Когда взгляд собеседника упал на него, вспыхнувший в тех глазах на мгновение огонёк искреннего восхищения явно польстил Крису. Вообще-то, благодаря мнению окружающих, он прекрасно знал, что у него отличное телосложение — особенно в бытность Джейсоном, — но сам он никогда особо об этом не задумывался. И вот теперь, увидев в глазах Альберта взгляд, полный оценки и восхищения, он впервые ощутил подлинное удовлетворение. Он не только гордился своей прекрасной фигурой, но и был ужасно рад, что другой человек так высоко ценит его тело. Поэтому он подсознательно расправил плечи и втянул живот, пытаясь, подобно токующему павлину, показать себя с самой выгодной стороны.
Затем он заметил, как взгляд Альберта украдкой скользнул прямо к центру полотенца.
Всего один миг — особенно когда до него дошло осознание того, что тот смотрит именно туда, — и Крис почувствовал пробежавшую от макушки до пят дрожь. Знакомое, но совершенно неуместное в данный момент чувство нахлынуло с непреодолимой силой.
Впервые в жизни могущественный Лев-самец среди Стражей растерялся. Внезапное вожделение было одновременно и знакомым, и чуждым, а изменения в теле заставили его резко развернуться, чтобы закрыть собой некстати выдавший его участок, и спиной к юноше глухо бросить:
— Что такое?
Сюй Жуй поскрёб в затылке:
— Ничего, просто приготовил немного еды, хотел пригласить тебя перекусить.
Хотя Крис уже догадался об этом, он всё равно не мог сдержать возбуждение. Наплыв плотского желания тут же отошел на второй план, и он ответил:
— Хорошо. Подожди, я переоденусь.
С этими словами он сорвал полотенце и принялся одеваться. Бдительность по отношению к сидевшему напротив юноше упала у него до абсолютного нуля: подсознательно он воспринимал его как боевого товарища, которому можно доверить свою спину. Они вместе шли вперед и отступали, вместе ели и жили, к этому уже все привыкли.
Но Сюй Жуй... кхм!
Брат, скажи на милость, нормально ли вот так запросто, без капли смущения, демонстрировать свою задницу? Хотя она и правда чертовски хороша: упругая, подтянутая, с невероятно изящными линиями и присущей только мужчинам мраморной текстурой... Эх, не туда понесло. Сюй Жуй чувствовал, что на самом деле хотел выразить совсем другое: ты что, хочешь вызвать у меня зависть, ревность и ненависть? Или просто зависть, ревность и ненависть? С какой стати это тело кажется сексуальным и привлекательным даже ему, обладателю точно такого же мужского пола?
Дело шло к неприятностям! Знатоки утверждали: если мужчина находит тело другого мужчины сексуальным, привлекательным и манящим, это вернейший знак того, что он начинает сворачивать не туда!
Да чтоб тебя!
Сюй Жуй содрогнулся и решительно перевёл взгляд на стену, словно на ней распустился дивный цветок, стоивший того, чтобы на него поглазеть.
Но спустя мгновение его взгляд снова вернулся обратно, особенно после того, как Крис закончил одеваться. Он во все глаза уставился на лицо и тело Криса, смутно ощущая какое-то странное дежавю. В подсознании почему-то упорно крутилась мысль, что Крис до боли напоминает этого до крайности раздражающего Джейсона Аверича.
Но ведь Крис — очевидно не Джейсон! Хотя их тела были невероятно похожи: оба идеальные, исполненные силы, мужественности и суровой мощи. Однако лица совершенно разные, а темпераменты и вовсе отличались как небо и земля. Первый походил на ожившую крышку гроба — холодный и неприступный; второй же казался простодушным и мягким, величественным и внушающим чувство безопасности. Как они могли быть одним и тем же человеком? Даже голоса отличались разительно: у одного — густой и красивый, у другого — низкий и хриплый, ничего общего. Очевидно, он просто накрутил себя.
— О чём задумался? — спросил полностью одетый Крис, заметив, что Альберт витает где-то в облаках.
Сюй Жуй выпалил не задумываясь:
— У тебя есть братья?
Крис замер, но в следующую секунду, словно озарённый вспышкой молнии, понял истоки этого вопроса. Этот юноша был до того проницателен, что умудрился заметить сходство между ним и его альтер-эго Джейсоном. В сердце невольно шевельнулась настороженность: он мысленно приказал себе быть куда осторожнее в образе Джейсона, чтобы не оставлять лазеек. В то же время на душе у него отлегло: только человек с чистыми помыслами мог задать такой прямой вопрос, его Альберт действительно ничего не знал.
Погодите-ка, его Альберт? С чего это вдруг он стал его? Крис растерялся, запутавшись в собственных мыслях, но вслух ответил без запинки:
— Нет, у меня нет братьев.
Сюй Жуй с облегчением выдохнул: нет братьев — и отлично! Если бы Крис оказался связан с Джейсоном кровными узами, он понятия не имел бы, как теперь общаться с Крисом. Нельзя же одновременно презирать чьего-то брата и при этом сближаться с самим Крис, это было бы слишком неловко.
Из-за крутившихся в голове мыслей Сюй Жуй не стал пристально всматриваться в черты лица Криса. Разумеется, если речь не шла о латентных гомосексуалистах, ни один нормальный мужчина не станет разглядывать чужие лица — за исключением того павлина Джейсона, чей природный блеск слепил глаза и неизменно приковывал к себе всеобщее внимание.
К тому же, питая отвращение к Джейсону, он даже в мыслях не желал задерживаться на его внешности. Именно поэтому Сюй Жуй упустил из виду одну деталь: если бы он взглянул на всё глазами студента-медика, особенно круглого отличника, обладающего привычкой к столь хорошо знакомой им черепно-фациальной реконструкции, он бы сразу заметил, что череп скрытого под кожей Криса точь-в-точь повторяет череп Джейсона!
В мире не бывает двух абсолютно одинаковых листьев. Полное совпадение означало бы лишь одно: Крис — это Джейсон, а Джейсон — это Крис, изначально они были одним человеком!
Конечно, сейчас Сюй Жуй не осознавал этого — сказывалось правило о спрятанном под фонарем свете. Даже сам Крис упустил этот момент из виду, и лишь позже, когда Сюй Жуй завёл об этом разговор, он понял, какой ужасной пробоиной это грозило. К счастью, кроме Сюй Жуя, до этого пока никто не додумался, так что время исправить ошибку ещё оставалось.
В данный момент оба ни о чём таком не думали: Сюй Жуй спешил продемонстрировать Крису свой ужин, а Крис, охваченный даже не осознаваемым им самим предвкушением свидания, шагал за Сюй Жуем через коридор, словно пересекая древнюю границу между царствами Чу и Хан, переступая из одного мира в другой.
Всё вокруг собиралось измениться.
— Твоё жилище выглядит именно так? — спросил Крис, переступив порог.
Впервые его официально пригласили войти, а не заставили пробиваться в чужие владения с помощью взлома замков или других насильственных методов. Это ощущение было для него внове, и он невольно остановился у входа, оглядываясь по сторонам.
На самом деле комната Альберта имела точно такую же планировку, что и его собственная. Единственное отличие заключалось в том, что из-за зеркальной симметрии относительно коридора расположение было зеркально отраженным: то, что слева, у него находилось справа, а то, что справа — слева. Во всём остальном они ничем не отличались.
И тем не менее Крис чувствовал колоссальную разницу между своей комнатой и комнатой Альберта. Эта разница крылась в мелочах: несколько полных жизни зелёных ростков в горшках на подоконнике, чашка с поднимающейся над ней легкой дымкой пара на маленьком столике, простые и элегантные линии рисунков на стенах, спартанская, но аккуратно расставленная обстановка, густой аромат еды, заполнявший всё помещение, и маленькая собачонка, которая сидела в сторонке и с любопытством таращилась на него своими круглыми глазами. Все эти детали, сливаясь воедино, создавали совершенно особую атмосферу.
Точнее говоря, в отличие от холодной и монотонной обстановки его собственной комнаты, в жилище Альберта чувствовалась живость и тепло человеческого бытия, лишённая показной роскоши, простая и уютная атмосфера настоящей жизни.
Окутанный этим тёплым духом домашнего очага, он чувствовал себя то уставшим от долгого космического странствия кораблём, наконец-то обнаружившим космопорт, то утомлённым путником, нашедшим тихую постель для отдыха, то одинокой душой, обретшей долгожданный причал. На сердце у Криса разлились доселе незнакомые чувства: безопасность, расслабленность, а также лёгкое, согревающее ощущение уюта и обретённого дома.
Вся эта комната казалась отражением самого Альберта — простого и тёплого, пропитанного его собственной аурой, где каждое крошечное изменение преображало пространство вокруг.
Губы Криса сами собой тронула улыбка. Его взгляд медленно скользил по комнате, и казалось, что дневная усталость тает на глазах, а Море духа отзывается на происходящее волнами тихой радости.
— Садись куда хочешь, — произнёс Сюй Жуй, но тут же запоздало сообразил, что это не то место из его прежнего мира, где он привык принимать гостей. Это была крошечная комнатушка-спичечный коробок, в которой помещались лишь одна кровать, маленький столик да единственный стул, так что предложение «садись куда хочешь» звучало здесь крайне неуместно.
Он невольно поскрёб в затылке, с неловкой улыбкой глядя на Криса, и проводил его к тому самому единственному стулу, после чего его разобрал смех.
Сам Сюй Жуй никогда не находил этот стул чем-то необычным, но стоило рослому Крис ростом метр девяносто четыре опуститься на него, как это зрелище стало до боли напоминать взрослого дялю, усевшегося на детский стульчик в детском саду. Выглядело это невероятно комично.
Заметив направление взгляда Альберта, Крис опустил глаза на крошечный стул под собой и тоже не смог сдержать улыбку.
В этом общем лёгком смехе остатки былой неловкости испарились без следа, а атмосфера между ними стала непринуждённой и близкой.
Сюй Жуй подвинул к нему чайную чашку и произнёс:
— Только что заварил, попробуй. Еда будет готова ещё нескоро, так что пока посиди тут.
— Хорошо, — отозвался Крис. Он взял чашку, сделал глоток и проводил глазами спину Альберта, скрывшегося на кухне. Здесь он чувствовал себя в абсолютной безопасности и расслабленности, даже мысли не допуская о том, что его могут отравить.
Правда, заметив, что чай имеет необычный зеленовато-желтый оттенок и странную для него прозрачность, он на секунду засомневался, опасаясь какого-нибудь странного вкуса.
И действительно, едва коснувшись губ, напиток показался слегка горьковатым и вяжущим, с едва уловимым илистым привкусом. Крис чуть заметно нахмурился, но всё же проглотил его. Он уже собирался с бесстрастным лицом, стараясь не выказывать отвращения, тихонько поставить чашку на стол, как вдруг вкус во рту начал меняться.
Следом за терпкой горечью на корне языка осталось лишь легкое воспоминание о ней, а кончик языка уже наполнился сладковатым послевкусием. Тот самый илистый привкус преобразился в неповторимый аромат свежей травы и древесной листвы. И хотя запах был едва уловимым, он нёс в себе такую естественную, кристально чистую свежесть, что она заполнила всю полость рта, заставляя разум проясниться, а тело — ощутить прилив бодрости и новизны.
http://bllate.org/book/21769/2251208
Готово:
