На следующее утро, в зале аудиенций.
Зачитав по очереди все контрмеры, составленные прошлой ночью Чу Сюаньмо, Е Шу тяжело вздохнула, чуть приподняла холодные брови и произнесла:
— Есть ли у моих уважаемых сподвижников какие-либо возражения?
— Это...
Несколько сановников, стоявших у подножия ступеней, переглянулись, на их лицах проступило выражение некоторой растерянности.
Спустя добрую минуту один из чиновников выступил вперед. Держа в руках нефтяную пластину для подачи докладов, он торопливо слегка согнулся и почтительно произнес:
— Метод, предложенный Вашим Величеством, на первый взгляд кажется безупречным, но на деле осуществить его чрезвычайно трудно. Боюсь, при дворе не сыщется никого, кто смог бы взяться за это поручение.
В его старческом голосе слышались едва уловимые нотки беспомощности, смешанные с осторожностью — если не прислушаться внимательно, их было вовсе не заметить.
Фениксовые глаза Е Шу слегка прищурились:
— О? Никто не сможет взяться за это поручение?
Едва затихли ее слова, как она обвела взглядом всех собравшихся сановников.
Стоило ей посмотреть на них, как те чиновники, что еще мгновение назад собирались что-то сказать, тут же потупились, избегая ее взгляда и не смея встретиться с ней глазами.
Тут и объяснять ничего не требовалось — всё и так было понятно.
Е Шу легко усмехнулась, и в ее холодном, чистом голосе отчетливо зазвучало презрение:
— Так значит, уважаемые сподвижники хотят сказать Мне, что при этом дворе остались одни лишь никчемные люди?
Эти слова звучали крайне зловеще.
Никто не осмелился с ней согласиться.
Все взгляды невольно устремились на Чу Сюаньцзэ.
В их глазах он словно был спасителем, способным разрешить столь неловкую ситуацию.
У Е Шу дернулось сердце.
Ничего хорошего это не предвещало.
Оправдав ожидания сановников, Чу Сюаньцзэ действительно вышел вперед.
На его лице играла мягкая улыбка, он выглядел совершенно безобидно, но при этом серьезно произнес:
— К чему Вашему Величеству так гневаться?
— Тогда пусть младший брат выскажется: неужели для этого дела и впрямь нет другого решения?
Е Шу без спешки перевела взгляд на Чу Сюаньцзэ, и исходивший от ее фениксовых глаз холод казался острым клинком, способным беззвучно пронзить человеческое сердце.
— Братец, это и впрямь весьма трудная задача. К тому же все прошлые правители использовали для доставки воды самый простой способ, и этот метод вовсе не так уж плох. Зачем же ныне идти на такой рискованный шаг?
Чу Сюаньцзэ слегка затрепетал изнутри: сам не знал почему, но ему казалось, будто его тайные замыслы были раскрыты насквозь.
Напустив на себя вид спокойствия, он как ни в чем не бывало продолжил:
— Ваше Величество, наши воины несут тяжелую службу в приграничных землях, и воплотить в жизнь ваш план сейчас будет куда труднее, чем мы себе представляем. Не проще ли доставлять воду по старинке, избавившись от лишних хлопот?
— Хм.
Уголки губ Е Шу изогнулись в усмешке, но эта улыбка выглядела на редкость издевательской.
— Неужели младший брат не подумал о том, что на одну доставку воды уходит почти полмесяца? И если за эти полмесяца произойдет хоть какая-нибудь беда, простой народ, так отчаянно нуждающийся в этой партии воды, окажется на краю гибели. Подобные случаи уже бывали в прошлом, и многие люди умирали от жажды и голода. Если же прорыть этот канал раз и навсегда, это избавит нас от необходимости транспортировать воду по старым путям. Мало того, что казна сбережет колоссальные средства, так это еще и принесет великое благо народу. Неужели брат собирается выступать против дела, столь полезного для простых людей?
Эти слова фактически были подобны вырытой глубокой яме.
Если бы он поддержал точку зрения Е Шу, это означало бы, что он тоже ввязывается в это дело и берет на себя роль злодея — ведь при дворе он не только не смог успешно воспрепятствовать этому, но и сам стал тем, кто подлил масла в огонь.
Но если бы он выступил против Е Шу, это показало бы, что ему совершенно плевать на простой народ, и если слухи об этом разойдутся, он наверняка потеряет поддержку масс.
Вода может как нести лодку, так и перевернуть ее.
Лицо Чу Сюаньцзэ окаменело, и он какое-то время просто не находил слов для возражения.
Е Шу отвела взгляд. Теперь, когда с главным источником проблем в лице Чу Сюаньцзэ было покончено, остальные уже не представляли никакой угрозы.
Она холодно произнесла:
— Есть ли еще у кого-нибудь из уважаемых сподвижников возражения?
Остальные министры, желавшие высказать протест, переглянулись, но на сей раз никто не осмелился выйти вперед.
Улыбка на губах Е Шу стала шире. Встретившись взглядами с сановниками, которые явно хотели что-то сказать, но молчали, она произнесла:
— Раз ни у кого из сподвижников нет возражений, тогда этот вопрос решен окончательно. Младший брат, раз ты так радеешь о народе, пусть это дело будет поручено тебе. Наверняка ведь можно прорыть этот канал в течение месяца, верно?
Чу Сюаньцзэ никак не ожидал, что эта ноша снова свалится на его плечи.
У него перехватило дыхание, и лицо мгновенно побагровело от нахлынувшего гнева.
С каких это пор Чу Сюаньмо стал таким сговорчивым?!
Раньше, посмей кто-нибудь оспорить его замысел, он бы непременно пришел в ярость. Из-за своего взрывного нрава он часто становился предметом осуждения как среди простого народа, так и среди чиновников.
Если бы Чу Сюаньмо сорвался на крик только что, дело в конце концов замяли бы само собой. Но Чу Сюаньцзэ и помыслить не мог, что сейчас в теле Чу Сюаньмо находилась Е Шу, и все решения принимала именно она.
— Раз младший брат не возражает, Я буду считать это молчаливым согласием. Вопрос решен, аудиенция окончена!
Е Шу не упустила перемен в выражении лица Чу Сюаньцзэ.
Впрочем, ее совершенно не волновало, что именно он там себе думает — сейчас она была зверски голодна.
Взмахнув широким рукавом, она поставила точку в этом вопросе.
У Чу Сюаньцзэ даже не оставалось времени на возражения: он мог лишь молча смотреть, как Е Шу удаляется быстрой походкой. Его холодные глаза пылали такой яростью, будто он был готов в следующую же секунду броситься вперед и разорвать на куски это фальшивое лицо Е Шу.
Тем временем во Дворце Вэян.
Весть о решениях, принятых Е Шу на утреннем совещании, уже докатилась сюда.
— Ваша светлость, служанки говорят, что сегодня император на удивление не гневался во время доклада.
Дин Сяо серебряной иглой проверяла еду на блюде на наличие яда и попутно бормотала о том, что услышала сегодня.
— Просто удивительно! Поговаривают, что раньше, если кто-то смел перечить императору, его голова в тот же миг летела с плеч. Но на этот раз княж Чэнь возразил императору, и мало того, что император не разозлился, так он еще и хладнокровно перекинул предложение князя обратно на него самого.
— О? — пальцы Чу Сюаньмо, державшие книгу, слегка замерли.
Он всегда знал, что обитатели гарема до некоторой степени осведомлены о делах при дворе, но он никак не ожидал, что в глазах слуг он выглядит столь взбалмошным и своенравным.
Куда больше его поразило другое: Е Шу вовсе не поддержала мнение князя Чэня.
Подавив возникшие мысли, он бесстрастно произнес:
— Женщинам не положено вмешиваться в государственные дела, впредь меньше прислушивайся к подобным разговорам.
— Слушаюсь, — покорно кивнула Дин Сяо. — Ваша светлость, император, похоже, уже освободился. Интересно, пожалует ли он сегодня к нам во Дворец Вэян? Поскольку последние несколько ночей император проводил здесь, наши дворцовые трапезы стали намного лучше!
С этими словами Дин Сяо убрала серебряную иглу и произнесла:
— Яд не обнаружен, Ваша светлость, можно трапезничать.
http://bllate.org/book/21751/2248767
Готово:
