишь то, какая Сюй Цзыжань красивая. Неудивительно, что все хотят с ней дружить.
А теперь... можно ли считать их друзьями?
Цю Юйжоу не была уверена. С самого детства она из-за чего-то вечно становилась той, кого все недолюбливали, и теперь уже начала забывать, каково это — когда тебя не отвергают. Но в одном она была уверена точно: она хочет продолжать общаться с Сюй Цзыжань.
Люди в библиотеке приходили и уходили. Когда они снова подняли головы, было уже три часа дня. Сюй Цзыжань не заметила, как пролетело время, но когда она застряла на задаче, Тянь Цзяци вдруг толкнула её локтем и протянула листок черновика, тихо прошептав:
— Угадай, кто это.
Сюй Цзыжань подумала, что та хочет спросить о задаче, и уже собиралась сказать, что сама не уверена, но увидела на листке карикатурный портрет: короткая стрижка, большие глаза, тонкая шея.
— Это ты? — спросила Сюй Цзыжань.
— Конечно нет, — ответила Тянь Цзяци. — Это ты.
Затем Тянь Цзяци нарисовала собаку, кошку и Цю Юйжоу, снова спрашивая, кто это. Когда в четвёртый раз раздался шорох бумаги, Сюй Цзыжань наконец поняла: Тянь Цзяци просто заскучала. Домашнее задание на выходные было сделано, она больше не хотела решать задачи, вот и пыталась привлечь внимание Сюй Цзыжань — не из вредности, а просто от неусидчивости.
Сюй Цзыжань вздохнула и только собралась заговорить, как боковым зрением заметила, что Цю Юйжоу тоже не решает задачи, а заворожённо разглядывает черновик Тянь Цзяци. Сюй Цзыжань взглянула в тетрадь Цю Юйжоу и обнаружила, что за всё это время та решила всего пять задач. Похоже, эффективность Цю Юйжоу сегодня тоже оставляла желать лучшего.
Раз уж тяги к учёбе ни у кого не осталось, лучше было просто пойти развеяться. Сюй Цзыжань закрыла книгу и предложила прогуляться.
Лицо Тянь Цзяци просияло, выражая всем своим видом: я только этого и ждала.
В километре от библиотеки была пешеходная торговая улица. В воспоминаниях Сюй Цзыжань там продавали только всякие девчачьи безделушки, но сегодня она обнаружила массу брендовых магазинов, магазинов электроники и ресторанов. Вероятно, в те годы она просто не могла себе позволить ничего другого и не интересовалась ничем иным, поэтому всё остальное игнорировала. Люди действительно видят только то, что хотят видеть.
Сюй Цзыжань не особо любила ходить по магазинам. Раньше она делала это только потому, что нравилось Тянь Цзяци, а сейчас и подавно не горела желанием. Она было хотела купить одежду, но, зайдя в пару магазинов, ужаснулась местному вкусу. Вспомнив содержимое своего шкафа, решила ограничиться универсальной футболкой. Зашла в какой-то лавочку, выбрала самую простую белую модель и спросила хозяйку:
— Сколько?
Хозяйка, щёлкавшая семечки за прилавком, подняла глаза на трёх симпатичных и опрятных девушек:
— Восемьдесят. Не смотрите, что фасон простой, потрогайте ткань — она того стоит.
Ей нравилось торговать с юными девушками: у них мало денег, но зато они стеснительные и не умеют торговаться. Но в этот раз она наткнулась на уникум.
Сюй Цзыжань даже бровью не повела:
— За двадцать отдадите?
Хозяйка замерла.
Даже Тянь Цзяци и Цю Юйжоу были поражены такой наглостью и уставились на неё с изумлением. Но Сюй Цзыжань знала, что говорит: она пощупала ткань — вещь стоила максимум тридцать. Исходя из правил торга, она назвала цену ниже, чтобы оставить пространство для манёвра.
Видя, что хозяйка молчит, она добавила:
— Я искренне хочу купить, вещь стоит именно столько, я разбираюсь.
Хозяйка поняла, что перед ней знаток, и вздохнула:
— Двадцать — это слишком мало. Давайте сорок.
— Двадцать пять.
— ...
После долгой перепалки они сошлись на тридцати — именно на той цене, на которую рассчитывала Сюй Цзыжань.
Получив покупку, Сюй Цзыжань не почувствовала радости, скорее лёгкую грусть. Если бы в кармане было больше пятидесяти, разве стала бы она так жёстко торговаться?
Сюй Цзыжань считала эту разницу в цене сущим пустяком, но Тянь Цзяци и Цю Юйжоу были шокированы и всю оставшуюся прогулку просили её научить приёмам торга. У Сюй Цзыжань не было никаких секретов: когда денег не было, она покупала мало, а когда появились — не покупала вещи, с которыми нужно торговаться. А торговаться её когда-то научила именно Тянь Цзяци.
На первом курсе, когда появились лишние деньги, Тянь Цзяци часто приезжала к ней в университет, и они исходили вдоль и поперёк всю студенческую улицу, а потом обходили один оптовый рынок за другим. Тогда они не умели торговаться, спрашивали цену в каждой лавке и уходили, если не покупали. Иногда, если попадались злые продавцы, те бежали следом и ругались, а они, взявшись за руки, убегали и хохотали.
Если подумать, они просто слишком часто ходили по магазинам, и у неё в голове сама собой сложилась оценка стоимости материалов и пошива, а позже, когда она сама занялась одеждой, она уже интуитивно знала реальную цену вещи. Это был не тот навык, который можно передать парой слов, поэтому Сюй Цзыжань промолчала.
Она думала о будущем и чувствовала печаль. Глядя на Тянь Цзяци и Цю Юйжоу, ныряющих в магазин аксессуаров, она видела в них саму себя в прошлом. Раньше ей тоже казалось, что всё это весело и интересно, а теперь она чувствовала лишь усталость.
Действительно, после определённого возраста те же самые занятия уже не приносят той же радости. Как говорили древние: Купить бы цветов, да с вином прокатиться, но всё уже не так, как в юности.
...Конечно, усталость могла быть вызвана ещё и тем, что украшения были ужасно безвкусными. Тяжело быть человеком, чей вкус опережает толпу. Сюй Цзыжань боялась, что её ассимилирует этот кошмарный стиль, и невольно смотрела на безделушки с подозрением.
Видимо, потому что Сюй Цзыжань каждый раз смотрела на вещи, которые ей показывала Тянь Цзяци, с загадочным и тяжёлым выражением лица, та перестала её спрашивать и переключилась на Цю Юйжоу. В итоге Сюй Цзыжань оказалась в стороне, а Тянь Цзяци и Цю Юйжоу стали не разлей вода.
Сюй Цзыжань это не волновало. Она сама по себе просматривала панель Системы или разглядывала мелочи, лишь изредка поднимая голову и видя, как те двое что-то обсуждают и смеются.
— Да уж, девочки...
Когда Тянь Цзяци пошла расплачиваться, Сюй Цзыжань тихо спросила Цю Юйжоу:
— О чём вы там говорили?
Цю Юйжоу загадочно покачала головой, уголки её губ приподнялись в многозначительной улыбке. Сюй Цзыжань подумала: в этом Цю Юйжоу не изменилась — если она не хочет о чём-то говорить, её не заставишь.
Возможно, смутившись тем, что не ответила на вопрос, Цю Юйжоу сама сменила тему. Она надела новый ободок, покраснела и спросила, идёт ли он ей.
Сюй Цзыжань лишилась дара речи. Синий нейлоновый бант, инкрустированный фиолетовыми искусственными кристаллами — фасон был настолько ужасен, что даже ворчать не хотелось.
Пришлось ответить:
— Спорный вопрос.
Но увидев, как расстроилась Цю Юйжоу, она поспешно добавила:
— Я имела в виду, что, хотя на полке это смотрелось не очень, на тебе смотрится вполне неплохо.
Цю Юйжоу снова просияла, даже не усомнившись в вежливости этих слов. В отличие от неё, Тянь Цзяци, услышав такой комментарий, тут же съязвила:
— Брось, ты же имела в виду, что на самом деле это уродство.
К этому моменту они уже попрощались с Цю Юйжоу и шли домой. Солнце садилось, заливая асфальт мягким оранжевым светом, добавляя тепла вечерней дороге.
Тянь Цзяци улыбнулась:
— Хотя я всё ещё злюсь, что Цю Юйжоу отвлекала тебя, но вообще-то она неплохая.
Сюй Цзыжань рассмеялась:
— Разве вы не болтали потом вдвоём?
Тянь Цзяци бросила на неё кокетливый взгляд:
— Что, ревнуешь?
Сюй Цзыжань подхватила игру:
— Ага, ревную. Так расскажешь, о чём вы болтали?
Тянь Цзяци помолчала, а потом ответила:
— На самом деле, это я говорила. Я сказала, что ты сильно изменилась.
У Сюй Цзыжань внутри всё сжалось. Она, конечно, предполагала, что Тянь Цзяци заметит перемены, но не знала, как та на это отреагирует.
И сейчас она увидела, как Тянь Цзяци, нахмурившись, задумчиво произнесла:
— Мне всё время кажется, будто ты стала совсем другим человеком.
Сюй Цзыжань сделала паузу и невозмутимо ответила:
— О?
В лучах заката Сюй Цзыжань и Тянь Цзяци смотрели друг на друга. Золотистый свет отражался в их глазах, растворяясь в апельсиновом сиянии, отчего взгляды становились неразличимыми. После недолгой паузы обе рассмеялись.
— Но это же не манга, — сказала Тянь Цзяци. — Как такое возможно?
Сюй Цзыжань не стала спорить, глядя вперёд.
— К тому же, — продолжила Тянь Цзяци, — хоть ты и изменилась, ощущения остались прежними. Не похоже, что ты другой человек.
Сюй Цзыжань удивилась:
— Я всё ещё кажусь тебе прежней?
Тянь Цзяци кивнула:
— Почти. Просто кажется, будто ты стала понимать больше вещей.
Сюй Цзыжань улыбнулась:
— Похоже, ты меня хвалишь.
Болтая, они дошли до дома. Тянь Цзяци первой зашла в дверь, а Сюй Цзыжань смотрела ей вслед, и улыбка постепенно сошла с её лица.
Люди — странные существа. Когда они в чём-то сомневаются, они ищут подтверждения своим мыслям у других. Поэтому в мире так много мудрых изречений и «куриных супов для души». Хотя, если смотреть с лучшей стороны, это просто использование чужого опыта, чтобы не наступать на те же грабли.
Сюй Цзыжань сейчас думала: неужели характер человека действительно невозможно изменить даже со временем? И Тянь Цзяци... суждено ли ей стать такой, какой она стала?
Она была уверена, что по-прежнему смотрит на Тянь Цзяци с долей скепсиса. Возможно, это несправедливо по отношению к той, кто сейчас искренне с ней дружит, но ничего не могла с собой поделать. Однако бросить эту дружбу она тоже не могла: во-первых, признавала, что ей не хватает решимости, а во-вторых, в мире есть простая истина: отказываясь от чего-то в эту секунду, ты теряешь всё то будущее, которое могло бы сложиться, если бы ты не отступил.
Она, конечно, не хотела терять возможность хорошо общаться с Тянь Цзяци, но и не хотела снова наступать на те же грабли. К счастью, притворяться она уже научилась мастерски.
В последующие дни Сюй Цзыжань, совмещая усердную учёбу, начала внушать родителям и Тянь Цзяци мысль о том, что мужчины — существа ненадёжные и что жить одной, не выходя замуж, — это вовсе не конец света. Она глубоко убедилась: именно потому, что раньше она думала, будто у каждого свои взгляды и это не имеет значения, в конечном итоге она пришла к полному несовпадению жизненных ценностей с близкими людьми.
http://bllate.org/book/21772/2251556
Готово:
