— Ван Сяотянь сказал это, искренне так полагая, но тут же передумал, прикинув время и стоимость доставки: — Ладно, лучше сходим в тот торговый центр, где были раньше.
Сяо Юйхэн, увидев, что тот наконец-то одумался, почувствовал облегчение. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже половина одиннадцатого.
— Не успеем, завтра сходим, — сказал он и, увлекая Ван Сяотяня за собой в сторону общежития, добавил: — В одиннадцать закрывают ворота.
— А как же быть сегодня? — Ван Сяотянь нахмурился. — Не спать же на голых досках?
Сяо Юйхэн немного подумал и великодушно предложил:
— Тогда спи со мной.
Ван Сяотянь бросил на него взгляд, чувствуя легкое замешательство, но, понимая, что времени на покупку постельного белья в торговом центре уже нет, молча согласился.
Когда они вернулись в общежитие, дед-смотритель как раз запирал железные ворота. Сяо Юйхэн с любопытством наблюдал за этим процессом и заметил:
— Первый раз живу в общежитии. Эта штука с комендантским часом довольно забавная.
Богатый наследник, оказывается, находил удовольствие в ограничениях.
Ван Сяотянь странно посмотрел на него:
— Тебе не тяжело? Условия здесь не самые лучшие.
Даже Ван Сяотянь, приехавший из маленького уездного городка, считал это общежитие слишком обшарпанным.
— Никогда раньше так не жил, — улыбаясь, ответил Сяо Юйхэн, медленно поднимаясь рядом с ним по лестнице. — Словно попал в другой мир.
Ван Сяотянь промолчал. Говорят, люди, привыкшие к деликатесам, внезапно распробовав простую пищу, находят её вкусной — оказывается, это правда.
Впрочем... поживешь подольше — узнаешь, каково это на самом деле.
Здание общежития было старым, целых семь этажей, и, конечно, без лифта. Но двое парней взлетели наверх на одном дыхании. Ван Сяотянь слегка запыхался, а увидев, что Сяо Юйхэн выглядит как ни в чем не бывало, изо всех сил постарался выровнять дыхание.
Толстяк всё ещё играл в игру, а Дуань Цэ лежал на нижней койке, уткнувшись в телефон. Увидев, что они вернулись с пустыми руками, он спросил:
— Почему ничего не купили?
— Завтра купим, — уклончиво ответил Ван Сяотянь. Он взял тазик и отправился в общую уборную умываться. Вскоре туда пришел и Сяо Юйхэн. Ван Сяотянь, чистя зубы, услышал жужжание, обернулся и увидел, что этот полукровка пользуется электрической зубной щеткой.
Ван Сяотянь о такой только слышал, но вживую не видел, поэтому немного поглазел на вибрирующую щетку, а затем вернулся к своим делам. Когда он закончил и открыл глаза, то обнаружил перед собой тюбик с пенкой для умывания.
— Держи, — Сяо Юйхэн заметил, что Ван Сяотянь умывается просто водой, и решил, что тот ещё не успел купить средство.
Ван Сяотянь отказался:
— Не надо.
Такими вещами пользуются только девчонки.
Ван Сяотянь скрылся в кабинке, а Сяо Юйхэн равнодушно убрал пенку. Когда Ван Сяотянь вернулся в комнату, Сяо Юйхэн уже лежал на кровати, опустив москитную сетку. Увидев соседа, он приподнял край одеяла, приглашая его внутрь.
Ван Сяотянь посмотрел на него: Сяо Юйхэн полулежал, облокотившись на изголовье и закинув ногу на ногу, приняв позу какого-нибудь важного господина из борделя. На душе у Ван Сяотяня стало неловко, и пока он нерешительно топтался на месте, свет в комнате внезапно погас, а из соседних комнат донеслись крики парней.
Сразу видно, кто раньше не жил в общежитии. Ван Сяотянь поставил тазик на стол, раздался глухой стук — видимо, задел компьютер Сяо Юйхэна с тремя мониторами. Ван Сяотянь не стал обращать на это внимания, в темноте нащупал кровать Сяо Юйхэна и, приподняв тонкую москитную сетку, нырнул внутрь.
— Ложись у стены, — сказал Сяо Юйхэн.
Ван Сяотянь отозвался и, забравшись вглубь кровати, лег.
Смерть не страшна, не согласен — дерись: Быстро пиши ID своего основного аккаунта, не притворяйся тут, я учеников не беру.
Где Ван Сяотянь возьмет ему основной аккаунт? Он в тревоге сжимал карандаш, не зная, что ответить, и пока он колебался, на экране всплыло уведомление:
Система: Ваш наставник «Смерть не страшна, не согласен — дерись» разорвал с вами отношения наставничества.
Ах... Ван Сяотянь во все глаза смотрел, как окутанная черным дымом фигура исчезает на его глазах. Он моментально сник и уткнулся головой в клавиатуру.
Сяо Юйхэн, удаливший Ван Сяотяня, невозмутимо взял кружку, чтобы попить воды, и, подняв голову, увидел, как Ван Сяотянь, сжимая в руке карандаш, в полном отчаянии зарылся лицом в ноутбук. Он вдруг подумал, что этот парень довольно забавный.
Всего-то задача, не выходит — ну и ладно, зачем так убиваться?
Старательные отличники — народ измученный.
— Не получается — брось, — посоветовал Сяо Юйхэн. — Учеба требует чередования работы и отдыха. Давай, я научу тебя играть.
Ван Сяотянь с глубокой скорбью повернул голову:
— Да пошел ты со своей игрой.
Сяо Юйхэн, снова получив в ответ порцию ругательств, разозлился, но в то же время захотел рассмеяться. Он решил больше не лезть к нему, чтобы не нарываться, а Ван Сяотянь тем временем вновь воспрял духом.
Мужчина не должен говорить слово «не могу»!
Ван Сяотянь снова полез на форум за мудростью, изливая свою печаль пользователям и прося их дать дельный совет.
— Иди ты... — Сяо Юйхэн выругался. Несмотря на адскую боль, он потянулся рукой, чтобы схватить Ван Сяотяня.
В этот раз Ван Сяотянь ловко увернулся, но оставаться в общежитии было нельзя — точно получит по шее. Удачно совершив нападение, он, словно заяц, бросился к выходу.
— Ах ты, внук! Если есть смелость, не убегай! — крикнул ему вслед Сяо Юйхэн.
Ван Сяотянь не остался в долгу и, обернувшись, огрызнулся:
— Сам ты дед!
Дверь общежития распахнулась и с грохотом захлопнулась: примерный студент Ван Сяотянь даже при побеге не забыл свою привычку закрывать за собой дверь.
Сяо Юйхэн, видя, что тот сбежал, мог лишь злиться в одиночку. Он долго сидел на кровати, пытаясь прийти в себя. Два других зрителя перестали улыбаться, и Дуань Цэ заговорил первым:
— Ты слишком вспыльчив. Не первый день знаешь нрав Ван Сяотяня, зачем сразу в драку полез?
— ...Сорвался, — Сяо Юйхэн уже остыл, хотя внутри всё ещё кипел. — Я и сам не ожидал, что он такой легкий, дернул — и он свалился.
Они жили в одной комнате уже год, и Сяо Юйхэн считал, что неплохо относится к Ван Сяотяню. Но тот не только не ценил братскую дружбу и не одалживал денег, так ещё и разговаривал с ним в таком тоне, что у Сяо Юйхэна моментально сдали нервы.
Относиться к нему так... Ван Сяотянь что, не знает, что он за человек?
Подумав, Сяо Юйхэн решил, что, возможно, тот действительно не знает. Зато он теперь точно знал, кто такой Ван Сяотянь — бессердечная, холодная змея.
Толстяк был недоволен Ван Сяотянем, и, увидев, что Дуань Цэ критикует Сяо Юйхэна, встал на сторону старосты:
— Староста прав, Ван Сяотяня давно пора было проучить. Никогда не видел настолько эгоистичного человека. Когда он спит, нам нельзя шуметь, а в каком ещё общежитии выключают свет в десять тридцать? Мы втроем из-за него завели себе маленькие настольные лампы, с какой стати? А он вечно ходит с кислой миной, считает, что во всем виноваты другие, и не задумывается, какой у него самого характер!
Дуань Цэ замолчал. Приходилось признать, что с Ван Сяотянем действительно очень трудно ужиться. Его самого Ван Сяотянь презирал из-за курения.
Вспомнив, как быстро удрал Ван Сяотянь, Дуань Цэ решил, что тот, похоже, не сильно пострадал, и перестал развивать тему. Он вернулся к своим делам, собирая вещи на поезд.
Толстяк уезжал только завтра, а дом Сяо Юйхэна был в этом же городе, так что он мог уйти в любой момент. Ван Сяотянь же подал заявление на проживание в общежитии во время каникул и уже нашел подработку.
Сяо Юйхэн вернулся к компьютеру и проверил информацию на сайте. Оказалось, Сапоги Бога Ветра кто-то перекупил. Он посмотрел, кто именно, и обнаружил, что это его заклятый враг в игре.
Вот же влип. Теперь, когда эта обувка у того типа, в драках ему точно не поздоровится... Сяо Юйхэн почувствовал, как разболелась голова, и в душе снова затаил обиду на Ван Сяотяня. Если бы тот не упрямился, эти сапоги достались бы ему.
Впрочем, вспомнив, как он наступил на него, Сяо Юйхэн почувствовал облегчение.
Он не специально его повалил, но тот момент, когда он на него наступил, был чертовски приятным. Сяо Юйхэн вспомнил, как Ван Сяотянь с покрасневшими глазами смиренно лежал у него под ногами, и внезапно испытал странное возбуждение. В глубине души что-то заскребло, словно кошачьими когтями. Никогда раньше, побеждая в драках, он не чувствовал ничего подобного.
Наверное, потому что... Ван Сяотянь — красавчик.
А в это время «красавчик» топал ногами в библиотеке, излучая такую ауру недовольства, что привлек внимание библиотекаря.
Ублюдок, мелкая дрянь, негодяй, черепаший сын! Ван Сяотянь, топая ногами, проклинал его про себя. Будучи долгожданным мальчиком в семье, он никогда не знал побоев, даже его суровый прадед никогда не поднимал на него руку, поэтому он чувствовал себя глубоко обиженным.
В груди всё ещё ныло. Ван Сяотянь опустил глаза и обнаружил на своей футболке след от подошвы — ярость вспыхнула с новой силой. Сбежав, он только больше распалялся, и в итоге, набравшись смелости, вернулся в общежитие.
В коридоре он столкнулся с Дуань Цэ, который тащил чемодан. Ван Сяотянь проигнорировал его, но худощавый высокий юноша схватил его за руку.
Ван Сяотянь с раздражением обернулся, а Дуань Цэ посоветовал:
— Нам здесь жить ещё три года, не ссорься со старостой. Он ведь не из-за денег злится, ты же знаешь, он в них не нуждается. Его бесит, что ты не ценишь дружбу.
Ван Сяотянь холодно отдернул руку:
— Какая у нас с ним дружба? Я что-то не припомню.
Дуань Цэ усмехнулся:
— А кто водил тебя по магазинам, когда ты только поступил? Кто пустил спать на свою кровать? Когда после начала занятий у тебя не было денег на софт, кто купил тебе целый пакет? Кто шел последним во время поездки класса, чтобы присматривать за тобой? А потом ему понадобилась вещь, не хватило денег, и ты наотрез отказался одолжить. На его месте я бы тоже разозлился.
Ван Сяотянь опешил от слов Дуань Цэ, а затем разозлился:
— Я не просил его быть со мной добрым! И вообще, деньги на софт я ему потом вернул! И что, теперь я обязан давать ему в долг на игры только из-за этого?
— Дело не в игре, — Дуань Цэ со сложным выражением посмотрел на него. — Ты до сих пор не понял, почему он так на тебя злится.
— Значит, он имел право меня повалить?! — Ван Сяотянь не стал больше слушать его пустую болтовню и сердито зашагал наверх. Дуань Цэ с досадой посмотрел ему вслед, глянул на время и, подхватив тяжелый чемодан, пошел вниз.
Поднявшись на седьмой этаж, Ван Сяотянь не решился сразу зайти в комнату. Он долго топтался в коридоре, затем сходил в туалет, взял жесткую пластиковую швабру с пестрым узором и только после этого с ноги распахнул дверь.
Толстяк, как обычно, сидел за игрой, а Сяо Юйхэн разговаривал по телефону на балконе — кажется, звонила мама. Увидев Ван Сяотяня со шваброй, он лишь приподнял бровь и, не обращая внимания, продолжил разговор.
Ван Сяотянь собирался наброситься на него, как только войдет, но, увидев, что тот говорит по телефону, послушно сел на стул, прижимая швабру к себе. Когда Сяо Юйхэн закончил разговор, Ван Сяотянь с грозным видом встал.
Толстяк проходил данж, но поглядывал на обстановку в комнате, то и дело оглядываясь и снова возвращаясь к экрану — мечтал бы иметь ещё пару глаз.
Сяо Юйхэн подошел ближе, и Ван Сяотянь тут же направил на него швабру, преграждая путь.
Сяо Юйхэн только тогда понял, что это швабра из туалета, и с отвращением отступил на пару шагов. С дистанции в полтора метра он спросил:
— Что ты хочешь сделать?
Ван Сяотянь хотел сказать — побить тебя, он был так зол, что легкие готовы были лопнуть. Но, взглянув на рост Сяо Юйхэна — метр девяносто два, — он струсил. Поэтому, поразмыслив, он поднял швабру и с каменным лицом произнес:
— Извинись!
Сяо Юйхэн отказался. За что извиняться? За этот год он столько раз помогал Ван Сяотяню, а в ответ не услышал ни одного спасибо, зато каждый день терпел холодное отношение. Он сердито ответил:
— Ну повалил я тебя, и что?
Ван Сяотянь не ожидал такой наглости и от ярости едва мог говорить:
— Я... меня никто никогда не бил!
— Тебя давно пора побить. Весь год ведешь себя как хочешь, все тебе уступали, не знал, что ли? Возомнил себя бессмертным небожителем? Кто тебя так избаловал? — Сяо Юйхэн закатал рукава. — Мы все тут мужики, не согласен — давай драться. Тебе же я не нравлюсь? Вот и отлично, мне ты сейчас тоже не нравишься. Давай.
Сяо Юйхэн поманил его пальцем:
— Иди сюда.
Ван Сяотянь хотел бы сразу броситься в драку, но габариты соперника говорили сами за себя: если он полезет с голыми руками, его вырубят с одного удара. Однако гнев в груди разгорался всё сильнее, и он начал размахивать шваброй, не желая сдаваться в плане напора:
— Давай, иди сюда!
На швабре была вода, и после взмаха Ван Сяотяня Сяо Юйхэн отступил на несколько шагов, а вот Толстяку, игравшему в игру, не повезло — на спину попали брызги.
Толстяк обернулся, долго смотрел на швабру в руках Ван Сяотяня и спросил:
— Эта швабра... из туалета?
Ван Сяотянь промолчал, Сяо Юйхэн кивнул. Толстяк издал вопль, бросил данж и, выбегая из комнаты, с крайним отвращением начал стягивать с себя одежду.
Единственное, что нравилось Ван Сяотяню в Толстяке, — это его чистоплотность.
Ван Сяотянь несколько секунд смотрел на убегающего Толстяка, затем опустил взгляд на швабру, а после перевел его на Сяо Юйхэна и внезапно направил швабру на его кровать.
Сяо Юйхэн напрягся и сделал шаг вперед, но Ван Сяотянь тут же снова наставил на него швабру и успешно заставил отступить.
Глаза Ван Сяотяня засияли — теперь он смотрел на швабру совсем иначе.
Божественный артефакт!
— Положи швабру, — Сяо Юйхэн представил, как смотритель моет этой шваброй грязные унитазы, и его замутило. — Разве настоящий мужчина дерется шваброй?
Ван Сяотянь и не думал расставаться с Божественным артефактом. Видя, что Сяо Юйхэн брезгует, он снова приблизил швабру к его кровати:
— Извинись! Иначе это так не закончится!
Ван Сяотянь прокричал это и с обидой дернул свою футболку:
— Повалил меня, да еще и наступил, вон какой след остался!
Сяо Юйхэн парировал:
— А ты мне в «младшего братишку» головой врезал.
Помолчав, он добавил:
— Ты куда жестче. Я всего лишь хотел тебя уронить, а ты пытался сделать меня евнухом. Какой же ты коварный, просто ужас.
Ван Сяотянь от этих слов пришел в ярость и смутился одновременно. В тот момент, в порыве гнева, он действительно с разгону ударил головой, а сейчас, вспоминая, пожалел об этом. Он коснулся головы:
— Мне самому от твоей головы противно.
Сяо Юйхэн не сдержал смеха:
— Тогда не надо было бить.
— Ты первый начал! — Ван Сяотянь не мог проглотить обиду. — Быстро извиняйся!
Сяо Юйхэн отвернулся:
— Нет.
Ван Сяотянь задрожал от ярости, швабра ещё ближе подобралась к кровати:
— Извиняйся!
Сяо Юйхэн тоже нервничал. Если эта швабра, касавшаяся фекалий, коснется его кровати, он не просто повалит Ван Сяотяня — он лично вышвырнет его из окна седьмого этажа.
Он перешел к угрозам:
— Попробуй только коснуться этой шваброй моей кровати — голову тебе сверну!
Ван Сяотянь вздрогнул, но обеими руками вцепился в швабру еще крепче, прямо глядя Сяо Юйхэну в глаза.
А затем, не веря в угрозы, он под пристальным взглядом Сяо Юйхэна осторожно, едва касаясь, ткнул кончиком швабры в угол кровати.
— Ван! Сяо! Тянь!
Ван Сяотянь бросил швабру и бросился наутек.
— Программная инженерия, — сказал Ван Сяотянь. Видя, что тот приближается, он незаметно отодвинулся. В детстве он любил таскаться за этим соседским братом, но, увидев, как тот опустился, начал сознательно отдаляться.
— Это специальность? Почему не связана с играми? Еще как связана! — Брат Чэнь ухмыльнулся. Оказалось, он услышал слова Ван Цяньцянь, не подозревая, что эта фраза заставила всю семью помрачнеть.
— Разве на этой специальности не программистов готовят? При чем тут игры? — нахмурившись, спросил Ван Сяотянь.
— Программистов, верно, но сейчас рынок софта перенасыщен, и больше всего программистов каждый год нанимают именно игровые компании, — с видом знатока пояснил брат Чэнь. — Сейчас игровая индустрия на подъеме.
Лицо прадеда стало еще суровее, брови Ван Сяотяня нахмурились. В комнате стало мрачно, и, наконец, Ван Цяньцянь решила сгладить углы:
— Ну, тогда можно просто не идти в игровую компанию. Сяотянь будет разрабатывать софт.
— Это еще от вуза зависит, — снова вставил свои пять копеек брат Чэнь. Будучи игроком, он, конечно, хотел бы, чтобы весь мир играл в игры. — Названия специальностей одинаковые, но уклон в разных вузах разный. Кто знает, может, этот Университет А, куда поступил Сяотянь, специализируется на разработке игр?
Ван Сяотяню не нравилось его слушать, поэтому, прежде чем прадед принял решение, он сказал:
— Ладно, я сначала сам поищу в интернете. Если и правда уклон на разработку игр... я пойду на пересдачу!
Сказал он это решительно, но, зайдя вместе с братом Чэнем в комнату, сник. Ему совсем не хотелось тратить еще год на пересдачу. Другие учатся в старшей школе три года, а он — пять лет, как же это тяжело? Пришлось лишь молиться, чтобы специальность в Университете А была ориентирована на разработку программного обеспечения.
Однако случилось именно то, чего он боялся. Посидев перед компьютером и задав вопрос на университетском форуме, они выяснили, что уклон действительно был в сторону разработки игр.
Поняв это, Ван Сяотянь разозлился:
— Разработка игр так разработка игр! Зачем называть это «Программная инженерия»?
— Ты не прав. Это полноценная учеба программированию, просто в последние годы выпускники чаще идут в игровые компании, — брат Чэнь продолжал просматривать форум, а затем обернулся к Ван Сяотяню. — Не ворчи. Я посмотрел: интернет — это главный тренд, у разработки игр отличные перспективы. К тому же твой вуз — «211», сюда каждый год приходят крупные интернет-компании набирать программистов. Если бы у меня не было такой бестолковой головы и я раньше не открыл для себя радость игр, я бы точно поступил в этот вуз.
Ван Сяотянь слушал его, но всё равно оставался не в духе. На самом деле, среди сверстников он был белой вороной. Разве есть дети, которые не любят играть? Даже пяти-шестилетние малыши умеют просить у родителей телефоны, чтобы поиграть в «Рыбалку» или «Фруктового ниндзя». Только в семье Ван Сяотяня был прадед, из-за которого все стали такими закостенелыми.
Брат Чэнь, увидев, что Ван Сяотянь всё еще ходит с унылым лицом, подумал и напоследок добавил:
— Если тебе совсем не нравится, иди на пересдачу. Но с характером твоего прадеда, веришь или нет, в следующем году ты снова не сможешь поступить на то, что хочешь? Я говорю это, потому что считаю тебя младшим братом, других бы я даже слушать не стал!
Эти слова ударили Ван Сяотяня, словно палка по голове. Страх перед еще одним годом в старшей школе и неопределенность будущего заставили его стиснуть зубы и принять решение.
— Хорошо! Я пойду в этот университет!
http://bllate.org/book/21763/2250541
Готово:
