Едва мы ступили на крыльцо уездного управления, как сзади выбежал какой-то человек.
В одном из тех, кто в чиновничьих одеждах рухнул передо мной на колени и задрожал всем телом, я с трудом узнал человека, который склонил голову и возопил:
— Ничтожный чиновник Цзинь Но, уездный начальник уезда Юй, приветствует Его Высочество наследного принца! Да здравствует принц, десятитысячелетия, десятитысячелетия, десятитысячелетия!
— У господина уездного начальника поистине уникальный способ усмирения подчиненных: оказывается, чтобы просто войти в управу, нужно платить деньги, — я не стал поднимать Цзинь Но и, заложив руки за спину, усмехнулся.
Однако стоявшему на коленях от этих слов сделалось лишь страшнее. Он торопливо заискивающе застучал лбом о пол:
— Подчиненный не уследил за порядком, и стражники оскорбили Его Высочество. Прошу Его Высочество пощадить мою жизнь!
— И то верно, это определенно заслуживает наказания, но на этот раз я пока запомню, а накажу тебя в следующий, — усмехнулся я, по-прежнему держа руки за спиной. — На самом деле я пришел к тебе по делу, так что вставай.
Цзинь Но в страхе дрожа вытер со лба холодный пот и поспешно поклонился:
— Благодарю Его Высочество за милость. Что за дело у Его Высочества? Извольте повелеть.
С этими словами он поднялся на ноги.
Я уселся на почетное место, а Цзинь Но остался стоять внизу.
— Сколько лет господину уездному начальнику?
Цзинь Но никак не ожидал такого вопроса. Он на мгновение опешил, а затем торопливо ответил:
— Не смею скрывать, ничтожному чиновнику тридцать два года.
— Хе-хе, а не обзавелся ли ты женой и наложницами? — мягко улыбнулся я.
Заметив, что я улыбаюсь, Цзинь Но немного расслабился, перевел дыхание и с усмешкой ответил:
— Докладываю Его Высочеству, дома у меня есть законная жена и пять наложниц.
Услышав это, я мысленно обругал этого продажного чиновника: мало того, что набрал подчиненных-взяточников, так сам еще алчен и похотлив. Однако на моем лице по-прежнему играла улыбка:
— А где же твоя благоверная? Почему я ее не вижу? Позови-ка ее сюда, я хочу на нее взглянуть.
Цзинь Но замер и пробормотал:
— Э-э... супруга, моя супруга... Пару дней назад она уехала к родителям погостить, вернется не раньше чем через месяц.
Услышав это, я слегка нахмурился:
— О? А почему тогда вчера, когда я ехал сюда, то заметил в воде утопленника, и по прибытии лично убедился, что это именно твоя жена?
— Что?! Да как же так... С чего бы моей жене умирать? — перепугавшись до смерти, Цзинь Но отшатнулся назад. Как такое возможно? Я же лично привязал к ней камень, почему она всплыла? Неужели веревка оборвалась? Нет, быть того не может!
Заметив его ошеломленное выражение лица, в моих глазах мелькнул острый огонек, и я подумал, что этот Цзинь Но определенно замешан в деле об убийстве.
— Самая настоящая правда, это действительно твоя жена, — кивнул я.
— Ваше Высочество, где моя жена? Я хочу ее увидеть, — Цзинь Но поднял голову, глаза его наполнились слезами, и он произнес это с горечью и гневом.
Ишь как разыгрался, мастерски лицедействует.
— Твою жену мы уже похоронили, можем тебя проводить.
— Благодарю Ваше Высочество, — сложил руки в купецком жесте Цзинь Но.
— Однако отправь побольше людей обыскать весь уезд, обязательно отыщи убийцу твоей жены, — холодно бросил я.
— Слушаюсь, ваш покорный слуга непременно поднимет на поиски всю управу, — отозвался Цзинь Но.
Покончив с разговорами, мы вместе с Цзинь Но и толпой стражников вышли из уездной управы и направились к месту захоронения госпожи Цзинь. Сначала мы шли быстрым шагом, но стоило нам приблизиться к могиле, как шаг Цзинь Но заметно замедлился. В конце концов он отстал сильнее всех, а его ноги сами собой слегка задрожали.
Я бросил на него косой взгляд и холодно усмехнулся про себя: «Занервничал, нечиста совесть? Хм».
Добравшись до могилы, Цзинь Но, то ли пытаясь придать себе храбрости, то ли желая скрыть собственный страх, вдруг бросился вперед всех, рухнул на колени, обхватив надгробную плиту госпожи Цзинь, и заголосил во весь голос:
— Жоу-у-ена моя, ну как же ты оставила мужа! Какой же изверг тебя погубил, у-у-у, за что же ты приняла такую мученическую смерть! — при этом он время от времени старательно выдавливал из себя пару слезинок.
Я подошел ближе, слегка нахмурился и, похлопав его по плечу, произнес:
— Господин уездный начальник, крепитесь, Ваше Высочество непременно восстановит справедливость ради вашей супруги.
— Благодарю Ваше Высочество, — Цзинь Но отвесил мне несколько поклонов.
После этого я велел Цзинь Но и остальным стражникам оставаться здесь, а сам первым делом вернулся назад.
Вернувшись на постоялый двор, я приказал трем стражникам неусыпно следить за каждым шагом Цзинь Но и в случае чего немедленно докладывать. Раздав указания, я сел на кровать, скрестив ноги, и принялся размышлять над способом излечения.
— Точно! Я же помню, Древний Король Трупов оставил книгу, в которой описано множество способов исцеления от ядов, возможно, там найдется решение!
Вспышка озарения озарила мой разум, и я тут же сложил руки в странный жест, пустив в ход ци. По моему телу поползли черные лучи света, и внезапно прямо передо мной материализовалась толстая коричневая древняя книга, на обложке которой красовались четыре крупных иероглифа.
Увидев, что книга появилась, я поспешно раскрыл ее и принялся лихорадочно искать нужные строки. Внезапно мой взгляд упал на строчку:
— Инородный труп рождается, когда мертвец впитывает эссенцию лунного света; он несколько отличается от обычного зомби. Инородные трупы не подчиняются Императору зомби, они действуют разрозненно, а их сила черпается из лунного света. При лунном свете их мощь превосходит силу трупных генералов, а без лунного света они равны по силе труполюдям. Тот, кого они укусят, погибнет не пройдет и чашки чаю, а отравленный ими превратится в инородный труп за три дня. Чтобы избавиться от этого яда, необходимо добыть сердечную эссенцию крови самого инородного трупа.
Инородный труп? Мутировавший зомби? Какая же жуткая гадость, если под лучами луны его сила превосходит трупных генералов! К тому же над ними нет никакого повелителя. Если такие зомби расплодятся, в этом мире точно настанет настоящий зомби-апокалипсис, — не удержался я от вздоха.
Вот только поможет ли сердечная эссенция крови госпожи Цзинь исцелить их от яда? Но ведь госпожа Цзинь вовсе не инородный труп, что же делать?
Долго думая, я так и не смог прийти ни к какому выводу, и от безысходности пришлось снова уткнуться в книгу.
Прошло около часа, я перечитал бесчисленное множество рецептов противоядий, но нужного так и не нашел, отчего в душе нарастало глухое раздражение.
В этот момент в дверь комнаты раздался стук:
— Тук-тук-тук.
— Кто там? — раздраженно крикнул я на дверь.
— Молодой господин, это я, Сюй Жуй. Все уже ждут вас внизу к ужину, — донесся из-за двери голос Сюй Жуя.
— Понял, я сейчас спущусь.
С этими словами я отворил дверь и вышел вместе с Сюй Жуем.
Войдя в просторный отдельный кабинет, я увидел, что за столом уже полно народу. Все уставились на меня. Мой взгляд сразу упал на яства, которыми был уставлен стол: сплошное жирное мясо и рыба. От одного вида меня передернуло, внезапно захотелось чего-то легкого и пресного.
В конце концов я все же неохотно уселся на свое место, взял чашку и принялся за еду. Заметив, что я сел, остальные тоже начали трапезничать. Юньси и другие девушки ели изысканно и неторопливо, в то время как стражники уплетали за обе щеки и время от времени перебрасывались парой слов.
Вдруг Мэнхуэй отложила палочки и спросила:
— Вы нашли хоть какое-нибудь средство от яда?
Все мгновенно умолкли, воцарилось тяжелое молчание. Я опустил голову и глухо произнес:
— Еще нет.
— Хм, осталось всего два дня, если противоядия не будет, Цинъян умрет. Как вы можете так наплевательски относиться к человеческой жизни? До сих пор тут хихикаете, — холодно фыркнула Мэнхуэй.
Когда я услышал эти слова Мэнхуэй, мое и без того раздраженное состояние перешло все границы, вспыхнула ярость. Цинъян, Цинъян, Цинъян, только о своем Цинъяне и думаешь! Но я даже не подозревал, что в то же самое время мои зрачки помимо моей воли покраснели на какую-то секунду.
Подавив поднявшуюся волну бешенства, я проговорил:
— Мы тоже думали об этом, просто еще не нашли.
— Но сейчас я вижу, что вы все выглядите весьма довольными жизнью, — холодно глядя на меня, произнесла Мэнхуэй.
Наконец я поднял голову и прямо встретился с ней взглядом. Довольными? С чего бы нам веселиться?
Увидев, как она окружает Ци Ичэня заботой, ревность выплеснула наружу все накопившееся раздражение, и меня захлестнула буря гнева. Я с силой ударил кулаком по столу, вскочил и, глядя на нее пылающими от злости глазами, бросил:
— Хорошо! Тогда я пойду и дальше ломать голову над решением, так вас устроит?
Затем я бросил остальным:
— Простите, я наелся. — С этими словами я крутанулся на месте и зашагал к лестнице, ведущей из кабинета.
— Молодой господин!
— Брат!
— Младший соученик!
— Жадина!
Хотя сзади меня окликали остальные, я в гневе даже не обернулся, продолжая быстрым шагом идти вперед.
— Госпожа Мэнхуэй, я не знаю, при каких обстоятельствах младший соученик познакомился с вами, но я вижу, как сильно вы ему нравитесь. Это первый раз за десять лет, когда он выходит из себя настолько сильно, неужели нельзя было обойтись без таких слов? — холодно обратилась к Мэнхуэй Юньси.
— Именно так! Ради спасения людей брат потерял покой и сон. Вчера вечером на окраине города он почти всю ночь не смыкал глаз, пытаясь помочь и молодому господину Ци, и всем нашим стражникам. А вы не только не понимаете его, но еще и бросаете ему в лицо такие упреки... Право слово, не понимаю, как брат мог связаться с такой, как вы, — недовольно надув губки, поддержала Сыцин.
Тут и Цинъян сердито вставила:
— Сестрица Мэнхуэй, на этот раз ты действительно не права. Как ты могла так сказать про жадину? Он ведь изо всех сил ломал голову ради всех нас!
Все наперебой принялись упрекать Мэнхуэй, а она лишь отрешенно и рассеянно смотрела вслед моему уходящему в гневе силуэту.
Ци Ичэнь тем временем строил в уме свои коварные планы. Поднявшись со своего места, он сложил перед всеми руки в знак приветствия и произнес:
— Случившееся — вина Мэнэр, я приношу всем свои извинения. Чуть позже я лично пойду в комнату брата Чжана, чтобы загладить вину.
После слов Ци Ичэня все успокоились, хотя атмосфера оставалась напряженной. За исключением Цинъяна, Ци Ичэня и Мэнхуэй, все остальные быстро доели и разошлись.
Когда все ушли, Мэнхуэй заговорила:
— Тебе, Цинъян, незачем идти, я сама навещу его.
Ци Ичэнь слегка нахмурился и произнес:
— Я пойду с тобой.
— Не нужно.
Пальцы Ци Ичэня, заложенные за спину, медленно сжались в кулаки. С тех пор как появился этот Чжан Сяоци, Мэнэр начала отталкивать его. Он ни в коем случае не должен позволить Мэнэр полюбить Чжан Сяоци, нужно срочно предпринять хоть что-нибудь, иначе кто знает, чем все обернется в будущем...
Вернувшись в свою комнату, я чувствовал раздражение ко всему вокруг. Увидев стоявшую посреди комнаты табуретку, я со злости пнул ее так, что она отлетела к стене, а затем рухнул на кровать и зарылся с головой в одеяло. Сам не заметив когда, я заснул... и мне приснился сон.
Во сне я очутился в багрово-мрачном месте, вокруг клубился туман, а неподалеку стоял человек в черных одеждах, повернувшись ко мне спиной.
— Кто ты? И что это за место? — медленно приближаясь, спросил я.
Тот человек постепенно развернулся, и я замер на месте.
Передо мной стоял точный двойник меня самого, вот только глаза его пылали алым светом, а от всего тела исходила черная дымка, источая зловещую ауру...
— Я — это ты, а это мир твоих снов.
Я изумился:
— Как ты очутился в моем сне?
— Я пришел помочь тебе.
— В чем помочь? — спросил я.
— Разве ты не ненавидишь Мэнхуэй? Ты столько для нее сделал, а в ответ не получил ни капли благодарности, напротив, она во всем потакает Ци Ичэню. Разве тебе не обидно? — он шаг за шагом приближался ко мне.
Я молчал, а он продолжал:
— Ты любишь ее, но вынужден изо дня в день смотреть, как они милуются прямо у тебя на глазах. Разве такое стерпишь?
Я стал пятиться назад и замотал головой:
— Нет, все совсем не так.
— Неужели тебя устраивает вечно наблюдать за ними издалека и не попытаться заполучить Мэнхуэй лишь для себя?
— Нет же! Я сама женщина, я недостойна быть с ней, а вот Ци Ичэнь действительно способен подарить ей настоящее счастье. В конце концов, между женщиной и мужчиной у нее есть полное право выбрать мужчину, — закричал я в ответ.
— И что с того? Любовь не делится по половому признаку, разве раньше ты думала иначе? — насмешливо улыбнулся двойник.
...Я промолчал.
— Если бы твое тело контролировал я, я бы непременно убил Мэнхуэй. То, чего не достанется мне, не должно достаться никому другому, разве не так?
Внезапно меня озарило:
— Чушь! Любовь — это не обладание, а благословение. Пока она счастлива и радостна, я отступлю и буду желать ей счастья. Тебе меня не искусить! — с этими словами я ударил двойника ладонью.
Однако тот растворился в воздухе, оставив после себя лишь эхо голоса:
— Рано или поздно ты пожалеешь о своем решении...
Я в ужасе проснулся, сел на кровати, судорожно хватая ртом воздух, и провел рукой по лбу — тот был весь в холодном поту. Вспоминая слова двойника из сна, я погрузился в тяжелые раздумья...
В этот момент в дверь снова постучали:
— Тук-тук-тук...
http://bllate.org/book/21768/2251119
Готово:
